Глава 9
Я не помню, когда отключилась и что этому способствовало. Я вернулась на трассу для гонок, а потом — вспышка боли и темнота. Меня мучают мысли о том, что случилось. Меня ударили со спины. Я помню гул толпы, рёв моторов, запах жжёной резины — всё это осталось где-то там, за гранью сознания. Сейчас же перед глазами лишь вспышки, образы, которые никак не складываются в единую картину. Кто мог это сделать? Во время гонки? Это казалось немыслимым. Здесь, на трассе, действуют свои правила, свои законы чести. Подлый удар в спину — это не признак соперничества, а скорее проявление зависти или злобы.
А может, это не случайность? Может, кто-то намеренно готовился к этому моменту? Открыть глаза я смогла только через несколько минут, но это далось мне с трудом. Твою мать, как больно. Голова трещит, а в висках пульсирует. Я снова закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Тупая, ноющая боль в спине, словно от удара тупым предметом. Тёплая, липкая жидкость под тканью комбинезона. Кровь. Неужели всё так серьезно? Впервые в жизни мне страшно и я хочу вернуться домой.
— Нурия, мать твою! — звучит рядом со мной голос Себастьяна.
Я смотрю в его сторону и эмоции начинают переполнять меня. Глаза, цвета грозового неба, смотрели на меня с такой болью, что я на мгновение забыла о собственной.
— Тише, не двигайся.
Он сжал мою руку, и его пальцы, как и всё тело, дрожали. Мои пальцы, тоже непроизвольно, сжались в ответ.
— Как ты нашёл меня?
— С помощью нашего хакера, он отследил твой мобильный. Я боялся за тебя.
Я попыталась слабо улыбнуться, но, кажется, получилось лишь гримаса боли. Себастьян наклонился ближе, его дыхание пахло мятой, и я вновь закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.
Себастьян сказал, что врачи уже тут, и буквально через несколько минут стояла на ногах. Рана из которой шла кровь была неглубокой, её обработали и перевязали.
Себастьян помог мне выбраться с трассы, поддерживая под руку. Каждый шаг отдавался новой волной боли, но я старалась держаться. Вокруг суетились люди в комбинезонах, а Себастьян, словно щит, отгородил меня от всего этого. Его обеспокоенный взгляд, казалось, мог исцелить любую рану.
— Ты в порядке? — прошептал он, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Этот удар... кто мог такое допустить?
Я покачала головой.
— Не знаю. На трассе такое недопустимо. Это скорее похоже на... покушение.
Эта мысль заставила меня поёжиться, несмотря на жар, исходивший от моей раны. Неужели кто-то настолько меня ненавидел? Настолько хотел помешать?
— Мы выясним, кто это сделал, — сказал Себастьян. — Я не позволю никому тебя обидеть. Нужно сообщить твоему отцу, что тебя нашли. Он переживает.
Себастьян достал телефон, быстро набрав номер, и, прижав его к уху, прошёл немного в сторону, говоря с моим отцом. Я наблюдала за ним, отмечая, как его плечи напряжены, как он сосредоточен. Даже в этой ситуации он казался мне сильным и надёжным.
Если отец увидит меня в таком состоянии, то будет злиться. А что ещё хуже, запрёт меня в комнате навсегда, ведь я ослушалась его. Я старалась придать своему лицу как можно более спокойное выражение, вспоминая, что отец не должен увидеть мою рану. Он всегда боялся за меня, с тех пор как я была маленькой, и это страх превратился в гипертрофированную опеку. Я же, в свою очередь, всегда стремилась доказать ему, что я не хрупкая игрушка, а сильная личность, способная сама о себе позаботиться. Себастьян вернулся, его лицо выражало смесь облегчения.
— Он будет здесь скоро, — сказал Себастьян, обнимая меня. — Он не сердится, поверь мне.
— Ты плохо знаешь моего отца, — слабо улыбаюсь и качаю головой.
Себастьян лишь пожал плечами, но в его глазах читалось понимание. Он знал, что я пытаюсь казаться сильнее, чем есть на самом деле, но он также видел мою уязвимость. Его объятия были тёплыми и ободряющими, и я позволила себе немного расслабиться, опираясь на его сильное плечо.
Через несколько минут послышался шум приближающейся машины. Себастьян помог мне подняться, и мы вместе двинулись к дороге. Свет фар выхватил из темноты знакомый силуэт отца. Он выскочил из машины, его лицо было искажено тревогой.
— Нурия. Что случилось? Ты как?
— Не знаю, папа. Кто-то напал на меня, но я в порядке. Себастьян помог мне.
— Мы найдём этих уродов, — проговорил отец. — Нурия, ты должна понимать, что за твой поступок будут последствия.
Я знаю, что папа говорит серьёзно и спорить с ним сейчас бесполезно. Отец, успокоившись немного, провёл рукой по моей щеке, его взгляд смягчился.
— Ты сильная, Нурия, — сказал он, — но сила без рассудка ведёт к беде. Мы поговорим об этом позже.
Мы сели в машину. Себастьян занял переднее сиденье, я — заднее. Атмосфера в салоне стала напряжённой, наполненной невысказанными мыслями и тревогами. Дорога до дома казалась бесконечной, каждый поворот, каждый мелькавший свет фонаря усиливали моё внутреннее смятение.
Себастьян отводит меня в мою комнату. Я прощаюсь с парнем и закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной. Усталость свалилась на меня разом, облекая в тяжёлый, липкий плен. Я сделала то, что считала правильным, и теперь мне предстояло встретиться с последствиями.
Иду в душ, чтобы смыть с себя усталость дня, а потом ложусь спать. Сон был урывками, не приносил мне чувства спокойствия.
Открыв глаза, я не спешила вставать сразу. Тяжесть во всём теле не отступала. Полежав ещё несколько минут, я встаю. Мне предстоит поговорить с отцом и, возможно, с доном.
***
Беру гантели, вытягиваю ногу назад и делаю выпады. Опускаю корпус несколько раз, пытаясь сохранить равновесие. Мышцы приятно жжёт. Закончив с выпадами, я беру бутылку воды и жадно пью. Потом перевязываю хвост и начинаю делать новое упражнение. Каждое движение, каждый повтор выковывали не только мышцы, но и характер. Я знала, что предстоящий день будет непростым, поэтому мне требовалась вся моя внутренняя сила.
После тренировки я приняла прохладный душ, который помог окончательно стряхнуть с себя остатки сна и тревоги. Я почувствовала себя обновлённой. Переодевшись, я спускаюсь в столовую, с самого утра ничего не ела. Перед тренировкой я не ем, но зато после чувствую потребность в еде.
Запах свежеиспеченного хлеба и кофе моментально вернул меня в реальность, заставив забыть о физических ощущениях. Столовая была уже полна людей, спешащих начать свой день. Видимо у многих солдат уже закончилась утренняя тренировка и капо их отпустили. Сегодня меня подменяли и свою группу я не видела и проводила тренировку у них. Зато потренировалась сама, в тишине.
Заняв столик у окна, позволяя утреннему солнцу согреть лицо, я заказала себе омлет с овощами и большую порцию овсянки. Ароматный кофе медленно оседал в моем желудке, снимая предвкушение голода. Через несколько минут меня нашла Афина. У неё на подносе тосты с авокадо и сок.
— Доброе утро! Ну что, как прошла твоя индивидуальная тренировка? — спросила она, усаживаясь напротив.
— Доброе, прошла отлично.
— Как твоя рана?
— Побаливает, но уже не так сильно, — отвечаю я. — Есть новости, которые я пропустила?
— Есть, — подруга отпивает сок. — Турецкая мафия под руководством Эроглу сдалась, их большую часть перестреляли. А Джек находится в реанимации, пуля прошла рядом с сердцем.
Я кивнула, прожевывая кусочек овощного омлета. Новости, конечно, нерадостные, но было бы гораздо хуже, если бы Джек погиб. А вот Эроглу... о нём я не сильно-то и переживала. Годы его преступной деятельности, полные насилия и разрушения, наконец, подошли к концу. Но у меня было предчувствие, что Эроглу не просто так сдались, была уверена, что они что-то затевают.
У меня было плохое предчувствие. Слегка взволнованная, я отложила вилку. Ощущение тревоги усиливалось, будто невидимая нить тянулась из прошлого, предвещая грядущие события. Я посмотрела на подругу, пытаясь прочитать в её глазах хоть намёк на то, что я упускаю. Афина, словно почувствовав моё беспокойство, прищурилась.
— Что-то не так? Ты словно статуя, не можешь расслабиться.
— Мне кажется они что-то затевают. Не могли просто так взять и сдаться.
Афина задумалась. Возможно, тоже подумала о том, что они могут сделать.
Наша дружба строилась на интуиции и доверии, и сейчас эта тонкая связь звенела тревогой. Мы обе понимали, что мир, который казался таким стабильным всего несколько минут назад, может в любой момент рухнуть.
— Ты права, — произнесла Афина, её голос стал тише, серьёзнее. — Эроглу всегда действовали хитро.
Я доедаю свой завтрак, но перед тем как отнести поднос, к нам подходят Доменико и Себастьян.
— Надеюсь, ваш завтрак прошёл столь же приятно, как и наш.
Я смеюсь в ответ и улыбаюсь. Доменико, с его неизменной элегантностью, слегка наклонил голову, его взгляд задержался на Афине.
— В воздухе витает предчувствие беды, не так ли? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка, которая одновременно успокаивала и настораживала.
Доменико казался для меня человеком, которому можно отдать свои обязанности. Честно, я уже устала тянуть на себе груз ответственности и мне хочется отдать часть своих дел хотя бы на день. Доменико подходил на этот пост. Но я знала, что друг вряд ли согласиться.
Пока Афина, Доменико и Себастьян разговаривают, я возвращаюсь в реальность потихоньку. Я смотрю на друзей и мне хочется сказать им о том, какие переживания у меня на душе. С самого детства я привыкла не говорить о том, что чувствую. Доменико, словно прочитав мои мысли, повернул ко мне голову. В его глазах мерцала такая глубокая симпатия, что мне захотелось довериться ему, выложить всё, что грызло меня изнутри. Но привычка, выкованная годами, снова взяла своё. Я лишь кивнула, пытаясь скрыть смятение.
Когда с завтраком окончательно покончено, я возвращаюсь в комнату. Собираю вещи, чтобы отправиться в город. Афина предложила сходить за новыми вещами. Это было допустимо для нас, потому что нас не втягивают в дела мафии, что злило меня. Раньше мы были востребованной группой, а сейчас были запасным вариантом. Ощущение невостребованности давило на меня, словно тяжёлый камень. Мы, некогда гордость и опора, теперь ощущали себя статистами, наблюдающими за чужой пьесой. Эта мысль омрачала даже предвкушение прогулки по городу.
— Эй, успокойся, Нурия. Забудь об этом, — Афина подбадривает меня. — Скоро нас отправят на задание. Сейчас развлекайся и отдыхай.
— Я знаю, Афина. Но это тяжело. Каждая встреча с людьми, которые знают о том, чем мы занимались раньше, вызывает у меня смешанные чувства: тоску по прошлому и обиду на настоящее. Мы были сильны, мы были нужны. А теперь... теперь мы просто ждём. Ждём, когда нас вспомнят, когда найдут нам применение. Это как быть хорошим инструментом, который кладут на полку, и он покрывается пылью, забытый своим предназначением.
На улице города шумно, так всегда бывает. Афина схватила меня за руку и потащила в толпу. Её энтузиазм словно пытался выгнать чёрные мысли из моей головы. Мы шли вдоль витрин, где манекены примеряли одежду, которая сейчас казалась недосягаемой роскошью. Мне хотелось замереть, но Афина не давала, то и дело подталкивая вперёд, смеясь и комментируя модные новинки.
— Посмотри, Нурия, какое платье! Тебе бы очень пошло, – воскликнула она, указывая на ярко-красный наряд. — Давай зайдём и примеришь?
Я покачала головой, отводя взгляд от витрины.
— Сейчас не время для платьев, Афина. Нам бы найти способ вернуться в игру.
Слова вырвались сами собой, горькие и резкие. Афина повернулась ко мне, её обычно весёлые глаза нахмурились.
— Нурия, прекрати. Пойми, мы сделали всё, что могли. И мы справились. А теперь... теперь такое время. И знаешь, иногда отдых — это лучшее, что можно сделать. Набраться сил, чтобы когда придёт время, мы могли действовать более эффективно.
Мы продолжили идти, но мой взгляд уже не скользил по витринам. Я смотрела на людей, спешащих куда-то по своим делам, и думала: неужели они не понимают, что мир нуждается в нас? Неужели они не чувствуют, как хрупко всё вокруг, как легко всё может рухнуть?
Больше двух часов мы с Афиной провели за тем, чтобы выбрать новую одежду. Выбрав себе пару новых платьев, мы заходим в кофейню. Если не выпью кофе, буду злиться. Пока Афина выбирает себе десерт, я читаю сообщение от Доменико.
Доменико: Нас снова включили в игру.
Доменико: Через несколько дней мы улетаем в Россию, чтобы заключить новый договор.
Нурия: Это хорошие новости. Что ещё известно?
По правде говоря, это было очень неожиданно. Я собиралась было сообщить Афине, что нам нужно сменить обстановку — возможно, отправиться куда-нибудь подальше, где нас никто не знал бы, где мы смогли бы наконец-то отдохнуть от всего этого. Но новые слова Доменико заставили меня задуматься. Россия... Это так далеко. Но, возможно, именно там нас ждёт наше спасение.
— Нурия, ты меня слушаешь? — голос Афины вернул меня к реальности. Она держала в руках пирожное, украшенное клубникой. — Я уже выбрала. Ты будешь заказывать?
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, спасибо. Афина, у меня новости. Очень важные.
Я показала ей сообщение. Афина сперва недоверчиво посмотрела на телефон, а потом её глаза расширились.
— Россия? Мы собираемся в Россию? — она положила пирожное на стол. — Но как же...
— Ты же сама говорила, что иногда отдых — это лучшее, что можно сделать. Набраться сил, чтобы когда придёт время, мы могли действовать более эффективно. Похоже, это время пришло.
Афина молчала, разглядывая мельчайшие детали своего пирожного. Я знала, что она боялась. Боялась неизвестности, новых опасностей. Но я также знала, что она сильная. И что она никогда не бросит меня.
— Хорошо, — наконец сказала она, поднимая глаза. — Я готова.
Я улыбнулась. Я знала, что мы сможем. Главное — держаться вместе. И верить. Верить, что даже в самые тёмные времена всегда есть свет.
Я снова проверяю чат с Доменико.
Доменико: В России у нас будет встреча с Алексеем Беловым. Он готов с нами сотрудничать. С ним работает брат Себастьяна.
Алексей Белов. Имя показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где я его слышала. И работает с братом Себастьяна... Вот оно что. Себастьян говорил, что у него есть брат, но я не думала, что встречусь с ним в таких обстоятельствах. Что ж, ехать в Россию, значит ехать. Пора показать, что нас нельзя надолго отстранять.