Ревность была лишь искрой.
Кывылджим сидела на диване с Сонмез в гостиной. Телефон подал сигнал — одно за другим приходили уведомления. Она наклонилась к столу, взяла его в руку и посмотрела на экран.
— Кывылджим, что такое, у тебя телефон не смолкает.
— Мама, наш выпуск с Тунджай-беем набрал много просмотров. Мне каждую секунду приходят отзывы.
— Ай! Такой чудесный выпуск, я в восторге! Как он красиво говорит, я бы слушала да слушала, хоть два часа подряд.
Сонмез излучала явную радость. Кывылджим кивнула и улыбнулась — спокойно, без лишней скромности, принимая это.
— Да.
Раздался звонок в дверь.
— А это кто? — Сонмез повернула голову к входу.
— Я открою, — быстро сказала и направилась Севиляй.
Кывылджим сделала глоток кофе.
— Омер приехал за Кемалем, — спокойно сказала Кывылджим, поставила кружку на подлокотник дивана и повернулась к двери.
Севиляй открыла.
— Добрый день, — гостеприимно произнесла Севиляй.
— Здравствуй, Севиляй.
Кывылджим и Сонмез одновременно посмотрели в сторону входа.
— Проходи.
Омер вошёл в гостиную.
— Спасибо, здравствуйте.
— Здравствуй, дорогой, — любезно поприветствовала Сонмез.
Он обошёл диван и наклонился, поцеловав ей руку.
— Как дела, Сонмез-ханым?
— Потихоньку.
Кывылджим наблюдала за ним снизу вверх, не отрывая взгляда, пока он перемещался по комнате.
— Как родные? Мы знаем, что случилось. Я думала, ты не приедешь, — с участием сказала Кывылджим.
Омер сел на соседний диван, слегка выдохнув.
— К счастью, всё обошлось, они уже дома. Я приехал за Кемалем.
— Какой ужас, сынок. Уже выяснили, почему так случилось? — спросила Сонмез.
— Пока неясно, Сонмез-ханым. Полиция расследует, сегодня станет известно.
— Ай, Аллах... — причитала Сонмез.
Кывылджим посмотрела на Омера внимательнее.
— Кемаль ещё спит. Как проснётся — можешь его забрать.
Он кивнул и перевёл взгляд на Севиляй, подходящую к ним.
— А я пока вас чаем напою, — сказала она мягко, с привычной заботливостью.
— Не откажусь, Севиляй.
Омер чуть придвинулся к Кывылджим и, понизив голос, произнёс:
— Кывылджим, ещё раз прости меня за то, что вчера было в студии.
— Надеюсь, такого больше не повторится, Омер. Буду рада, если ты не станешь заявляться ко мне на работу, — отбрила его Кывылджим.
— Мне пришлось приехать, ты не брала трубку.
Кывылджим на мгновение прикрыла глаза и перевела взгляд на мать.
— Не нужно приезжать, Омер. Раз не берёт — придётся подождать, — назидательно произнесла Сонмез.
Он тяжело вздохнул.
— Сынок, вы всё равно созвонитесь. Просто чуть позже, ничего страшного, — Сонмез почти прямо указала на неуместность его поступка.
— Мама... — тихо укорила её дочь.
В этот момент Севиляй подала Омеру чай.
— Спасибо.
Он аккуратно взял чашку и поставил рядом.
Снова раздался звонок в дверь.
— А это кто? — Сонмез посмотрела в сторону входа.
— Возможно, одержимая. Снова следит за Омером, — не скрывая намёка на его ненормальную жену, сказала Кывылджим и бросила на него быстрый взгляд, чуть с издевкой улыбаясь.
— Кывылджим... — почти прося пощады, произнёс Омер, не отрывая от неё глаз.
Все повернулись к двери. Севиляй вошла с большим букетом нежных роз. Сонмез сразу оживилась.
— Что это, Севиляй?
— Кывылджим-ханым, вам принесли розы, — сказала она с искренним восхищением.
Омер резко перевёл взгляд на Кывылджим.
— От кого? — поинтересовалась Кывылджим.
Севиляй достала записку и прочитала:
— От Тунджая-бея.
Она передала её Кывылджим. Омер заметно напрягся; взгляд его стал беспокойным. Женщины заметили его ревнивую реакцию и каждая по-своему, но демонстративно подыграли ситуации.
— Можешь поставить в вазу? — Кывылджим опустила глаза, словно отстраняясь.
— Конечно, как скажете! — задорно произнесла Севиляй и с готовностью унесла букет.
Омер продолжал смотреть, не скрывая напряжения.
— Ну, какой учтивый мужчина! — отметила Сонмез, явно довольная, и едва заметно подмигнула дочери.
Омер перевёл взгляд на Кывылджим, полный недоумения.
— Наверное, хотел поблагодарить за выпуск, — не унималась Сонмез, продолжая нахваливать.
Омер заметно сглотнул.
— Видимо, да, мамуля, — Кывылджим слегка опустила голову, не придавая значения событию.
— В чём тут учтивость? — уже не сдержался Омер и запальчиво спросил.
Кывылджим резко посмотрела на него.
— По-моему, совершенно неуместно отправлять такой букет, — продолжал возмущаться он.
— Что здесь неуместного, Омер? — парировала Кывылджим. — Очень красивый жест. И вообще, тебя не касается, кто и зачем присылает мне розы.
Сонмез не скрывала улыбки, наблюдая их перепалку. Кывылджим устроилась удобнее, подчёркивая недопустимость реплик Омера.
Он медленно перевёл взгляд с неё на Сонмез и замолчал — понимая, что возразить ему нечего.
Пауза не успела затянуться, как пришла Севиляй и сказала, что Кемаль проснулся.
— Я соберу его, и ты можешь ехать, Омер, — достаточно сухо сказала Кывылджим, не давая ему шанса подумать, что он ещё может обсудить тему с Тунджаем.
— Тебе помочь? — услужливо предложил Омер.
— Нет, спасибо, мы справимся с Севиляй.
Кывылджим быстро встала и вышла. Пока шла до комнаты, тихо бормотала себе под нос:
— Что за приступы ревности, Омер? У тебя молодая жена.
Она усмехнулась.
— С которой ты собираешься разводиться?
Помотала головой, отгоняя эти мысли. Вся эта сцена не оставила её равнодушной. По мере того как она помогала собирать Кемаля, мысли разгонялись всё сильнее.
«Что происходит с ним? А что со мной? Я сержусь? Или мне нравится, что он меня ревнует? Или и то, и другое?!» — пронеслось у неё в голове. Она машинально застёгивала куртку на сыне, запечатлев быстрый поцелуй на его тёплой щеке.
«Когда он ревновал меня последний раз?»
Она задумалась, перебирая события. И поняла: уже очень давно они живут параллельно. И вспомнить практически нечего — кроме неприятных моментов.
И вдруг лицо озарила улыбка.
Перед глазами встал тот день — как во время её беременности он повёл её в театр. Как она была счастлива. Сколько в этом было участия и желания — и удивить, и сделать приятное. Его внимание к тому, что она любит. Он знал, что она обожает театр, а с болезнью мамы совсем не было времени на мероприятия.
И как они зашли в гримёрку после спектакля к известному актёру Девриму Байраку.
Улыбка расплылась на её лице ещё шире. В памяти ожила последующая реакция Омера. Как, придя домой, он не мог скрыть ревность. Как она оставила его, несмотря на то что он хотел уехать. А потом...
— Госпожа Кывылджим, я собрала сумку. Давайте я возьму Кемаля.
Севиляй вырвала её из воспоминаний. Таких тёплых. Из тех времён, когда он так опекал и заботился о ней. И Кывылджим захотелось остаться в том вечере... в спальне... там, где ревность была лишь искрой, разжигающей их общую страсть...
Продолжение следует...