Я схожу с ума. ❤️🔥❤️🔥
Она подняла голову и снова посмотрела ему в глаза. В них была и боль, и вина, и нежность.
— Омер... — вопрошающе произнесла она.
— Шшшш...
Снова коснулся её губ. И она почувствовала: он больше не сдерживается. Целует жадно, глубоко. Сознание отступало перед желанием, раздирающим её изнутри. И всё смешалось — поцелуи, губы, кожа, это безумное, невозможное «вместе», которое оказалось выше любых обстоятельств.
Обнимал сильнее — уже не трепетно, а страстно, оставляя неловкость момента позади. Его тело дрожало. Или это она дрожала? От накатывавшей волны, от избытка чувств она уже не различала, где чьё. А он сжимал, притягивал, словно боялся, что она исчезнет. Она чувствовала, как та любовь, которую он пытался похоронить, вырывается наружу, ломая все преграды, построенные им.
Целовал её лицо, шею, плечи. Она запрокинула голову.
— Я схожу с ума... — прошептала она.
Он провёл ладонью по её спине, притягивая ближе, плотнее. Целовал и вдыхал её аромат.
— Твой запах... — шептал он. — Я так скучал по нему...
— Омер... Как мы можем?.. — не дав ей договорить, он снова захватил ее губы.
Тогда она потянула его свитер вверх. Он помог, скинул через голову, отбросил в сторону. Кывылджим обняла его за обнажённую спину, прижалась губами к груди. Стала жадно гладить и целовать, будто дорвалась до чего-то запретного, недоступного.
Она провела ладонями вниз, к поясу джинсов. Пальцы замерли на секунду. А затем расстегнули пуговицу.
Омер одним движением скинул всё, что оставалось. Она даже не заметила, когда исчезло её бельё. Просто в какой-то момент между ними не стало ничего.
Он опустил её на постель. Не торопил — только касался, ласкал, целовал. Сейчас он делал это медленно, смакуя. Её грудь вздымалась, она подавалась навстречу, ловя его руки, губы, дыхание.
— Омер...
В её голосе уже не было вопроса.
Он поднял голову и посмотрел на её лицо. Глаза закрыты. На губах — лёгкая, едва заметная улыбка. Омер улыбнулся в ответ, хоть и знал: она не видит. Но они будто обменялись негласным «я тебя люблю».
А потом он вошёл в неё.
Бережно. Но чувствовал: она уже не может ждать. Стон сорвался с её губ, пальцы впились в его спину. Тогда он начал двигаться. И не сводил с неё глаз.
Всё ушло на второй план.
Это была его Кывылджим. Та, что умела отдаваться любви, как никто.
Он двигался плавно и глубоко — так, как она любила. Знал каждую её клетку, каждую точку, от которой она теряла голову.
— А-а-а... — застонала она.
Он чувствовал: внутри неё уже начиналась вибрация. Тот самый внутренний трепет, который всегда предшествовал её пику. Он наблюдал, как меняется её выражение. Лицо блаженно расслаблялось, она слегка закусывала губу. А потом приоткрыла в беззвучном вздохе.
— АаааАх... Омеер!
Протяжный стон, а потом её тело выгнулось. И она вскрикнула:
— Да, да, Омер!
Негромко. Но так освобождающе, что у него перехватило дыхание. Он смотрел, как это происходит — на его глазах, в его руках, с ним. Это зрелище было прекрасным.
Он ненадолго почти остановился, давая ей прочувствовать всё до конца, пока она ещё едва слышно постанывала. А когда волна отпустила, начал снова, движения стали быстрее. Её стоны стали громче, откровеннее.
— Ах, ах, ах...
Он входил в неё до конца, подводя их обоих к новому финалу.
— Омер, Омер! Не останавливайся, — молила она.
Он двигался ритмично, в такт её дыханию. Каждое движение было для неё. Он наслаждался тем, как она мечется под ним, как запрокидывает голову, как её пальцы впиваются в его плечи. Потом она закидывает руки назад, запуская их в волосы. Затем хватается за простынь, стягивая её. И снова тянется к нему. Её дыхание сбивалось, звуки становились всё смелее. И это безумно заводило его.
— Омер, Омер! — кричала она, уже не сдерживаясь.
Он не останавливался, сохраняя динамику, и почувствовал, как внутри неё снова нарастает то напряжение, которое он так ждал.
— Ааааааааа! Омеееер...
Она приближалась к пику. Он видел это по её лицу. И по телу — по тому, как внутри неё всё напряглось.
— Даа... — рвануло у него из груди.
— И она зашлась — громко, отчаянно, забывая обо всём.
Вокруг него всё сжалось, забилось в едином ритме. И этого он уже не выдержал. Он тоже больше не держался.
Вошёл в неё сильно — и позволил себе уйти следом.
— Ах... Кывылджиим... — выдохнул он.
Это было не просто освобождение. Это было возвращение — к ней, к себе. Забытое наслаждение. Наслаждение от неё, от её тела, от её любви.
Они замерли, оба ловя этот момент. Из неё вырывались тихие, едва слышные звуки:
— Ммм...
Он нежно провёл по её груди, по влажному телу, вышел из неё и лёг рядом, закинув руки за голову.
Наступила тишина — и она была тёплой, как одеяло.
Она повернулась к нему.
— Омер...
Она помолчала секунду, собираясь с мыслями. А потом тихо, почти шёпотом:
— Не уходи сразу. Полежи со мной.
Он повернул голову и встретился с ней взглядом.
— Я и не хотел уходить, — тихо произнёс он.
Он притянул её к себе, обнял крепче, прижал к груди — словно говорил: я здесь, я остаюсь...
— Дождись, когда я усну. И уходи. Неправильно быть тебе здесь.
— Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.
Она обхватила его руками и ногами, положила голову ему на грудь и закрыла глаза. А он прижался губами к её лбу. Старался ни о чём не думать — просто проживать этот долгожданный момент. Когда они вместе. Когда они рядом. Когда они в объятиях друг друга. Будто нет внешнего мира.
Но, к сожалению, он был...