Братья

Игра в кости затягивалась и глава цеха наемников, крепкий, серьезный мужчина, вновь побеждал. В глазах его мелькнул скучающий блеск, и, отпив немного вина из золотой чаши, Нефрит отодвинул от себя игровую доску.

— Ты же понимаешь, что скучать долго не придется? — спросил Зир. — Твои люди как с ума посходили, желая убить Рэми. И лишиться твоей власти.

— На счастье, не все, — усмехнулся Нефрит. — А выявить «несчастных» и в самом деле полезно. Не сорвались бы они сейчас, сорвались бы позднее.

— Ты хоть понимаешь, что если они доберутся до целителя судеб, плохо будет нам всем?

— Что это за носитель Аши, до которого так легко добраться? — мрачно усмехнулся наемник. — Продолжим играть? Или будешь и дальше пытаться защищать того, кто в защите не нуждается?

***

Кругом огонь. Живая, ярко-синяя пелена, ласковая и опасная, и столь завораживающая, что на миг дыхание перехватило. И Рэми, пожалуй, поддался бы очарованию живого, магического пламени, но рядом был Арман. Арман, который больше воин, чем маг. И которого тянет, влечет куда-то в центр огня, туда, где и не каждый высший выдержит.

Дернув на себя ошеломленного брата, Рэми укрыл их обоим щитом, не позволив пламени даже коснуться белоснежных одежд. И сразу же схватил Ара за руку и потянул за собой, под надежной защитой собственной силы.

Нара было не спасти... Рэми чувствовал. Но если Арман хотел найти тело своего хариба, он его найдет.

Пламя бушевало, ярилось, бросалось на щит и разочарованно шипело, стекало по невидимой защите сапфировым водопадом. И Рэми что было силы бежал, бежал в эту пелену, увлекая за собой Армана, туда где дышало, билось сердце огня. Брат молчал. Не вырывая запястье, послушно несся следом, и Рэми вдруг вспомнил, что когда-то, в детстве... они тоже бежали так вот, рядом.

Но вел Арман. В изумрудную тишину леса, с разбегу в обжигающе холодную воду спрятанного меж елей озера...

Щит на миг поплыл, Рэми выругал себя за невнимательность и, редко остановившись, дернул на себя Армана, не позволил споткнуться о распростертое у их ног тело. Брат замер. Прикусил губу, медленно, не веря, опустился на колени перед обугленным, потерявшим человеческий облик, харибом, и в глазах его заплескалась незнакомая, безумная печаль.

— Нар, — прохрипел он, и сердце Рэми неуютно екнуло. Захотелось помочь, вырвать брата из внезапно вспыхнувшего отчаяния и боли, но как?

Стиснув зубы до скрежета он смотрел, как Арман неожиданно осторожно, будто боясь поранить, обнимает неживое уже тело, как пачкает черным и слизко-розовым белоснежные одежды. И Рэми вдохнул запах поджаренной плоти, обрадовался, что Нара не сожгло в прах, и отвел взгляд, сам стыдясь выступивших на глазах слез.

Он вспомнил, как был холоден с харибом брата. Не понимал... как дорого брату стоило оставить с кем-то свою тень. Теперь, видя горе Армана, начинал понимать.

— Ар, — тихо сказал Рэми. Опустился на корточки за братом. Обнял за плечи и прижался лбом к его спине. — Ар, прошу тебя, прошу... Ар, его уже нет... и нам надо уходить.

— Не отпущу, — упрямо шептал Арман, укачивая безжизненное тело, кутая его в белоснежный плащ. — Нар... не позволю уйти... терпи.

— Арман, прошу, — тихо ответил Рэми, пытаясь усилить слова магией, но через пелену отчаяния брата было не пробраться, а сильно давить Рэми боялся. — Его не вернешь, слышишь... Ар... ну же, пойдем... пойдем, здесь уже нет живых.

И им надо уходить из этого пламени, пока они еще могут. Быстрее!

— Вернешь, — ответили за спиной. — Хариб не уйдет без позволения своего архана. Будет трудно, больно, для обоих, ритуал не будет легким..., но Арман вернет Нара. Когда огонь стихнет, мы отправим их в ближайший храм. А пока не мешай им, мой архан. Арману и без того сложно удерживать душу Нара в этом мире.

— Вот как, — выдохнул Рэми, сразу как-то поверив.

Попробуй не поверь! Магия не могла ошибаться, каким-то чудом Нар был все еще жив. Умирал, плыл у грани, но был жив! И нить его жизни еще тянулась, хоть была едва заметна. И огонь татуировок горел на запястьях Армана, сиял в кружеве рукавов, а брат все шептал, шептал что-то Нару, как нерадивому, плачущему ребенку. И сам не скрывал бегущих по безжизненному лицу слез.

Весь мир для них исчез, расплылся в близости манящей, искрящейся грани. Под крыльями Айдэ усмехающегося, довольного чужим страданием. И Рэми своей кровью укрепил, насколько мог, нить Нара и медленно поднялся: теперь была его очередь защищать брата. Если он не остановит этого пламени... то вытаскивать Нара из-за грани будет некому.

— Мой архан, — мягко позвал Лиин. — Прошу... даже не думай...

А Рэми как зачарованный смотрел туда, где огненным шаром билось, жило сердце жара, откуда бежало во все стороны синее пламя. Огонь рычал, ломался о щит, и разочарованно бежал дальше, разносил куда-то вдаль магическую заразу. Рэми чувствовал это пламя. Чувствовал его животный голод, его желание уничтожить, сожрать. Чувствовал его ярость, когда оно крушило каменные стены домов, пыталось добраться до укрывшихся в подвалах людей... много людей, которые еще немного и задохнутся или сгорят заживо. Множество людей, что уже ушли за грань... и все почему? Ради чего?

Ради того, чтобы прикончить одного человека? Боги, это же как надо ненавидеть-то, а?

Море чужой, убивающей боли. Едва сдерживаемая внутри сила, и крепкие, упругие крылья Аши, дернувшиеся вверх. Целитель судеб настороженно ждал внутри. Ждал, пока Рэми решится. И Рэми, глядя на пытающий синими всполохами шар, в котором клубилась жизнь этой проклятой заразы... решился.

Ты же знаешь, что это выше наших сил?

Рэми, увы, знал. Но и не попытаться не мог.

Хорошо, мой целитель. Если ты так решил, то мы попытаемся.

— Держи над ними щит, — приказал Рэми Лиину. — Что бы не случилось, мой брат и его хариб должны жить.

— Мой архан!

— Не смей ослушаться...

И почти шагнул из-под щита, как Лиин упал ему в ноги, обнял его колени, выдохнул едва слышно:

— Не иди!

— Лиин... пусти.

— Не могу! — почти плакал от отчаяния Лиин. — Ты вернулся ко мне и опять уходишь? Теперь навсегда? И опять хочешь, чтобы я остался? Мой архан... прошу... не иди!

И Рэми, наверное, вырвался бы из его объятий, только что-то изменилось: пламя заурчало недовольно, заплакало яркими слезами, стекло на плавившуюся в жаре мостовую, но так и не осмелилось прикоснуться к спокойно идущему к его сердцу человеку.

— Телохранитель... — выдохнул Рэми, когда Аши внутри обрадовался своему брату. Тому самому брату, что недавно его чуть не убил. Аши, Аши... что же с тобой поделаешь?

Незнакомец остановился, поднял руки, развернул ладони к скрытому за синим дымом небу, и что-то быстро зашептал. Ярко вспыхнула на его лбу руна, засветились ровным светом глаза, и чужая сила позвала, чуть не поставила на колени, а душу вывернул наизнанку требовательный, уверенный зов.

— Что это? — прохрипел Рэми, на миг забыв как дышать.

— Даар, телохранитель повелителя, просит высших магов о помощи... — явно через силу выдохнул Лиин. — Они создают сеть. Никогда такого не видел... и надеялся, что и не увижу.

— Почему? — удивился Рэми, и сразу сам ответил на свой вопрос.

Даар взлетел в воздух, застыл, улыбаясь, раскинув руки, принял ниточки силы, тянущиеся от высших магов... высшие были осторожны, но телохранителя уже начинало лихорадить. Из носа его, ушей, тонкими струйками текла кровь, татуировки на запястьях светились ровным синим цветом, а на шее выступила, поползла вверх частая сеть сосудов.

— Он не выдержит... — выдохнул Лиин, и Рэми почувствовал, что хариб, увы, прав... силы, подаренной высшими, было слишком много для одного мага, пусть даже если маг высший, пусть даже если он лучший в Кассии... боги, как остановить это магическое пламя, как?

«Тише, тише», — прошелестел сквозь огонь едва слышный шепот, и Даар опустил вдруг руки, закрыл глаза и глубоко вздохнул:

— Мой повелитель...

«Ты же знаешь, что я рядом, брат. Знаешь, что не брошу и помогу. Знаешь, что разделю твою боль... давай же, Даар...»

И Даара будто окутало мягким сиянием. Он улыбнулся, хоть и явно через силу. Кожа его вновь стала чистой, засветилась изнутри ровным синим светом, и в широко распахнутых глазах заплясало послушное, ласковое пламя. Нити, убегающие в огонь, напряглись до звона, тянулись, подчиняясь едва заметному танцу тонких пальцев, оплетали, резали огненный шар, и рев магического пламени стал мягче, спокойнее... усмиренной огромной, льющейся от Даара силой...

«Тише, тише, — лился шепот, даруя работающему магу силу и уверенность. — Тише... еще немного... мы выдержим».

И Рэми узнавал и не узнавал тот шепот.

— Мой повелитель, — выдохнул Даар. — Потерпи, я сейчас...

И в тот же миг сердце пламени выплюнуло в телохранителя струю огня.

Даар упал на колени, его вырвало кровью. И сеть на шаре натянулась до звона, а нити ее истощились, рискуя выпустить новую волну ревевшего от радости пламени.

— Даар, встань! — звал где-то повелитель, и телохранитель пытался подняться, но вновь упал на колени, охваченный бросившимся на него огнем. Как еще жив? И Рэми, более не в силах смотреть, рванул к Даару, ставя на ходу защиту.

— Нет! — отчаянно крикнул за спиной Лиин, но, на счастье, брата без щита на оставил.

Рэми подбежал к телохранителю, схватил его за шиворот, заставил подняться и, протащив под щит, бросил рядом с ничего не замечающим Арманом.

— Ты... — выдохнул Даар. — Подхвати сеть, брат. Подхвати, пока оно не вырвалось... закончи, слышишь!

— Теперь я тебе брат! А совсем недавно...

— Не время. Потом... Там люди умирают, — тихо ответил Даар, и из уголка рта его побежала по подбородку алая дорожка. — Рэми, ради богов! Не сейчас. Потом поспоришь... давай, мальчик!

Как же заговорил...

Щелчок, рванувшая в сердце боль... еще одна нить лопнула на сердце пламени, еще немного, и зараза вновь побежит огненной дорогой по улицам, наберет силы... и придется начинать заново. Только с кем? С истощенными помощью телохранителю высшими магами?

И уже понимая, что это безумие, самоубийство, глупость, Рэми рванул обратно, в рвущее, неистовое пламя, встал на место Даара и замкнул на себе сеть...