ПРОКЛЯТИЯ ДЕМОНА

Анфиса

После разговора с мамой стало легче, поняла что поддержка моей семье некуда не пропала...

Как же быстро изменилась моя жизнь, вроде недавно я была папиной дочкой, жила прекрасную богатую жизнь, была известным писателям, рядом всегда была сестра, а так же Чарли который любил подшучивать надо мной...
Ну всю поменялась из-за человека который вышел из тюрьмы, и чтобы защитить свою семью, я вышла замуж за Дона Канадской Мафии..
Просто сделка...

Не думаю что у нас хоть когда-то возникнут чувства любви, он холодный и жестокий мужчина, а я лишь наивная девчонка для их мира. Ну, хотя бы разница у нас возрасте лишь 5 лет.. а не двадцать, или ещё что похуже..

Я отложила телефон в сторону и уставилась в потолок. Спальня была такой чужой — эти идеально ровные стены, этот запах дерева и дорогого текстиля. Ни одной моей вещи, кроме пакетов с одеждой. Ни одной фотографии, ни книги, ни безделушки.

Джаспер забрал пустую тарелку и уже собирался уходить, но я окликнула его:

— Джаспер, посиди со мной немного.

Он удивлённо поднял бровь, но вернулся и сел в кресло у окна.

— Скучаешь по дому? — спросил он тихо.

Я кивнула. Горло сжалось, и я поняла, что если сейчас заговорю о семье — разревусь как девчонка. А плакать при Джаспере не хотелось. И при ком бы то ни было вообще.

— Знаешь, — начал он, глядя в окно на дождь, — когда я только пришёл в семью Лоренцо, я тоже чувствовал себя чужим. Всё вокруг было каким-то... ненастоящим. Дорогие костюмы, дорогие машины, люди, которые улыбаются тебе только из-за того, кто твой босс.

— И как ты справился? — спросила я.

— Привык, — он пожал плечами. — Просто понял, что это моя жизнь теперь. И чем быстрее приму это, тем легче будет.

— А если я не хочу принимать? Если я хочу остаться собой?

Джаспер посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Тогда оставайся. Данте женился на тебе, а не на твоей копии.

Я усмехнулась:

— Он вообще на мне женился по расчёту.

— Может быть, — Джаспер наклонил голову. — А может, и нет.

Он встал, потянулся и направился к выходу. У самой двери обернулся:

— Если станет совсем хреново — стучи в стену. Я сплю в соседней комнате, услышу.

— Ты же говорил, что не будешь здесь жить.

— Я говорил, что буду иногда заходить. А спать, видимо, буду здесь, — он усмехнулся. — Данте велел. Сказал, что Валя для охраны снаружи мало, нужен кто-то внутри.

Я не нашлась, что ответить. Джаспер вышел, тихо притворив за собой дверь.

Я осталась одна в огромной кровати, под тёплым одеялом, под ритмичный стук дождя. Мысли путались, перескакивали с мамы на Данте, с Валя на Джаспера, с русских проблем на свою девственность, которую я так и не поняла, сохранять мне или уже всё равно.

За стеной послышались голоса — Валь и Джаспер о чём-то тихо говорили. Я не разбирала слов, но интонации были серьёзными. Потом щёлкнул замок входной двери.

Кто-то пришёл.

Я замерла, прислушиваясь. Шаги — тяжёлые, уверенные. Знакомые. Данте.

Он не зашёл в спальню сразу. Я слышала, как он прошёл на кухню, открыл холодильник. Потом тишина. Наверное, пьёт воду или что покрепче.

Я лежала, стараясь дышать ровно, делать вид, что сплю. Сердце колотилось так сильно, что, наверное, было слышно даже в гостиной.

Шаги приблизились. Дверь спальни приоткрылась — не скрипнув, бесшумно, как будто человек привык двигаться в темноте.

Я чувствовала его взгляд спиной. Он стоял в дверях и смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала задыхаться от напряжения.

Потом он тихо выдохнул и зашёл внутрь. Прошёл в свою гардеробную, достал что-то, переоделся — я слышала шуршание ткани. Лёг на свою сторону кровати.

И снова — ни слова. Ни прикосновения. Ничего.

Он просто лежал на спине, глядя в потолок. Я рискнула чуть повернуть голову и в полумраке увидела его профиль — чёткий, красивый, но напряжённый. Как будто он всё ещё на работе, всё ещё в бою.

— Не спишь, — сказал он вдруг. Не вопрос — утверждение.

Я вздрогнула. Потом поняла, что нет смысла притворяться.

— Нет, — прошептала я.

— Скучаешь по дому, — снова утверждение.

— Откуда знаешь? — спросила я тише.

— Джаспер написал. Сказал, что ты грустная.

Я замолчала. Предатель. Ну, или просто заботливый — как посмотреть.

Данте помолчал несколько секунд, потом повернул голову ко мне. В темноте я не видела выражения его глаз, но чувствовала этот взгляд — тяжёлый, прожигающий.

— Я не буду тебя трогать, — сказал он ровно. — Пока ты сама не захочешь.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил:

— Но это не значит, что мы будем чужими. У нас одна крыша, одна семья, одно имя. Так что привыкай.

Он отвернулся обратно к потолку, давая понять, что разговор окончен.

Я лежала и смотрела на его профиль. Странный человек. Холодный, жестокий, убийца. Но почему-то именно в этот момент, под шум дождя, в полутёмной спальне чужого города, я почувствовала себя в безопасности.

— Спокойной ночи, — прошептала я.

Данте не ответил. Но я готова поклясться, что увидела, как его губы чуть дрогнули.

Утром я проснулась от того, что солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Дождь наконец-то закончился. Лондон встречал меня бледным, но всё же светлым небом.

Данте рядом не было. Его сторона кровати была пуста и холодна — ушёл давно.

Я села, потёрла глаза и вдруг заметила на тумбочке у своей стороны листок бумаги. Тонкий, белый, сложенный пополам. Я протянула руку и развернула его.

Аккуратный, мужской почерк. Без подписи.

«Кофе в термосе на кухне. Ключ от пентхауса в ящике у зеркала. Джаспер отвезёт тебя куда скажешь, но без охраны за пределы района не выезжай. Данте.»

Я перечитала записку дважды. «Данте» — не «твой муж», не «Лоренцо». Просто имя. Как будто он хотел, чтобы я знала: это от человека, а не от должности.

Я спустила ноги с кровати, нащупала тапочки и пошла на кухню. На столе действительно стоял небольшой термос, рядом — чашка и коробка с круассанами из местной пекарни. Свежие, ещё тёплые.

Значит, он не просто написал — он сам это купил? Или приказал кому-то? Но записка была его рукой, и почему-то мне казалось, что круассаны тоже выбрал он.

Валь уже был на своём посту у входной двери. Увидев меня, он кивнул:

— Доброе утро, мисс Анфиса.

— Доброе, — я налила себе кофе и с наслаждением сделала глоток. — А где Джаспер?

— Спустился в машину, прогревает двигатель. Босс сказал, вы сегодня хотели посмотреть город.

Я удивилась:

— Данте разрешил?

— Он сам распорядился, — ответил Валь без эмоций. — Но только центральные районы. Без выездов на окраины.

Я откусила круассан и задумалась. Вчера я чувствовала себя птицей в клетке, а сегодня эта клетка неожиданно приоткрылась. Почему? Что изменилось?

— Валь, — позвала я.

— Да?

— Данте... он всегда так делает? Даёт свободу, а потом забирает?

Валь посмотрел на меня долгим взглядом. Его тёмно-синие глаза на секунду стали почти человеческими.

— Он даёт ровно столько, сколько считает безопасным, — наконец ответил он. — Ни больше, ни меньше.

Я допила кофе, быстро переоделась в купленные джинсы и свитер, надела свои кроссовки и вышла в коридор. Валь уже держал дверь открытой.

В лифте я спросила:

— А ты не устал быть тенью?

— Это моя работа, — ответил он. — И я её люблю.

— Любишь следить за людьми?

— Люблю держать их в безопасности, — поправил он мягко.

Мы вышли из здания. На улице было свежо, но солнечно. У входа стоял чёрный внедорожник, из которого, заметив меня, вылез Джаспер. На нём была кожаная куртка поверх простой футболки — выглядел он не как телохранитель, а как друг, с которым идёшь гулять.

— Ну что, писательница, — он ухмыльнулся, открывая мне дверь. — Покажем тебе Лондон?

— Показывай, — улыбнулась я в ответ.

Мы поехали. Джаспер оказался отличным гидом — показывал знаменитые улицы, рассказывал историю зданий, шутил про местных жителей. Валь молча сидел на переднем сиденье, но я чувствовала, что он сканирует каждый угол, каждого прохожего.

— Останови здесь, — сказала я вдруг, увидев книжный магазин с вывеской «Hatchards».

Джаспер удивлённо посмотрел на меня:

— Ты серьёзно? Мы в Лондоне, вокруг куча достопримечательностей, а ты хочешь в книжный?

— Я писательница, — парировала я. — Книжный — это моя достопримечательность.

Он закатил глаза, но кивнул Валю. Машина припарковалась.

Я вышла, вдохнула влажный воздух и направилась к дверям магазина. Валь и Джаспер зашли следом, но держались чуть поодаль, не мешая мне разглядывать полки.

Я водила пальцами по корешкам, читала названия, вдыхала запах бумаги — такой родной, такой спокойный. И впервые за несколько дней я почувствовала, что я — это всё ещё я. Не жена мафиози. Не заложница сделки. А просто девушка, которая любит книги.

Мой телефон завибрировал. Я достала его и увидела сообщение от неизвестного номера:

«Твой отец должен мне десять лет. Теперь его долг перешёл к тебе.»

Я замерла.

Пальцы похолодели. Я перечитала сообщение раз, второй, третий.

Валь заметил моё изменившееся лицо и мгновенно оказался рядом:

— Что случилось?

Я молча протянула ему телефон.

Он прочитал, его челюсть напряглась. Джаспер тоже подошёл, заглянул в экран, и его лицо потемнело.

— Нам нужно возвращаться, — жёстко сказал Валь. — Сейчас же.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кто прислал?

Валь и Джаспер переглянулись. Ответил Джаспер, тихо:

— Тот, кого мы надеялись не встретить. Человек, который вышел из тюрьмы.

Пальцы до сих пор сжимают край свитера.

Я смотрю на Валь, потом на Джаспера, потом опять на телефон, где повисло это сообщение. Десять лет. Десять лет долга. Какой долг? Отец никогда не говорил мне о долгах. Он говорил о бизнесе, о компаниях, о легальных доходах. Но не о долгах.

— В машину, — голос Джаспера теряет привычную лёгкость, становится жёстким, почти неузнаваемым.

Я не спорю. Мы выходим из книжного магазина, и я даже не запоминаю его название. Все мысли — о трёх словах на экране телефона. «Перешёл к тебе».

В машине тишина. Валь за рулём, Джаспер рядом со мной на заднем сиденье — впервые за всё время. Обычно он сидит спереди. Сейчас он сел со мной, и это пугает больше, чем само сообщение.

— Джаспер, — говорю я тихо, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Объясни мне. Пожалуйста. Что значит «долг перешёл ко мне»?

Он смотрит в окно, потом переводит взгляд на меня. Глаза у него тёмные, уставшие. И я понимаю, что он действительно знает. И молчал. Все эти дни он знал.

— Этого человека зовут Аристарх Волков, — начинает Джаспер тихо, словно каждое слово выдирает с мясом. — Десять лет назад он был правой рукой твоего отца. В теневом бизнесе. Тот самый бизнес, который отец тебе не показывал.

— Какой бизнес?

Джаспер вздыхает.

— Оружие. Контрабанда. Всё, что приносило деньги до того, как Дамиан решил стать легальным предпринимателем. Когда твой отец ушёл из игры, Волков остался. И сел. Десять лет он отсидел за то, в чём твой отец был соучастником. Но Дамиан купил себе свободу. А Волков — нет.

Я чувствую, как холод расползается по спине.

— И теперь он вышел?

— Два дня назад, — кивает Джаспер. — Данте узнал об этом сразу. Поэтому он был таким напряжённым. Поэтому усилил охрану. Он не хотел, чтобы ты знала. Думал, успеет решить вопрос до того, как Волков до тебя доберётся.

Я закрываю глаза.

Данте знал. Данте пытался меня защитить. А я думала, что он просто холодный, отстранённый, что я ему безразлична. А он уже второй день воюет с прошлым моего отца.

— Что он хочет? — спрашиваю я, открывая глаза.

— Деньги. Или кровь, — отвечает Валь с переднего сиденья, не оборачиваясь. — Волков не прощает. Он десять лет сидел в камере, считая дни до встречи с твоим отцом. Но Дамиан под защитой. А ты — нет. Ты теперь Лоренцо, но Волкову плевать. Для него ты — дочь предателя.

Машина останавливается у знакомого здания. Пентхаус. Водитель выключает двигатель, но никто не выходит. Мы сидим в тишине.

— Я не хочу говорить об этом Данте, — говорю я наконец.

Джаспер поворачивается ко мне резко:

— Анфиса, нет. Ты должна ему сказать.

— Он меня запрёт, — качаю я головой. — Спрячет ещё глубже. А я не хочу быть вещью, которую прячут в сейфе. Я хочу знать. Хочу понимать, что происходит с моей жизнью.

Валь молчит. Джаспер сжимает челюсть, и я вижу, как на его скулах играют желваки.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — его голос становится тише, почти шёпотом. — Волков не один. У него люди в городе. Он знает, где ты живёшь. Он знает, кто ты. Если ты не расскажешь Данте, он не сможет тебя защитить по-настоящему.

— Может, я не хочу, чтобы меня защищали ценой чужой крови? — вырывается у меня.

Джаспер замирает. Смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом отворачивается к окну.

— Тогда зачем ты вышла за него замуж? — спрашивает он глухо.

Я не отвечаю. Потому что ответ простой и страшный одновременно: чтобы спасти семью. А теперь, оказывается, спасать придётся себя.

Мы поднимаемся в пентхаус в полном молчании. Валь заходит первым, проверяет каждую комнату, каждое окно. Джаспер стоит у входной двери, скрестив руки. Я прохожу в спальню, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, медленно сползая на пол.

Телефон снова вибрирует. Ещё одно сообщение.

«Не бойся, Анфиса. Я не зверь. Просто хочу поговорить. Сегодня в 8 вечера. Кафе «Астория», Челси. Приходи одна. Иначе разговор будет с твоим отцом. У него ведь теперь такое хрупкое здоровье, правда?»

Я зажимаю рот рукой. Он угрожает папе. Он будет преследовать мою семью, если я не приду.

Слёзы текут по щекам, а в голове одна мысль: «Что же делать?»

Ответ приходит неожиданно быстро. Не от разума, не от страха. От чего-то внутри, что сильнее всего этого.

Я встаю с пола, вытираю лицо, открываю дверь спальни и выхожу в гостиную. Джаспер и Валь замирают, увидев моё лицо.

— У меня есть план, — говорю я твёрдо. — Но вы должны мне помочь. И не говорить Данте.

Джаспер делает шаг ко мне:

— Анфиса, если это связано с тем сообщением...

— Связано, — перебиваю я. — Но если вы не поможете, я пойду одна. Сегодня вечером. К Волкову.

Валь и Джаспер переглядываются. В их взглядах читается одно: «С ума сошла».

— Ты не понимаешь, — тихо говорит Джаспер. — Он не будет с тобой говорить. Он...

— Он будет, — перебиваю я. — Потому что я ему нужна живой. Если бы он хотел меня убить, он бы не писал. Он хочет договориться. А я хочу знать, на каких условиях.

Валь закрывает глаза на секунду, словно собираясь с мыслями, потом открывает и смотрит на меня так, как смотрит старший брат на младшую, которая собралась делать глупость.

— Если мы не скажем боссу, а с тобой что-то случится, он нас убьёт. Сначала нас. Потом всех, кто причастен. А потом, возможно, себя.

— Не случится, — отвечаю я. — Потому что вы будете рядом. Только незаметно. Волков сказал прийти одной. Но он не сказал, что вы не можете сидеть за соседним столиком.

Джаспер трёт лицо ладонями, потом смотрит на часы.

— Восемь вечера, говоришь?

— Да.

— Три часа, — он поднимает глаза на меня. — Три часа, чтобы придумать, как мы это провернём и останемся живы. И как потом объясним Данте, что его жена — самая безбашенная женщина, которую он когда-либо встречал.

Я почти улыбаюсь. Почти.

— Начнём?

Джаспер кивает.

Валь открывает ноутбук.

Мы готовимся к встрече с прошлым моего отца.

Втроём против мафии, которая хочет либо денег, либо крови.

Я молюсь, чтобы мы выбрали правильную ставку.