Ненавижу тебя.
Я не помню, как дошла домой.
Помню только шум в голове.
Слишком громкий.
Слова Сынсика всё ещё били внутри, будто он продолжал повторять их снова и снова.
«С ним ты не будешь.»
Как будто у него вообще было право решать это за меня.
Я резко открыла дверь квартиры и сразу бросила сумку на пол. Внутри уже всё кипело. Злость, обида, страх - всё смешалось в один тяжёлый ком.
Я начала нервно ходить по комнате, пытаясь успокоиться, но становилось только хуже.
Почему он снова пытается всё контролировать?
Почему думает, что может решать, с кем мне быть?
Почему рядом с ним я снова чувствую себя клеткой?
Я резко выдохнула и села на кровать, закрывая лицо руками.
И почему-то именно сейчас особенно сильно захотелось услышать Сынджуна.
Просто его голос.
Хотя бы на секунду.
Телефон завибрировал в руке.
Сообщение.
Сынджун.
«Ты где?»
Сердце неприятно дрогнуло.
Я быстро открыла клавиатуру, но не успела ничего написать.
Дверь квартиры резко хлопнула.
Сынсик.
Я сразу подняла голову.
Он выглядел раздражённым.
Слишком.
И, судя по взгляду, уже понял, какую неприязнь я к нему сейчас чувствую.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Напряжённо.
Тяжело.
- Ты опять решил всё за меня? - первой заговорила я.
Он устало провёл рукой по волосам.
- Сухён.
- Нет, ответь мне. Кто дал тебе право?
- Я пытаюсь защитить тебя.
Я резко усмехнулась.
- Защитить? Ты называешь это защитой?
Он подошёл ближе.
- Ты не понимаешь, во что лезешь.
- Нет, это ты не понимаешь! - голос сорвался громче, чем я хотела. - Я устала жить так, будто должна спрашивать разрешение на каждый вдох.
Сынсик замолчал.
Но я уже не могла остановиться.
- Ты контролируешь всё! Куда я иду, с кем говорю, что делаю! Я тебе не ребёнок.
- А ты ведёшь себя именно как ребёнок! - резко рявкнул он.
Тишина ударила по комнате.
Я замерла.
Он тоже.
Но было поздно.
Слишком поздно.
Я смотрела на него и вдруг поняла, насколько мы устали друг от друга.
Насколько сильно оба боимся потерять единственного близкого человека.
Просто показываем это по-разному.
Я медленно покачала головой.
- Ты не понимаешь, как рядом с тобой тяжело дышать.
Эти слова задели его.
Сильно.
Я увидела это сразу.
Но вместо того чтобы успокоиться, он только сильнее закрылся.
Снова стал холодным.
Опасным.
Я не думая начала писать Сынджуну что скоро буду у него.
Он резко подошёл ближе и забрал телефон из моей руки.
- Эй, ты.
- Хватит.
- Верни.
- Нет.
Я со злобой посмотрела на него.
- Серьёзно?
- Пока ты не начнёшь думать нормально - да.
- Ты вообще больной?!
Я попыталась забрать телефон обратно, но Сынсик перехватил моё запястье.
Не сильно.
Но жёстко.
- Я сказал нет.
Я резко вырвала руку.
В глазах уже жгло от злости.
- Ненавижу тебя.
Пауза.
Сынсик медленно отвёл взгляд.
Будто эти слова всё-таки ударили.
Но телефон не вернул.
Вместо этого он молча вышел из квартиры.
А через секунду я услышала щелчок замка снаружи.
Он запер меня.
Сначала я просто сидела на полу.
Минут десять.
Может больше.
Смотрела в одну точку и пыталась понять, что вообще происходит.
Но постепенно внутри становилось только хуже.
Тише.
Пустее.
Комната снова начала давить.
Стены будто становились ближе.
Я больше не слышала Сынджуна.
Не могла написать ему.
Не могла даже объяснить, что происходит.
И именно тогда в голове начали возвращаться старые мысли.
Те самые.
От которых я так долго убегала.
Я медленно поднялась и подошла к ящику стола.
Руки дрожали.
Слишком знакомо.
Слишком легко.
Маленький пакет всё ещё лежал там.
Я ведь обещала себе больше не возвращаться к этому.
Обещала.
Но сейчас внутри снова было слишком пусто.
И я просто хотела перестать чувствовать хоть что-нибудь.
Хотя бы ненадолго.
Я медленно сжала упаковку в руке.
Пальцы дрожали всё сильнее.
А потом...
Тишина стала ещё глубже.
В это же время Сынджун стоял возле студии, снова набирая мой номер.
Раз за разом.
Но в ответ была только тишина.
И впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то, похожее на страх.
Разбитые костяшки всё ещё дрожали после драки.
На губе была кровь.
Скулу начинало заливать тёмным синяком.
А мысли только обо мне,что будет теперь.
Он всё-таки сорвался.
Впервые за долгое время.
Потому что Сынсик не слушал.
А он не собирался отступать.