ПРОКЛЯТИЯ ДЕМОНА

Анфиса
Голова адски гудела, а теле почему-то дрожала от холода..
Я не сразу поняла где я, и что вообще со мной случилось. А потом начала вспоминать что произошло, Борис, машина, укол... а потом я отключилась.
По теле прошлись мурашки от страха, меня похитили? Почему?...
Я начала рассматривать помещения, было темно, не света из окон, не звуков, ужасно пахло сыростью, и пол был влажным.
Я не могла двигать руками и ногами, они были чем-то завязаны, что тоже не видела чем.

Я начала размышлять над деталями. Мне сказали что Данте ждёт меня в машине, ну внутри было пусто, либо соврали чтобы заманить меня, либо мой жених решил меня похитить. Ну зачем ему это делать? Ведь в скором времени я бы и так целиком принадлежала только ему..
Да и какая ему от этого выгода? А вот его врагам есть от этого плюшки, ведь я невеста семьи Лоренцо, а значит за меня потребуют не маленький выкуп.
Всё таки папа был прав на счёт телохранителя.. «враги не спят, и нужно быть готовым» чёрт, прости пап.. мне стоило прислушаться к тебе.
За дверью будто раздались тихие голоса.

— Данте прикончить нас, что вообще босс затеял?— едва слышно бросил мужской голос.

— Молча доверяй Боссу, девчонка нам нужна, она своего рада рычаг давления для него.— раздался другой голос, более хриплый.

Я попыталась хоть как-то повернуть голову в сторону голосов, но только сильнее дернула связанные руки, и тихо вскрикнула от боли в предплечьях.
Сквозь стену всё так же были слышны обрывки разговоров...

— А нам за это какие бонусы положены?— спросил второй.

— Серьезно? — первый голос хмыкнул, — Мы получим больше чем за все сделки вместе взятые.— в его голосе послышалась ухмылка. Это были похитители... они говорили про выкуп?
Взволнованно дернулась снова, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы.
Это ведь из-за Данте? Я слишком много говорили с кем не надо? Я слишком много знаю или может... слишком мало?
Паника начала меня поглощать, но вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась мужская фигура с фонариком.

Свет фонаря ударил мне прямо в глаза, заставив зажмуриться. Я попыталась отклониться, но верёвки впились в кожу ещё сильнее.

— Ну что, проснулась наша невеста? — знакомый голос Бориса прозвучал где-то сверху.

Я медленно подняла взгляд, и увидела его ухмыляющееся лицо в свете фонаря.

— Не надо бояться, — он присел передо мной на корточки. — Ты нам нужна живой и здоровой... пока что.

За его спиной стояли ещё двое мужчин — один высокий и костлявый, другой коренастый с перебитым носом. Оба смотрели на меня с неприкрытым любопытством.
— Что... что вы хотите? — мой голос дрожал, но я старалась держаться.

Борис рассмеялся:
— Всё просто, малышка. Ты — наш билет к Данте. Он заплатит за тебя... или мы сделаем так, что он пожалеет о своём выборе.

Он провёл пальцем по моей щеке, и я дёрнулась прочь, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— Не трогай меня! — прошипела я.

Борис лишь ухмыльнулся и встал:
— Ладно, отдыхай. Скоро начнётся самое интересное.

Они вышли, оставив меня одну в темноте с тяжёлыми мыслями и холодом, пробирающим до костей.

Данте...
Я не знала, ждать ли от него спасения... или бояться его больше, чем этих людей. За дверью слышались перешептывания, и тихий смех похитителей.
В голову лезли самые жуткие мысли: что если они слишком много возьмут за выкуп?
Или... что если Данте вообще не захочет спасать? Что если с самого начала он знал, что я буду похищена?..

Я не смогла сдерживать слёзы, хотелось кричать и умолять отпустить меня, за что мне это всё? Неужели я расплачиваюсь за грехи отца?

Я всхлипнула, стараясь совладать с эмоциями.
Я пыталась подавить страх, но он медленно пробирался в самое сердце.
Я была совсем одна здесь, и никто не знал... никто не придёт на помощь.
На глаза опять навернулись слезы, и я уткнулась лицом в колени, пытаясь унять дрожь в теле..
Мама... Как же я хочу сейчас её обнять, и не отпускать..

Мои мысли путались, запутываясь в страхе и отчаянии. Я старалась успокоиться, но всё внутри скручивало от страха.
Данте...
Я представила его лицо, с холодными чёрными глазами и прямым взглядом... представила его руки, сильные и холодные... но почему-то в этот момент... почему-то мне захотелось быть в его объятиях.. лишь бы не здесь..
Тёмный угол камеры казался ещё холоднее от этой мысли. Я сжала пальцы на скрученной верёвке, чувствуя, как её грубые волокна впиваются в кожу.

Он найдёт меня.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность — может, от той первобытной части сознания, что цепляется за любую соломинку перед лицом опасности.

Он придёт.

Не как жених.

Не как союзник.

А как буря, как кара, как живое воплощение мести тем, кто осмелился коснуться того, что принадлежит ему.
Я вдруг представила Бориса — этого самоуверенного ублюдка — стоящего на коленях перед Данте. Его голос, умоляющий о пощаде. Его глаза, полные ужаса...
И мои слёзы внезапно высохли.
Я выпрямилась в темноте, больше не дрожа.

Потому что теперь я почти жалела их.
Они не знали, с кем связались.
Они не знали, что уже обречены.

Я прикрыла глаза, представляя, как Данте разнесёт всё это место вдребезги, как его взгляд остановится на мне... и впервые за ночь в темноте камеры мелькнула улыбка.
Эта мысль была моей единственной надеждой.
И мне вдруг захотелось, чтобы он увидел меня именно сейчас — связанной, брошенной на холодном бетоне, с испуганной, но не сломленную.

***
— Ешь, — коротко бросил он, ставя поднос на пол камеры.

Я молча посмотрела на еду: макароны, хлеб, стакан воды. Мои руки всё ещё связаны верёвкой.
— Я не смогу есть так, — хмыкнула я хрипло, указывая на верёвки.

Он фыркнул, но всё же наклонился ко мне, доставая нож из-за пояса.

— Если попробуешь что-то глупое - получишь пулю в колено. Понятно?

Я кивнула, стараясь не дёргаться, когда лезвие разрезает верёвки.

Кровь с жжением хлынула к пальцам. Я осторожно пошевелила онемевшими руками и потёрла запястья.

— Спасибо... — прошептала автоматически, хотя мне было противно даже смотреть на него.

Похититель лишь хмыкнул и отступил к двери, скрестив руки:
— У тебя 10 минут. Потом снова свяжу.

Я медленно потянулась к еде, пряча лицо за падающими волосами...
И вдруг услышала где-то вдалеке — очень далеко — глухой взрыв.
Похититель резко обернулся к двери.

— Чёрт... — прошептал он.
Я замерла с куском хлеба в руке.
Сердце бешено застучало.
Он здесь.
Мужчина резко рванулся ко мне, его лицо исказилось от злости и паники. Он схватил меня за руку и грубо перевернул на живот.

— Если хочешь жить — не рыпайся! — прошипел он, доставая нож и одним резким движением перерезая верёвки на моих ногах. Боль пронзила онемевшие конечности, но он уже тащил меня за собой, не давая опомниться.
Я спотыкалась, едва успевая переставлять затекшие ноги. Он тянул меня через темный коридор, сжав моё запястье так, что пальцы начали неметь.

— Куда... — начала я, но он резко дёрнул, заставив меня замолчать.

— Заткнись и беги!

Из глубины здания донесся новый взрыв, ближе, громче. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка. Где-то впереди раздались крики и автоматные очереди.
Он тащил меня всё быстрее, его дыхание стало прерывистым. Я видела, как его шея покрылась испариной.
Когда раздался особенно близкий взрыв, я собрала всю свою волю и резко дернулась назад, пытаясь вырвать руку.

— Нет! — прошипела я, цепляясь свободной рукой за дверной косяк.

Его лицо исказилось яростью.

— Дура! — рыкнул он и со всей силы ударил меня по лицу раскрытой ладонью.

Удар оглушил.
Я рухнула на колени, чувствуя, как горячая кровь наполняет рот. Звон в ушах заглушил даже звуки перестрелки где-то впереди.

Он снова схватил меня за волосы, приподнимая:
— Ты сама подписала себе приговор!

Но в этот момент из темноты коридора вырвалась тень.

Быстрая.

Смертоносная.

Похититель даже не успел обернуться.
Только белый нож блеснул в воздухе — и его горло распалось кровавым ртом.
Я зажмурилась, чувствуя, как тёплые капли ударяют мне в лицо.

Когда открыла глаза — передо мной стоял он.
Данте.
Его пальцы разжали мёртвую хватку похитителя, и тело рухнуло на пол.

Он смотрел на меня. На мои запястья в синяках. На кровь в уголке рта.

И в его чёрных глазах впервые за весь наш странный союз я увидела что-то настоящее. Ярость.
"Они все умрут"— будто говорил его взгляд.
Он протянул руку, и я взяла её, всё ещё дрожа.
Данте не отпустил мои пальцы, а притянул меня ближе — так близко, что я почувствовала его дыхание на своей окровавленной губе.

Он молчал, только смотрел. Его пальцы сильнее сжали мою ладонь, словно удерживая меня в реальности, не давая впасть в обморок, сползти на пол вместе с его убийцей.

Наконец, он заговорил.
Голос был таким низким, что я едва расслышала его слова в грохоте вокруг.
— Ты ранена? — спросил он, чуть наклонив голову к моему лицу.

Я зажмурилась, сглотывая кровь в горле. Голова начала кружиться, в глазах всё плыло. Я почувствовала, как колени подгибаются.

Данте крепче удерживал меня за предплечье, не давая упасть:
— Не отключайся.
Его тон звучал почти как приказ.

Сердце стучало всё быстрее, казалось, вот-вот прорвёт грудную клетку. Всё вокруг плыло.

Я попыталась сказать: «Всё хорошо, я в порядке...» Но слова не хотели выходить.

Последнее, что я увидела — это глаза Данте.
И услышала, как он зовёт меня, но его голос был слишком далеко, как из другой реальности.
И всё поглотила темнота..