Эпилог
Спустя ещё неделю мы впервые вернулись в школу. Мама Кирилла привезла нас на машине. Когда мы зашли в класс, над доской висели воздушные шары и надпись: «С возвращением!».
Ко мне первым делом подошла Алиса Феридова.
— Маш... прости меня, — тихо сказала она. — Я пыталась бороться за него, потому что наши мамы дружили, и мне просто вбили в голову, что Кирилл мой. Рада, что ты жива, правда. Прости ещё раз.
Сашка с визгом налетела на меня, едва не сбив с ног.
— Ты маньяка поймала! Охренеть!
После уроков мы — я, Кирилл, Саша, Костя, и выписавшиеся Василиса с Гелой — поехали сначала в больницу проведать друзей, соседку Васи и Савельича. Святик был всё там же, не отходя от Кати. Мы не смогли выцепить его с нами, но по адресу от Павла легко нашли Корнееву Софию Андреевну, жену Савельича. Оказалось, она много работала, чтобы оплачивать его ИВЛ. Мы рассказали ей про тайник в плинтусах, про бусы, платье и море. Женщина плакала, обнимая нас, и пообещала выполнить его волю: съездить на море и приехать рассказать ему об этом.
Вечером мы стояли на набережной Кальмиуса, глядя на бетонные плиты.
— Знаете, что мы сделаем? — Вася потрясла в руке баллончиком с краской. — Мы сделаем здесь самое крутое, самое масштабное граффити в Донецке. В память о тех, кто остался там.
— Проект «Волнозаводской банды», — улыбнулась Гела, сжимая руку Василисы.
Кирилл обнял меня со спины, утыкаясь носом в макушку. Я смотрела на закат, зная, что завтра мы снова пойдём в больницу, сядем возле Кати, где на стуле будет дремать Святик, и расскажем ей про застройку набережной; обнимем одинокую и несчастную маму Даши и расскажем подруге на ушко, о том что с горем пополам прошли страшную игру Сайлент Хилл и посетим Савельича.
Ведь наши своих не бросают ни в этой жизни, ни в какой другой...