Глава 4
Я была не рада приехать на конспиративную квартиру, ведь мои возможности теперь были ограничены. Я не могла помочь мафии справиться с Эроглу, хоть и внесла немалую часть того, чтобы победить в войне.
Вместо острого запаха пороха и адреналина, что привычно будоражил мои чувства на поле боя, здесь царила атмосфера гнетущей тишины, нарушаемой лишь шорохом старых страниц да мерным тиканьем часов. Я, которая ещё вчера командовала отрядом, прокладывая путь к победе над Эроглу, теперь была заперта в четырёх стенах, как птица в клетке. Мои руки, привыкшие держать верный клинок и метко направлять выстрелы, теперь лишь бессильно сжимались в кулаки. Чувство беспомощности подтачивало меня изнутри, сильнее любой раны.
Переехать в конспиративную квартиру было приказом отца, а он согласовал это с доном. Оказалось, на последнем задании нас заметили, в целях безопасности меня отправили сюда, вместе с Афиной и Доменико. Себастьян остался в резиденции доработать свой испытательный срок.
Афина, как всегда, старалась поддержать меня, предлагая выпить чаю или поиграть в карты. Но даже её лучезарная улыбка не могла рассеять мрак, окутавший меня. Доменико же, напротив, казался совершенно спокойным, погружённым в какие-то свои мысли, лишь изредка бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. Он был слишком спокоен, и это меня настораживало. Неужели отец не понимал, что моё место — там, на передовой? Я была воином, а не узницей. Эта несправедливость жгла меня изнутри. Я чувствовала, как мои способности, мой потенциал — всё это медленно угасало, подобно потухающей искре. Я знала, что выполнение приказа — это долг. Но какая польза от долга, если он ведёт к собственной деградации? Я хотела сражаться, хотела приносить пользу, а не просто ждать, пока всё закончится само собой. В глубине души я боялась, что эта вынужденная бездеятельность сломает меня, изменит навсегда.
Прошло несколько дней, а точнее, три. Три бесконечных дня, наполненных тишиной и ощущением собственной никчёмности. Я наблюдала за Доменико, пыталась понять, что движет им, почему он так спокоен.
— Нурия, тебе нужно успокоиться, — Афина ставит передо мной чашку с чаем. — Выпей чаю.
Я неохотно взяла чашку, пар от неё ласкал моё лицо, но не приносил успокоения. Афина — ангел-хранитель, или, по крайней мере, так мне казалось. Её доброта была искренней, а её попытки утешить — неподдельными. Но сейчас даже она не могла достучаться до меня. Всё, что мне сейчас хотелось, находилось за стенами конспиративной квартиры.
— Ты всё ещё думаешь о фронте? — голос Афины прозвучал мягко, но настойчиво. Она села напротив, её глаза были полны сочувствия. — Отцу виднее, Нурия. Он заботится о тебе.
— Знаю, — отвечаю ей, пытаясь улыбнуться. — Но я только стала капо, мне хочется бить морды врагам, а не сидеть тут.
— Я понимаю твоё желание, Нурия. Быть полезной, сражаться. Но сейчас твоё место здесь. Ты нужна отцу живой и невредимой, чтобы он мог быть уверен, что его единственная дочь в относительной безопасности.
Афина говорила с такой заботой, что сердце сжималось. Она была права, конечно. Пока что, мне действительно нужно быть здесь.
Я подняла чашку, обжигая пальцы, но не обратила внимания. Мысли уносились прочь, к пыльным дорогам, к свисту пуль, к моменту, когда мне впервые выпала честь стать одной из народа, несущих знамя сопротивления. Стать капо — это не просто звание, это ответственность, которую я ощущала каждой клеточкой своего тела. Отказаться от возможности действовать, когда враг у наших границ, казалось предательством. Афина, казалось, прочитала мои мысли.
— Я знаю, что быть капо — это большая честь и ответственность, Нурия, — сказала она, её голос стал ещё тише. — Но отец не просто так принял это решение. Он знает, что такое фронт. Он видел, сколько жизней он унёс. — Она помолчала, переводя дух. — Ему больно видеть, как ты рискуешь, но ещё больнее было бы потерять тебя.
Знаю, что она права, знаю, что пытается меня утешить. Рано или поздно я выйду из этой квартиры и докажу, что мне под силу сражаться за наш долг и нашу победу в войне.
— Эй, девочки, — позвал нас Доменико. — Есть новости.
***
Новость о том, что нужно возвращаться в резиденцию, обрадовала меня. Неужели отец понял, что без меня мафия не справится. Да, порой я бываю самоуверенной, но эта самоуверенность не раз меня спасала.
Навстречу мне, как и положено, вышел отец. Сдерживая улыбку, я наблюдала за тем, как он приближается. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало смесь облегчения и той самой отцовской заботы, которую он так редко позволял себе показывать.
— Дочка, я рад тебя видеть, — произношу я.
— Мафия без моего чутья — как корабль без компаса. Вы бы потонули в своих же интригах.
— Ты права, — признал он, — последние недели показали, насколько мы зависим от твоего острого ума. Твои интуиция и стратегическое мышление — ключ к выживанию нашей семьи. Мы были слепы без тебя, полагались на старые методы, которые в современном мире уже не работают.
Удовлетворение поглотило меня. Признание отца было самым главным, он осознал то, что без меня сё полетит к чертям. Мне казалось, что без моего участия, мафия полетит ко дну и я не ошиблась. То, над чем работал мой отец и дон, конечно, принесло свои плоды, но без моей помощи они не сдвинутся с места, на которое они только пришли.
— Именно так, отец, — подтвердила я, наслаждаясь моментом. — Моё возвращение — это не просто знак внимания, это необходимость.
Я гордилась тем, что являюсь ключевым звеном в мафии. Конечно, были и слепые зоны в моей ответственности, которую на меня возложили. Я помнила времена, когда моё мнение было лишь дополнением, чем-то, что можно было услышать, но не обязательно принять во внимание. Теперь же я была капо, осью, вокруг которой вращалось всё. Но вместе с этой властью приходила и ответственность, огромный груз, который я несла с гордостью, но и с определённым страхом. Тайные дела мафии требовали постоянной бдительности, а любая ошибка могла стоить слишком дорого. Однако, погружаясь в паутину интриг и рисков, я чувствовала себя живой, как никогда прежде.
— Дон Алессио приказал тебе и Себастьяну отправиться на новое дело, вдвоём, — мой отец кладёт руку мне на плечо.
— А остальные?
— Они нужны нам здесь, Нурия, — отвечает отец. — Именно поэтому ты и Себастьян пойдёте на самое важное и значимое для мафии задание.
— Самое важное? — я слегка улыбнулась. — Это звучит интригующе, папа. С кем именно мне предстоит работать? Только Себастьян?
— Да, Нурия. Этот выбор не случаен. Дон Алессио видит в вас двоих потенциал, который, по его мнению, сможет успешно справиться с этим делом. Ваша совместная работа, ваши уникальные навыки и, я уверен, ваше хладнокровие — всё это необходимо для успеха. Пусть у Себастьяна испытательный срок, я знаю, что вместе с тобой он справится.
Я кивнула, принимая слова отца. Себастьян. Он был новичком, подающим надежды, но ещё неопытным. Одно дело — доверить ему мелкие поручения, другое — возложить на него часть столь ответственной миссии. Неужели Дон Алессио настолько уверен в моих способностях, что готов рискнуть, отправляя меня с ним на "самое важное и значимое" задание?
— Я понимаю, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Но почему именно я должна быть с ним? Разве мои навыки не слишком ценны, чтобы рисковать ими в такой ситуации, если Себастьян ещё не полностью доказал свою состоятельность?
— Нурия, — сказал он, — Дон Алессио знает, что ты — сердце и мозг этой операции. Себастьян — это твоя рука, которой ты будешь действовать. Ты будешь им руководить, направлять. Его потенциал может раскрыться только под твоим чутким руководством. Это шанс для вас обоих. Для него — доказать себя, а для тебя — укрепить своё положение, показав, что ты можешь не только управлять, но и обучать, создавать будущих лидеров.
В его словах была логика, которую я не могла отрицать. Я действительно видела в Себастьяне искру, тот же огонь, что горел когда-то во мне. Его стремление доказать свою ценность было очевидно. И если я смогу направить его энергию в нужное русло, возможно, это действительно станет прорывом.
— Хорошо, папа, — я выпрямилась. — Я готова. Скажи Дону, что я приму это дело. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы с Себастьяном справились. И чтобы мафия получила то, что хочет.