50. Вспомнили
— Давай, не съезжай! Мы же твои друзья! Долго вы там обнимались и целовались? — хитро улыбнулась Даша и взяла меня под локоть. — Как далеко зашли?
— Ну, мы были оба... — я тяжело вздохнула, собираясь с силами, будто должна была рассказать маме, — ... в одних трусах.
— Ничего себе! Да ты самая продвинутая теперь из нашей команды затравленных изгоев! — хлопнула меня Гела по плечу.
— Да ладно! Может, тогда расскажешь, как далеко вы вчера зашли? — я вперила в Гелу многозначительный взгляд, пытаясь снять с себя всеобщее внимание.
— Не так, далеко, как вы, — произнесла рыжая ведьмочка с трудом сдерживая улыбку.
— Мы просто долго целовались, — внезапно застеснялся Васька и вопросительно взглянул на Гелу.
— Долго... о-о-очень долго, — мечтательно вздохнула девушка и улыбнулась. — Ладно, всё равно в той грёбанной школе ничего не оставишь в секрете... Мы решили попробовать. Я всё ему рассказала.
— А «всё» это что? — осторожно поинтересовалась Катя.
— Я считала себя лесбиянкой, поэтому не хотела морочить Васе голову, — серьёзно ответила наша рыжая подруга.
— Неожиданно, но я за вас рада, — искренне сказала Даша. — И к слову, раз у нас здесь искренность фонтаном хлещет ещё до «проклятой столовки», сразу скажу, что я Васю уводить не собиралась. Просто смотреть на него жалко было, хотела тебя подстегнуть... Сорян.
— Мы знаем, тебе нравятся... мужчины постарше, — с хитрой ухмылкой ответила Гела.
— Теперь, мне кажется, нам и ссориться не о чём, — радостно заявила Катя. — Мне кажется, я вас всех люблю. Честно. Хоть я и не... лесбиянка. Но просто очень вас люблю всех. И Святик, я надеюсь, скоро объявится.
Мы лишь переглянулись, уже подходя к заброшенной школе, но ничего не ответили. Внутри было так же пыльно и гулко. Когда мы проходили мимо тёмного подвального спуска, Катя вдруг остановилась, судорожно хватая ртом воздух.
— Я туда не пойду, — вырвалось у неё, глаза расширились от ужаса. — Там... там дышать нечем и темно.
— Мы и не идём в подвал, Катюх, — Даша мягко взяла её за локоть, быстро уводя в сторону лестницы на второй этаж. Я заметила, как Даша тоже странно передёрнула плечами, словно этот тёмный коридор вызывал у неё физическое отторжение. Довольно странно после тёмной шахты с лабиринтами бояться маленького подвала.
Мы двигались в тот самый класс младшей школы с цветастыми партами, и я надеялась, что хотя бы там они вспомнят Свята, увидев надпись на доске, или хотя бы вспомнят остальные странные вещи, которые мы всё время забываем, даже я сейчас не помнила, что конкретно мы должны были вспомнить.
Мы зашли в класс, ребята уселись на парты кто куда, а я с немым ужасом уставилась на доску. Тишина давила на барабанные перепонки.
— Кать, — я нарушила молчание, обхватив себя руками. — У меня плохие новости...
Девушка посмотрела наконец на доску и спустя полминуты поняла.
— Его имени нет... А я... я не могу вспомнить... фамилию, — расстерянно прошептала она и подошла ближе к доске, провела по пустому месту внизу, но там не было ни намёка на что-то стёртое, только пыль и четыре наших имени.
— Есть ещё шахта, он брал баллончик и оставил своё имя тоже. Кстати! Наши письма в будущее!
— Точняк! — воскликнула Гела и первая оказалась у нужной парты. Там были все наши записки, но от Святика ничего, даже пустого листика не было.
— У меня знаете какая мысль закралась: мы всё время выходим из шахт в 16:16, но мы никогда не входили туда в это время? Вам не интересно, что будет, если быть у входа и посмотреть, что будет? Может, выйдет кто-нибудь другой? Или... я не знаю, может, вороны спляшут танго?
— Давайте сегодня проверим! Может, Святик выйдет! Ему же там понравилось... Вдруг из памяти исчезают те, кто находится в Дримлэнде?... На случай если они там застрянут, чтобы никто о них не вспомнил, — с отчаянной надеждой в голосе предположила Катя.
— Так и сделаем, — согласилась с ней Даша. — Может, кто и выйдет.
— Что теперь? В столовку на потасовку? — забавно сложила слова Гела.
— Маш... — Вася посмотрел на меня с невыносимой жалостью. — Позвони ему. Просто позвони и спроси. Если он приезжал, он скажет.
— У меня нет его номера, — горько усмехнулась я. — Сашка должна была найти, но, видимо, не смогла. Я не могу ему позвонить. Мне остаётся только ждать.
— Если иллюзии ходят по улицам... — Анжела побледнела. — Значит, мы вообще не в безопасности. Мы можем сойти с ума и даже не понять этого. Поэтому, я хочу верить, что это был он. Может, что-то случилось, и он сорвался назад домой, забыв оставить записку.
— Будем держаться вместе, — твёрдо сказала Даша. — Сегодня ночуем у меня. Никаких отговорок и ночных вылазок по одиночке.
— Я с вами! Можно? — тут же выпалила Катя, вцепляясь в Дашину руку. — С бабушкой мне иногда страшно. Пожалуйста!
Мы двинулись в сторону столовки, которая была неприятной, но вынужденной мерой. Чем дальше мы заходили, тем сильнее менялось ощущение пространства. Воздух становился густым, спёртым, с явным привкусом старой гари, ржавчины и затхлых прогнивших досок.
— Слушайте, — Вася вдруг остановился, освещая потолок над нами. — А вы не замечаете ничего странного?
Мы задрали головы. Чёрная, жирная копоть покрывала свод коридора, спускаясь уродливыми языками на облупившуюся краску стен.
— В тот раз этого здесь не было, — неуверенно прошептала Катя, отступая на шаг назад. — Гарь начиналась только перед самыми дверями столовой и в том узком коридоре...
— Как будто пожар всё ещё идёт, только очень медленно, — передёрнула плечами Даша. — Фу, ну и вонь. Такого явного запаха ж тоже не было, разве нет?
С каждым шагом к дверям столовой внутри поднималось всё больше тревоги, нервозности, раздражения и страха. Мне вдруг стало казаться, что Даша шагает слишком громко, Вася светит фонарём почти в глаза, а Катя дышит так часто, что это выводит из себя. Я стиснула зубы, понимая, что это снова проклятая атмосфера места, но контролировать вспыхивающую злость становилось всё труднее.
Едва мы переступили порог огромного, мрачного зала с почерневшим потолком, как Даша раздражённо пнула валяющийся на полу стул. Грохот разнёсся по пустому помещению.
— Бесит! — выплюнула она. — Всё бесит! Ходим тут, как идиоты, по кругу, дышим этим дерьмом! Зачем мы вообще сюда припёрлись?!
— А кто вчера орал, что мы банда и должны держаться вместе? — тут же вспылила Анжела, скрестив руки на груди, её глаза недобро сверкнули. — Не нравится — вали в свою Ясиновку!
— Держи свой огонь под контролем, Гела! — повысил тон Вася, и мы все удивлённо уставились на него.
— Я просто не понимаю, чего я их всех терплю! — Анжела отвернулась. — Все такие... слов не могу подобрать, аж тошнит. Хорошо, что свалил этот придурок на скутере!
— Да почему вы не можете все заткнуться и просто помолчать?! Стой, какой придурок? — уже тише спросила я, боясь спугнуть её мысль.
Даша нахмурилась, потирая виски, словно у неё внезапно заболела голова.
— Точно! Бесячий такой... — медленно произнесла она, глядя в пустоту. — С царапинами на роже. Лица не помню, пятно размытое, но помню, как он выводил всех. Внаглую влез к нам в компанию и строил из себя мачо ... Как его там?
— Святик! — Катя всхлипнула, но на этот раз не от страха, а от облегчения. — Теперь помните?
— Я помню только, что хотелось дать ему в морду, — хмуро признался Вася. — Но почему мы его забыли? И почему здесь... вспоминаем?
— И не только его! — меня осенило, и слова полились сами собой, перебивая накатывающую из-за столовой агрессию. — Ребят, Обелиск! Долбанная труба до неба! Мы же вчера хотели пойти к ней и к заводу, а потом... потом нас как будто отрезало, словно опять кто-то стёр эту цель из головы!
— Маш... — Даша вдруг побледнела так, что мы все переглянулись, затем посмотрела на меня глазами, полными чистого, первобытного ужаса. — Станция... перехода...
Слово повисло в тяжёлом воздухе столовой. В одно мгновение в моей голове вспыхнула картинка, от которой по спине побежали ледяные мурашки. Бронзовая мозаика. Чёрная, как смола, неподвижная вода вместо рельсов.
— Станция Перехода, — прошептал Вася, пятясь к стене. — Господи, как мы могли это забыть?! Мы же вышли к ней за завалом! Кошмарное место...
— Те люди на скамейках, — Катя закрыла рот обеими руками. — Они ждали поезда... или...
— Это были не статуи! — Дашу затрясло, но в её голосе зазвучал мрачный азарт учёного, столкнувшегося с необъяснимым. — Вы помните их края? Они были как из серой пыли, будто дымчатые, что ли. Маш, надо вернуться туда. Я возьму свой лазер. Если это камень, то луч упрётся в поверхность. А если это... если это...
— Души? — закончила за неё Анжела, и её голос сорвался. — Думаешь, это те, кто навсегда застрял в Дримлэнде? Кто не смог выбраться из иллюзий, потерял время и просто... растворился там, оставив после себя только тень на перроне?
— Если так, то переход... это смерть? И там сейчас может быть...
Мы смотрели друг на друга, осознавая весь ужас этой догадки. Если это правда, то Станция была конечной остановкой для всех, кого поглотила шахта. И Святик... Святик мог стать одной из этих теней.
— Мы должны вытащить его... — произнесла шокированная Катя, с расширившимися от ужаса глазами.
— Вам не следует искать ответы на эти вопросы.
Голос прозвучал негромко и мягко, но так отчётливо,что мы все вздрогнули и резко обернулись.