Глава 201. Они никогда не были людьми
Чэн Цзя сидел за ветхим обеденным столом, немигающим взглядом наблюдая за тем, как медленно раскачивалась тусклая лампочка на длинном шнуре, то освещая лицо тёплым оранжевым светом, то погружая в темноту. У любого, кто увидел бы сейчас холёного, аккуратно постриженного по последней моде молодого человека в брендовом костюме из последней коллекции посреди бедно обставленной кухни, возник бы закономерный вопрос: каким ветром бедолагу сюда занесло? В нескольких шагах в окружающем мраке смутно виднелась женская фигура, стоящая спиной к столу. Женщина что-то самозабвенно рубила острым кухонным тесаком, громко стуча по разделочной доске.
На первый взгляд в этой картине не было ничего необычного, тем не менее, звук каждого удара тесака по доске отзывался в сердце Чэн Цзя нервной дрожью. И это не говоря уже о том, что вокруг царил могильный холод, заставляющий с трепетом ожидать, как из окружающей темноты вот-вот появится очередная потусторонняя жуть.
Лицо молодого директора приобрело землистый оттенок, а дыхание стало прерывистым и поверхностным, как у загнанного зверя. Губы его дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. Чэн Цзя силился взять себя в руки, но ужас сковал его подобно ледяным оковам. Подрагивающие ладони были крепко сжаты в кулаки, и если бы Чэн Цзя сейчас не сжимал защитные талисманы мастера Гу, он бы давно потерял сознание от страха.
Будь это в его власти, Чэн Цзя уже давно бы бросился бежать, но он просто не мог этого сделать. Ноги налились свинцом и словно приросли к земле, отказываясь подчиняться его воле, а руки, казалось, утратили всякую силу, беспомощными плетьми повиснув вдоль тела, и приходилось только оставаться на месте, зажатым в тиски ужаса, покорно ожидая смерти.
Как, чёрт возьми, всё так обернулось? Этот день начался так хорошо и сулил множество радушных улыбок и задушевных разговоров, ведь это был первый раз, когда он навещал родной дом мастера Гу, готовясь познакомиться с его семьёй... Так каким же образом два таких светлых события могли в итоге обернуться настоящим кошмаром?!
В следующий момент женщина повернулась, прервав беспорядочный поток мыслей Чэн Цзя, и медленно направилась к столу. Лицо её полностью скрывал окружающий мрак, а в руках она держала тарелку с рубленым мясом, блестящим от свежей крови. Даже издалека угощение выглядело несъедобным и жутким. Как будто одного этого было мало, с омертвевших губ женщины то и дело слетали леденящие кровь смешки.
— Ааа-ааа!! — потеряв последние крохи самообладания, Чэн Цзя истошно завопил от ужаса. — Тётушка, пожалуйста, не подходи! Разумеется, как матушку мастера Гу я вас безмерно уважаю! Но думаю, нет никакой необходимости так заботиться обо мне! Поверьте, эта излишняя вежливость совершенно ни к чему.
Женщина даже бровью не повела, пропустив чужие слова мимо ушей. При виде того, как кровавое месиво на тарелке приближается всё ближе и ближе к столу, Чэн Цзя ощутил подкатывающую к горлу тошноту и почувствовал, как сознание медленно ускользает от него.
Когда молодой человек, пойманный в ловушку своего страха, беспомощный и уязвимый, уже готов был рухнуть без чувств, дверь в комнату отворилась.
— Мастер Гу! — с облегчением выдохнув, Чэн Цзя засиял от радости.
..........
......
Неизвестно, как именно всё обернулось так, как обернулось, ведь начинался этот день вполне безобидно, а именно с поездки двух друзей в пригород.
Чэн Цзя, будучи избалованным отпрыском богатой семьи, редко бывал в маленьких городках, вроде этого, поэтому с любопытством крутил головой по сторонам, словно турист в поисках новых ощущений. Поскольку оба молодых человека уже приобрели достаточную популярность, дабы не привлекать нежелательного внимания, они отказались от привычного роскошного автомобиля семьи Чэн и арендовали старенькую иномарку, коих можно было встретить множество на узких улочках родного города Гу Уцзи.
Что касается Остона, то светловолосый красивый иностранец неизбежно привлёк бы ненужное внимание окружающих, поэтому он остался в карманных часах.
Гу Уцзи облачился в полностью закрытую одежду, не забыв про крупные солнцезащитные очки, почти целиком прикрывающие верхнюю половину лица. В глубине души Чэн Цзя даже подозревал, что они немного перестарались, и столь странный наряд мог привести к тому, что не привыкшие к подобному местные жители примут их за подозрительных извращенцев и обратятся в полицию.
И вот Гу Уцзи на пару с Чэн Цзя с тяжёлым сердцем направился в знакомый район.
— Мастер Гу, ты вырос в таком месте? — окинув взглядом полуразрушенные улочки, Чэн Цзя некоторое время хранил молчание. И причина крылась не только в старых домах с облупившейся штукатуркой, явно видавших лучшие времена, но и в ощущении потусторонней жути, незримо витающей в воздухе. Возможно, всё дело было в том, что с каждым поколением молодёжь стремилась перебраться в более крупные города, но люди на их пути практически не встречались.
А то, что мастер Гу в подобной мрачной обстановке вырос таким добрым и чутким человеком, теперь представлялось и вовсе настоящим чудом.
— Не беспокойся об этом. Поверь, все жители здесь очень милые, со всеми можно поладить, — небрежно бросил Гу Уцзи.
Чэн Цзя не нашёл, что на это ответить. Поистине, слова, достойные мастера Гу.
Сам Гу Уцзи только в этот момент внезапно осознал то, что раньше почему-то совершенно не приходило ему в голову. Отчего-то он никогда не хотел, чтобы его родители покинули родиной дом и перебрались в город побольше.
За последний год популярность Гу Уцзи резко возросла, однако его семью не преследовали ушлые журналисты, постоянно сующие свой нос в личные дела знаменитостей, им не досаждали репортёры в поисках громких сенсаций и не донимали поклонники актёра... Это было просто удивительно, учитывая, что представители средств массовой информации просто обожали копаться во всём, что его окружало, в надежде отыскать какие-нибудь грязные подробности личной жизни Гу Уцзи, но при этом никто из них ни разу не упоминал о его прошлом.
«Не думаю, что всё дело в том, что у журналистов внезапно проснулась совесть... Значит ли это, что даже эта часть моей памяти не на своём месте?»
От этой мысли в душе Гу Уцзи вновь поднялась волна дурного предчувствия и смутной тревоги, и юноша невольно ускорил шаг, направляясь к родному дому, когда его решительным жестом остановил привратник.
После того, как Гу Уцзи обстоятельно разъяснил, кто он и откуда, старый охранник, который проработал здесь уже много лет, не выказал ни малейшего волнения от встречи с начинающей знаменитостью. Вместо этого взгляд старика наполнился смесью ужаса и изумления:
— Зачем ты вернулся сюда?
— Я просто хотел увидеть своих родителей, — немного растерянно ответил Гу Уцзи.
Старый охранник изменился в лице, водянистые глаза обеспокоенно заметались из стороны в сторону. Наконец привратник тихо заговорил глухим свистящим шёпотом:
— О чём ты толкуешь? Гу Уцзи, послушай, я всегда мечтал увидеть, каким человеком ты вырастешь. Хотя бы ради этого давнего желания, уважь старика. Я советую тебе уйти отсюда и никогда больше не возвращаться, это место переполнено настоящим злом!
Гу Уцзи потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы справиться с изумлением, но как бы он ни старался разговорить старика, тот наотрез отказывался объяснить смысл своих странных слов. Чэн Цзя, наблюдавший за этой сценой со стороны, не мог не вмешаться. Поначалу старый охранник поражённо застыл, глядя на пачку новых хрустящих купюр, не зная как реагировать, но затем вспомнил о бедственном положении своей семьи, скрепя сердце принял предложенные деньги и рассказал всё, что ему было известно.
Оказалось, что ещё много лет назад, когда Гу Уцзи рос в этом районе, никто и никогда не видел его родителей. Известно было лишь то, что дом, в котором жил мальчик, по-видимому, практически пустовал, все жильцы разъехались — кто в город, а кто и просто в более пригодные для жизни здания. Тем не менее, припозднившиеся прохожие часто слышали, как в доме передвигают тяжёлую мебель и раздаются чьи-то шаги.
И Гу Уцзи, на удивление, совершенно не производил впечатления сироты. Будь то в школе или в повседневной жизни, мальчик всегда выглядел опрятным и здоровым. Было заметно, что о нём заботятся, но никто так и не смог выяснить, кто именно этим занимался, что делало всю эту ситуацию совершенно невероятной и породило волну слухов.
Гу Уцзи и сам невольно подливал масло в огонь, давая пищу городским сплетням. Мальчик был странным и отчасти даже немного жутким, часто разговаривал то ли сам с собой, то ли с чем-то невидимым для чужих глаз, пугая прохожих до мурашек. Всё это привело к тому, что остальные дети начали сторониться Гу Уцзи, и мальчик почти всегда находился в одиночестве. Однако если кто-то из мальчишек пытался открыто выразить свою неприязнь к Гу Уцзи, всё заканчивалось тем, что забияки в спешке спасались бегством, крича от ужаса. На все расспросы взрослых дети упрямо отмалчивалось, но было заметно, что их психике нанесён значительный урон, отчего те просто не хотели вспоминать о произошедшем.
Случай с похищением Гу Уцзи лишь добавил новых вопросов. Всё в этом событии, от начала до конца, казалось до крайности странным. В конце концов, все дети были найдены целыми и невредимыми, а с преступниками к моменту приезда правоохранительных органов уже кто-то жестоко и беспощадно расправился. Даже сотрудники полиции, собираясь за кружечкой пива после работы, осмеливались лишь вполголоса обсудить это дело, с содроганием вспоминая кровавую баню, в которую той ночью превратилась заброшенная фабрика.
Из опасений ещё больше травмировать мальчика, который в момент чудовищной расправы находился без сознания, было принято решение не раскрывать ребёнку никаких подробностей произошедшего, все единогласно сделали вид, будто ничего особенного не произошло. Местные жители, вероятно, не признались бы в этом даже самим себе, но они вздохнули с облегчением после того, как Гу Уцзи покинул городок, почувствовав, что наконец смогут жить нормальной жизнью.
Однако даже после этого спокойнее в районе не стало, и местных жителей то и дело донимали проявления нечистой силы. По городку распространились слухи, что дом, в котором когда-то жил Гу Уцзи, до сих пор населён призраками, никто не осмеливался туда заселяться, и во всём здании осталось жить семь или восемь человек, которым, судя по всему, просто некуда было больше податься.
Хотя, может быть, истинная причина заключалась вовсе не в паранормальной активности, всё-таки район был уж очень старый и слишком далеко находился от центра, чтобы представлять собой ценность на рынке недвижимости. К тому же, всё чаще в администрации города поднималась тема о полном сносе ветхих зданий и строительстве нового жилого района. Существовала вероятность, что если бы Гу Уцзи вернулся немного позже, застал бы на месте своего дома одни руины.
— Я не хотел рассказывать тебе всё это, — тяжело вздохнув, признался старый охранник. — Но поскольку ты уже вырос, должен знать правду. На самом деле у тебя никогда не было родителей. Если это не плод твоего воображения... — привратник осёкся, в конце концов, Гу Уцзи не выглядел как человек с психическими проблемами, поэтому старик закончил: — То, вероятно, они... призраки.
За время своей жизни в этом районе охраннику приходилось неоднократно сталкиваться с неподдающимися логическому объяснению вещами, поэтому он давно отбросил всякий скептицизм.
Лицо Чэн Цзя в изумлении вытянулось, его кузен не упомянул об этом, когда собирал информацию! Неужели мастера Гу на самом деле воспитывали привидения? Неудивительно, что его отношение к призракам такое тёплое, словно нежный весенний бриз...
— Хорошо, спасибо вам, — Гу Уцзи кивнул головой, искренне поблагодарив старика за рассказ. — Я всё понял.
— Так ты всё равно собираешься посетить этот дом? — старый охранник с нескрываемым ужасом взглянул на юношу.
— Есть ещё кое-что, что я должен узнать, — ответил Гу Уцзи и повернулся, чтобы войти в подъезд. Опасаясь остаться в одиночестве, Чэн Цзя поспешил за ним.
В это же самое время, спрятавшись за широким стволом раскидистого клёна, укутанная тенью играющей на ветру листвы фигура с изумлением и растущим интересом наблюдала за происходящим.
— Мастер Гу, для тебя это стало неожиданностью? — Чэн Цзя очень хотелось утешить Гу Уцзи, в конце концов, это ведь касалось его семьи, и даже такой стойкий человек как мастер Гу, столкнувшись с внезапной правдой, мог почувствовать опустошение. — Всё в порядке, я уверен, что твои родители были добрыми призраками и никогда не желали тебе зла, иначе они не смогли бы воспитать такого мягкого и ответственного человека, как мастер Гу.
— Я тоже так думаю, — кивнул Гу Уцзи. Удивительно, но сделанное открытие юношу совершенно не беспокоило, он твёрдо заявил: — На самом деле, кажется, я давно подозревал, что с моим домом что-то не так, но теперь я рад, что смог узнать правду. Я буду счастлив, если у них всё хорошо. А люди они или призраки, мне всё равно, я просто знаю, что они всегда будут оставаться моими родителями.
Единственное, что никогда не смог бы себе простить Гу Уцзи, это если бы его родители пострадали из-за него.
— Давай навестим их вместе. Я представлю вас друг другу, — Гу Уцзи с улыбкой повернулся к Чэн Цзя. — Пожалуй, это первый раз, когда я приведу домой друга.
— Мастер Гу! — Чэн Цзя был так польщён, что едва не расплакался! В этот момент он чувствовал, что уже и умереть не страшно. Какое ему теперь дело до самоуверенного Остона или надменного Чэн Лянчжу? Разве они могут сравниться с ним? Разве кому-то из них улыбнулась удача получить карточку друга мастера Гу?
Двое молодых людей пересекли пустынный двор и вскоре вошли в самое жуткое здание в округе. Даже на фоне остальных этот дом казался слишком ветхим и блёклым, стены с осыпавшейся от времени штукатуркой оплетали густые лианы плюща, подобно проступившим кровеносным сосудам на теряющем жизненные силы измождённом теле. Каждая трещина на каменной поверхности будто бы хранила в себе шёпот невысказанных страшных историй, и от этой мысли Чэн Цзя ощутил дрожь в коленях.
— Всё в порядке, я ведь собираюсь встретиться с родителями мастера Гу! — тихо подбадривал себя Чэн Цзя. — Что плохого может случиться?
— Здесь обитает много призраков, но все они очень хорошие люди и часто помогали мне в прошлом, — с этими словами Гу Уцзи толкнул дверь, и двое друзей вошли в пыльное здание. Внутри за дверями, скрипучими от старости, царила густая тишина, разрываемая лишь отголосками прошлого. Пол был усеян мусором и пожелтевшими листьями, прогибающиеся под весом людей доски отзывались протяжным стоном на каждый шаг.
Войдя в двери, Чэн Цзя невольно затаил дыхание. Пара изящно изогнутых лестниц вела на верхние этажи, где потемневшие от времени потолки держали на своих плечах все тяготы жизненных историй, словно беспокойные души, не нашедшие покоя. В нос ударил запах мокрой земли и сырости.
Гу Уцзи тоже стал необычно тихим. Медленно переставляя ноги, юноша шёл, будто в трансе, когда внезапно перед его мысленным взором вспыхнул яркий образ, словно давно позабытое воспоминание. В этой сцене он бежал за кем-то по сумрачному коридору, провожаемый редкими лучами закатного солнца, улыбаясь и весело смеясь.
Хотя этот образ был всего лишь фрагментом его памяти, ускользающим фантомом, и он до сих пор не знал, кем был этот другой человек, воспоминание отозвалось в груди Гу Уцзи необъяснимым теплом, а сердце пропустило удар. Должно быть, в те дни он был очень счастлив.
В этот момент Чэн Цзя, идущий рядом, неожиданно схватил Гу Уцзи за руку и нервно зашептал:
— М-мастер Гу, мне кажется, я видел, как эта дверь приоткрылась!
Гу Уцзи повернулся в ту сторону, куда указывал Чэн Цзя. Одна из дверей в тёмном коридоре действительно медленно открывалась, словно движимая порывами ветра, хотя, разумеется, внутри дома никакого ветра быть не могло. Из дверного проёма доносились чьи-то приглушённые всхлипы вперемешку со сдавленными рыданиями, а в пыльной темноте, казалось, двигались сгорбленные тени.
— Мастер Гу, что это за чертовщина! — срывающимся голосом зашептал Чэн Цзя.
— Ничего особенного, просто призрак тёти Ван, как обычно, смотрит очередную слезливую мыльную оперу. Похоже, в квартире слишком душно, поэтому она приоткрыла дверь для вентиляции.
Собиравшийся было ещё что-то сказать, Чэн Цзя просто захлопнул рот. И почему это прозвучало так печально?! От неизвестной фигуры, скрывающейся в темноте, теперь веяло страшным одиночеством.
Похоже, мастер Гу действительно сильно скучал по своим соседям.
..........
......
— Смотри, там! Что это такое?! Что-то шевелится в куче мусора!
— Нет нужды так голосить. Это всего лишь старик, даже если он давно мёртв, не упускает шанса порыться в мусоре – вдруг удастся найти что-то полезное. Давай-ка поднимемся и тоже поможем.
Любую встречу с призраками Гу Уцзи воспринимал с радостью, как бывает всякий раз, когда встречаешь старых знакомых после долгой разлуки.
..........
......
— Мастер Гу, лампочка внезапно загорелась!
— О, вместо того, чтобы кричать, следует поблагодарить того, кто так удачно починил нам свет.
Чэн Цзя в очередной раз утратил дар речи.
..........
......
Когда Гу Уцзи вместе с Чэн Цзя уже успели подняться на несколько этажей, двери дома вновь распахнулись, и в здание твёрдым шагом вошёл мужчина. На его губах играла мрачная улыбка, когда он перевёл взгляд на лестницу.
— Гу Уцзи, вот уж не думал, что ты вернёшься.
Присев на корточки, он осторожно смахнул ладонью слой пыли и грязи с земли, открывая взгляду узор, вырезанный тонкими, едва заметными линиями на деревянных досках. Человек, сведущий в оккультных науках, сразу признал бы в рисунке магический массив, более глубокие выемки и желобки которого должны были впитать жертвенную кровь.
— Что ж, сам виноват. В таком случае не вини меня за безжалостность.
..........
......
К тому моменту, как двое прибыли к нужной им квартире, Чэн Цзя уже онемел от изумления. Впервые он встречал таких безобидных призраков! От них не исходило ни малейшего ощущения опасности, и они не приносили никакого вреда, разве что могли ненароком напугать излишне впечатлительного молодого наследника корпорации Чэн.
К тому же, сейчас голову Чэн Цзя занимали гораздо более важные мысли. Разве ему не следовало как следует продумать свой образ, дабы не потерять лицо перед родителями мастера Гу в их первую встречу?
Чэн Цзя сделал глубокий вдох и принялся немного нервно приводить себя в порядок, не желая, чтобы родители Гу Уцзи увидели его в таком плачевном состоянии.
Гу Уцзи тем временем привычно выудил ключ из скрытой ниши в стене и открыл обветшалую дверь, явно знавшую лучшие времена. Юноша толкнул створку, и дверь медленно отворилась, издав громкий и тревожный скрип, отзывающийся глубоко в душе лёгким чувством ностальгии.
К изумлению Чэн Цзя, когда юноша переступил порог квартиры, тело Гу Уцзи, казалось, поглотила непроницаемая тьма, и тот исчез прямо у него на глазах.
Чэн Цзя попытался окликнуть его, но из горла вырвался лишь невнятный хрип, словно все слова в одночасье застряли где-то глубоко внутри, не в силах вырваться наружу. Вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь его сбивчивым дыханием.