Провода и вОроны

— Частично — это уже неплохо для начала, — Кирилл забрал у меня пустую кружку и аккуратно закрутил крышку термоса. Он не стал давить, не стал сокращать эти оставшиеся между нами сантиметры, и я была ему за это благодарна. Моё сердце и так колотилось где-то в районе горла, рискуя выпрыгнуть наружу.

— Кстати, я нашла тебе классную кассету с украинскими хитами, — достала я упомянутый сборник из повидавшего виды рюкзака.

— Это так не работает, — забавно скривился Гордеев и осуждающе покачал головой, — ты должна была сама записать мне сборник и именно твоих любимых песен.

— Ну, знаешь, у меня вообще-то нет двухкассетного музцентра дома, и песни я записываю с радио! — возмутилась я. — Кроме того, чтоб записывать нужно найти кассету, которую не жалко, а у меня таких нет!

— Хорошо, кассету тебе намутим, это самое простое. Становится холодно, пора, наверное, перебираться в тепло, — он встал и начал собирать баллоны в мой рюкзак, а свои пожитки в свой.

Дождь усиливался, превращаясь из ленивого барабанщика по крыше в плотную серую стену, отгораживающую наш этаж от всего остального мира. Я стряхнула строительную пыль с джинсов, Кирилл аккуратно свернул плед.

— И всё же возьми, — почти всунула коробочку ему в руки на выходе из первого этажа санатория. — Может, что-то и зайдёт, там почти все мои любимые.

— Ладн. Стой, — он потянул меня за руку обратно под крышу и начал что-то искать в рюкзаке. Когда наружу появился небольшой складной чёрный зонт, я укорила себя за несообразительность.

— Гордеев, ты боишься дождика? — попыталась я сыронизировать, но внезапно совсем рядом прогремел гром, и я почти подпрыгнула от неожиданности, а потом рассмеялась от неловкости, поняв, что моя шпилька только что прилетела в меня. Он тоже довольно рассмеялся.

— Савельева, ты боишься грома? — насмешливые глаза, но тёплая подначивающая улыбка в который раз растопили холод внутри.

Он забрал мой потяжелевший с новыми баллонами рюкзак себе на второе плечо, раскрыл зонт и, крепко меня обняв под ним, сделал шаг наружу, под прижимающий к земле ливень.

Всю обратную дорогу до остановки мы почти не разговаривали, но это не было неловким молчанием. На остановке он вслух прочёл список украинских групп и певцов на сборнике. В троллейбусе мы снова слушали его плеер с этой новой для меня глубокой рок-группой.

Недалеко от моего двора, он остановился, снял наушник и немного неуверенно спросил.

— Может, сейчас доберёмся ко мне? Выдам тебе кассету под запись и выберешь себе ещё что послушать, потому что твою Roxette я пока зажму. И можем поиграть в мою новую консоль, — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке.

— Не уверена, нужно своих предупредить и дать твой адрес и номер телефона, придётся подняться вместе и спросить, — я повернулась и посмотрела прямо в тёпло-карие глаза под светлой чёлкой, пытаясь понять испугается ли он знакомства с моими родителями.

— Они не пускают тебя ни к кому в гости? Хотя ты гуляешь одна по стройкам и заброшкам? — он усмехнулся, поднял воротник куртки, защищаясь от ветра, и посмотрел на меня так, что у меня снова перехватило дыхание. Я почувствовала себя испуганной малолеткой.

— Пускают, но доверие в нашей семье не пустой звук. И про заброшки они не знают, — твёрдо и упрямо ответила, снова чуть подняв подбородок, уже смиряясь что профукала свой шанс узнать, где живёт Гордеев.

— Тогда идём знакомиться с твоей мамой, — он уверенно махнул головой в сторону подъезда.

Ключи обнаружились быстро, но немного трясущиеся от нервов руки никак не могли попасть в замочную скважину, а после не хватило сил провернуть заедающий замок, ситуация стала бы комичной, если бы с другой стороны не начали проворачивать замок. Папа открыл дверь, видимо, выспавшись наконец.

— Маш, ты что каши не ешь вообще? О, а это кто тут у нас? — отец наконец обратил внимание на Кирилла, стоящего чуть позади меня. Мама в переднике выглянула с кухни, приветливо поздоровалась и пригласила нас пройти внутрь.

— Мам, пап, мы ненадолго, я хотела спросить, не против ли вы, чтобы мы пошли к Гордееву домой играть в консоль? Адрес и телефон он даст, — сразу же добавила я, видя сведённые вместе брови папы.

— Конечно, не против, почему нет, — добродушно ответила мама. — Может, сначала поедите? Я как раз сварила суп с фрикадельками. Маш, а тебе бы переодеться, штаны вон полностью вымочила.

Я неуверенно повернулась к Гордееву, который как-то странно смотрел на мою маму. Чуть дёрнула его за рукав, чтоб он очнулся и перестал глазеть на неё.

— Отличное предложение, забыл даже, как выглядит суп с фрикадельками, — он неловко улыбнулся, будто стесняясь. И я предложила ему разуваться и идти со мной мыть руки.

— А кто ещё туда с вами идёт? И что за консоль такая? Как в неё играют? Это как в бутылочку? — с подозрением спросил папа, добавляя неуместную строгость, будто мне десять лет.

— Какую бутылочку, Сережа?! Тебе бы только о бутылках думать! — шикнула мама на него за углом, пока я передавала «Сейфгард» из мыльных рук в руки соседу по парте. Сердце в который раз ухнуло от его близости и прикосновения.

— Сашка и Бондарь! — выпалила я, не дав ответить Гордееву. — Консоль — это компьютер, папа, приставка для игр, типа нашей Денди.

— А-а-а, ну «Денди» я знаю. У нас где-то пылится с картриджами в кладовке, в коробке с переезда. «Соник» игру такую знаешь? Или с «СуперМарио», может, знаком? — лицо Сергея Юрьевича Савельева преобразилось и стало на пару секунд мальчишеским, когда мы вышли из ванной.

— Знаю, — с улыбкой кивнул мой одноклассник, вытирая руки о полотенце, которое я у него тут же забрала. — Но сейчас есть намного круче игры.

— Та куда там круче «Соника». Другое вы поколение просто.

Я молнией скользнула в свою комнату и переодела новые нежно- голубые джинсы, подаренные крёстной и по совместительству весёлой маминой подругой Лидочкой.

Когда я зашла на кухню, мои уже вовсю расспрашивали Кирилла о школе, друзьях и играх на приставку. Суп был съеден со скоростью запускаемой на орбиту ракеты, Гордеев к тому времени уже записывал домашний адрес и телефон. Папа не преминул тут же набрать номер и поговорить с Ольгой, приняв её за маму Кирилла и известив, что мы собираемся к ним в гости с Сашей и Костей.

— До вечера! — крикнула я родителям, выталкивая Гордеева за порог, и только потом поняла, что нагло с моей стороны, наверное, рассчитывать сидеть у него в гостях до темноты.

— Зонтик возьми! — крикнула мама, и я схватила первый попавшийся с вешалки.

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — спросил стоящий слишком близко ко мне парень, пока мы спускались в лифте. — Зачем соврала про Сашку и Костю?

— Я не соврала, — тут же ушла я в упрямую защиту. — Мы же можем позвонить им и пригласить к нам тоже? Просто иначе папа бы не отстал.

Квартира Кирилла оказалась пятикомнатной и богато убранной, но слегка пустоватой, хотя его няня Ольга была очень приятной женщиной. Она тоже предложила нас накормить, пока я пыталась дозвониться Сашке в углу их прихожей, где стоял красивый старинный телефонный аппарат с позолотой. Нескончаемые гудки наконец прорезал бодрый голос Александры со слишком серьёзным «Алло», будто она секретарь в Раде.

— Саня, собирай манатки и рули к школе. В 16:15 ты должна быть там как штык.

— Ты гля, кто раскомандовался, — хихикнула подруга. — Маш, хоть убей, нет сил сегодня по грязи шастать.

— Тебя там будет ждать Бондарь, он знает адрес Гордеева, придёте от школы к нам, будем в приставку играть. Мы уже на месте, ждём вас.

— Ого! — так громко выразила восторг Маша, что мне пришлось отодвинуть ухо от трубки. — Ты сейчас шутишь, Савельева?! Я тебя прикончу, если да!

— Не шучу, — позволила я себе улыбнуться в трубку, глядя в стену перед собой. — Давай, ждём вас.

Когда я осторожно поставила трубку на держатель и обернулась, у меня чуть не случился сердечный приступ. Прямо передо мной вплотную стоял Гордеев, он упёр одну руку в стену над моим плечом, и, глядя сверху вниз, с заговорщической улыбкой что-то спросил, как в каких-то американских мыльно-романтических фильмах.

— Ха? — хыкнула я с вопросительной интонацией.

— Ты шарлотку с яблоками любишь? Или лучше творожный пирог?

— А-а...м-м, не поняла, — растерялась я, не разобравшись, предлагает ли он мне что-то готовить или сходить купить или просто спрашивает из любопытства.

— Оля спрашивает: что нам приготовить, пока играть будем, — он ответил терпеливо, но улыбка будто расползлась ещё шире. — Пойдём, покажу тебе пока нашу музыкальную библиотеку.

Он провёл меня через большую уютную гостиную с огромным телевизором Sony WEGA Trinitron, как из рекламы, к двери в комнату поменьше: здесь тоже стоял большой телевизор на низкой широкой полке, чуть дальше стоял компьютер на столе, за ним большой открытый сервант с чёрным проигрывателем «Sony» и колонками внутри, а над ним несколько полок, заполненных всевозможными дисками и кассетами, как в каком-то магазине.

— Вау! — вырвалось у меня от многообразия имён на боковой стороне дисков и кассет. Дух захватило от мысли, что всё это можно переслушать, попросив у него хоть по паре кассет за раз. — А можно... ?

Я обернулась к парню, готовая даже на колени встать за возможность утащить у него хотя б пять-шесть кассет к себе домой на время. Но он стоял и смотрел на современный синтезатор на противоположной стене. Смотрел так, будто у него отняли...

Я в один миг всё поняла, молниеносно окинув комнату взглядом. Три красивые гитары на стене с коричневым кожаным диваном под ними, полка с книгами слева на всю стену, синтезатор в углу слева от дивана, а справа ударно-барабанная установка в другом углу, где плотные шторы закрывали окно; Полка с музыкальной библиотекой с другой стороны от окна напротив барабанов и наконец компьютерный стол с красивым кожаным креслом. Это явно была комната его отца. Я осторожно взяла его за тёплую ладонь, и он чуть сжал мою в ответ.