34. Святик
— У меня там баллоны остались, — выдала я, чувствуя, как внутри всё сжимается, — возле наших граффити. Придётся за ними вернуться... Я их на автомате бросила, когда мы от того стрёмного стона дёру дали.
— Какого это стрёмного стона? — поёжилась Катя и вдруг резко вскочила: — А чё это они нас обступили?
Мы оглянулись и заметили, как с четырёх сторон от нас на земле вразвалочку расхаживались крупные чёрные вороны.
— Пойдём, проведём вас домой, по дороге расскажу, — предложил Вася и встал без лишней суеты, будто его посторонние наблюдатели не смущали.
Он пересказал ту же версию событий, что была у меня, а после того, как мы спровадили уже достаточно испуганную впечатлительную Катю, поведал нам ещё и о ночном вороне, неработающем дома телефоне и о том, что трое из их семи кошек ночью внезапно умерли, а в первый день приезда одновременно сдохли хомяк и попугай.
— Думаю, вредные испарения здесь всё же имеются, причём не только в шахтах, и власти города об этом умалчивают, ведь население небольшое... Вы заметили, что в городе нет ни бродячих псов, ни кошек, ни голубей с воробьями? И люди какие-то все хиленькие, бледные, полусонные... Мы как-то ездили к родственникам в Кривой Рог, прямо на обогатительный комбинат, вокруг него посёлочек типа этого. Так там дышать из-за руды невозможно, людей списывают с работы по состоянию здоровья, а выжившие воробьи покрыты красной пылью железной руды, кирпичные все.
— Можешь не рассказывать, у меня папку по инвалидности в 43 года списали. Так вот мама ему с нами сюда переезжать запретила, он и так еле дышит.
— Ребят, меня не оставляет мысль... Что, если за теми камнями был живой человек? Раненый или застрявший в такой же жуткой иллюзии, из которой мы едва вырвались? А мы просто сбежали, спасая собственные задницы, — высказала я наконец то, что давило на совесть. — Завтра надо вернуться и проверить.
— Я тоже уже подумал об этом. Завтра проверим и надо как-то взять пробу этого воздуха. Есть у кого банки или судочки с герметичной крышкой?
— Найдём, — быстрее меня отозвалась Даша, пока двигались к её дому. — Спасибо, ребят, что взяли меня к себе. Всё это обещает нам опасные приключения и, возможно, даже вполне серьёзные проблемы... но я ощущаю такую... непонятную общность с вами, будто мы триста лет знакомы. Прям чувствую, что нашла наконец свою банду, поэтому я с вами, что бы ни было! До завтра, — она воодушевлённо произнесла свою речь и скрылась в подъезде старенькой пятиэтажки, коих здесь было не так уж и много на фоне бетонных девятиэтажных исполинов.
Небо совсем потемнело, оставив лишь розовато-фиолетовую полоску от уже закатившегося солнца. Мы спешнее побрели в сторону моего дома.
— Маш, рассказывай, что ты там утаиваешь?
— Да ворона у меня ночью тоже была и со временем странное. Больше ничего вродь... Просто Катьку пугать не хочу, она и так вон...
— И у меня ворона ночью стучалась. Они нас запомнили и не знаю к добру это или наоборот. Предлагаю завтра встретиться пораньше перед школой и наведаться в местную поликлинику: расспросить об отравлениях газами, галлюцинациях и вообще о том, почему шахту забросили, но не закрыли как следует от посторонних. Заодно узнаем, не пропадал ли кто. Молодец, Маш, что панику не сеешь.
— Вась, да это ты просто наш факел в тёмном лесу! Спасибо тебе за всё, — не знаю, как бы я выживала здесь, если бы ты ко мне в столовке не обратился, — выдохнула я на эмоциях, остановившись у своего подъезда.
— Ну что ты, Машка, я сам рад! Смотри, какую мы банду классную сколотили! Ещё и в дыре этой порядок наведём, коль больше некому, — парень по-дружески взял меня за предплечья, чуть встряхнул и фальшиво бодро рассмеялся.
Не знаю, какой леший меня попутал, но я вдруг потянулась к его губам, отчаянно пытаясь закрыть дыру боли и одиночества внутри. Вася осторожно меня отстранил, и пауза начала выколачивать из меня всю смелость.
— Маш, ты чудесная девчонка, но мне не справиться с твоей болью. Я сильно на Анжелку запал, а ты для меня ценный друг. Пожалуйста, не кори ни меня ни себя за это, я притворюсь, что это случайность, и всё будет как прежде, ок?
— Прости, — всхлипнула я негромко, дав волю слезам. — Я отвратная подруга, а когда-то Сашку свою осуждала. Мне просто показалось, что она так и не даст тебе шанса, и мы могли бы...
— Нет, Маш... Если не даст, так тому и быть. Но я на ней одной закипел, буду значит ждать, — его голос был таким же мягким и безопасным, как у Гордеева, потому хотелось утопить боль в его словах. Вася крепко обнял меня и начал чуть покачивать. Сердце перестало болеть, и стыд со страхом исчезли в его понимании.
— И у тебя получится, — отстранилась я и улыбнулась сквозь слёзы. — Ты прав. Этот газ дурацкий мне все мозги сегодня выбил. Но я справлюсь.
— Я знаю. И ставлю на тебя.
Мне, уже повернувшейся к распахнутой двери подъезда, вдруг больно кольнуло в груди. Я замерла, затем шёпотом спросила в пустоту:
— Ты зачем это сказал?
— Я специально это сказал, Маш, чтобы ты увидела и другой смысл. Это честные слова, они всего лишь отражают то, что я в тебя искренне верю. Я долго думал над ними и тем разговором, что ты слышала. Возможно, его друг просто хотел сказать, что верит в Кирилла, поддерживает его упорство, безо всяких споров и подтекстов.
— А деньги? — обернулась я с надеждой, что и на это он найдёт ответ.
— А деньги мог просто долгануть на кино или на подарок тебе. Ты ж взяла у него приставку поиграть... Может, он решил тебе такую же бэушную купить? И я легко смог бы сказать, что Гелла для меня слишком крепкий орешек, но я хочу за неё бороться, понимаешь?
— Он слишком красивый для меня, — горько пискнула я самое неприятное из признаний.
— Держу пари, что так думаешь только ты одна. Я не хочу рождать в твоём сердце напрасных надежд в его сторону, но всё же... не списывай его со счетов. Попробуй хотя бы позвонить и выслушать. Теперь, когда вас разделяют пару сотен километров, это ведь не так страшно? Катя верно сказала: что угодно лучше неведения. Всё, давай, беги.
Я зашла домой окрылённая, пытаясь переварить его слова, что вселили в меня надежду. Хотелось поделиться с мамой этими догадками, но я застала её бледную и тревожно спящую на неудобном диване гостиной. Решив не будить её, я лишь накрыла дрожащее тело одеялом и поцеловала бледную щёку.
Сон не шёл, потому я почувствовала в себе силы снова переслушать кассету Гордеева и снова разложить все его слова и действия по полочкам.
******
Утром, перед школой, мы всей толпой ввалились в местную крошечную больницу. План был простой: узнать, не поступал ли к ним кто-то с отравлением подземными газами. Сонная медсестра в регистратуре посмотрела на нас, как на умалишённых.
— В шахты лазили? Да вы совсем без головы! — отчитала нас Варвара Петровна. — Нет там никаких ядовитых газов, и не было никогда. Там обвалы постоянные, вот что страшно! И заблудиться можно!
Мы честно признались, что словили там жуткие галлюцинации, на что медсестра вздохнула и позвала врача. По итогу нам измерили давление, температуру, осмотрели живот и спину на наличие сыпи и спросили не пили ли мы воду из крана некипячённую.
— Никаких симптомов отравления у вас нет и быть не может, — резюмировал пожилой доктор, поправляя очки. — Скорее всего, резкий перепад давления, нехватка кислорода и замкнутое пространство. А может хитрости воспаление, чтоб школу прогуливать. А то может ещё и траву какую курили, а признавать неохота. Жить будете, птенцы, на вылет, — он величаво махнул рукой к двери, не оставив нам пространства для споров.
— И нечего шастать где ни попадя! — крикнули нам вслед, разочарованным в халатном отношении врача.
В школе, едва мы разошлись по разным кабинетам с Васей, как меня встретила переполошенная Катя прямо у дверей кабинета.
— Её нет! Анжелы нет! Она пошла туда!
— Да погоди, придёт ещё, — успокоила я нашу чувствительную натуру.
Моё сердце рухнуло куда-то в желудок, но я всё же изобразила улыбку для испуганной подруги. — Вот если и на второй урок не объявится, тогда уже будем решать, что делать.
— А время?! — испуганным шёпотом спросила и расширила на меня глаза Чапаханова.
Отсутствие яркого пятна с огненными волосами справа действительно сильно напрягало. Мы еле дождались окончания второго урока и побежали искать Васю и Дашу.
— Все туда, — одними губами произнёс он.
Мы выскользнули из школы и почти бегом рванули к карьеру.
Почти у самого спуска к котловану нам преградил путь резкий визг тормозов. Прямо перед нами, подняв облако пыли, остановился мощный, явно дорогой спортивный скутер. На нём сидел парень лет двадцати, в кожаной куртке и с наглой ухмылкой на смазливом лице.
— Так, детишки, разворачиваемся, — лениво протянул он, преграждая нам дорогу. — В таких местах малышне гулять не положено, тем более сбежавшим с уроков.
— Слышь, дядя, с дороги уйди, — с угрозой произнёс Вася.
— Быстро свалил! — прикрикнула Даша на нервах, инстинктивно пряча руки в карманы. — У нас подруга пропала, не до твоих понтов сейчас.
Парень приподнял брови, его ухмылка стала шире, а на щеке стали заметнее несколько крупных уже заживающих царапин.
— Опа. Спасательная операция? Значит, я с вами, — он заглушил мотор и изящно слез со скутера. Подошёл ближе, внаглую рассматривая Дашу. — Я Святослав. Можно Свет или Святик. А ты у нас дерзкая, да? Люблю таких.
— А я люблю, когда придурки держат дистанцию, — холодно отрезала Даша, отступая на шаг. Затем обошла его и нагнала нас с Васей и оглядывающейся Катей.
Святик ничуть не смутился. Его взгляд скользнул по нашей компании, и он поспешил за нами. Возле самого входа он поравнялся с Катей, которая перед незнакомцем опасливо вжала голову в плечи.
— А ты чего дрожишь, зайка? Замёрзла? — он подмигнул ей, и Катя мгновенно залилась краской, смущённо опуская глаза. Я заметила, как Вася раздражённо стиснул челюсти.
— Отстань. Ты откуда взялся вообще? В школе тебя не видела...
— Какая школа, зая?! Я большой уже мальчик. Я вас вот тоже здесь раньше не встречал, а я в этой дыре почти постоялец. Батя каждый раз меня сюда за промахи ссылает. В этот раз мопед мой цыганам загнал, думал, я тут пешком ходить буду и страдать, — рассмеялся он, похлопывая по карманам кожанки. — А я на отложенные бабки купил два бэушных и один сюда перегнал. Так что, красавицы, пользуемся случаем, я здесь ненадолго.
— Слышь, большой мальчик, закрой рот и помогай, или свали и не мешай, — грубо встрял Вася.
— Всё, командир, как прикажешь, — насмешливо приподнял парень руки вверх и последним нырнул за нами в прохладный мрак. — Ай-яй-яй, девчонка, где взяла такие ножки... — начал он напевать.