Братья

В пещере было душно, синий свет ее стен стал приглушеннее — Варнас умирал. Скоро здесь воцарится темнота, а потом не хватит и воздуха, и младший бог задохнется. Ему тоже, увы, нужно чем-то дышать.

Варнас злился: силы иссякали, времени оставалось все меньше. Без защиты целителя судеб Миранису долго не прожить, пророчество Ниши исполнится, Аланна станет повелительницей Кассии — и не видать ей тогда Рэми как своих ушей. А Варнасу — возрождения.

Это было невыносимо. Но даже на злость сил уже не хватало.

Он откинулся на спинку трона, закрыл глаза и устало прошептал:

— Пришла позлорадствовать? Впрочем, у тебя тоже ничего не выйдет. Мальчишка добровольно ни за что не станет телохранителем Мираниса, а недобровольно — Арман не позволит. Эти братья... люди, а как красиво ломают планы богов. В другое время я бы, пожалуй, восхитился — а теперь...

— ...ты умираешь...

— ...а ты и рада?

— Нет, — тихий, грустный ответ. Удивляться тоже не было сил. — Ты все же один из моих братьев.

— А как же твой любимый Аким?

— Он всего лишь смертный, как и Рэми. Ты же...

Варнас удивленно открыл глаза. Он не ошибся: сестра стояла рядом с его троном на коленях и накрывала его ладонь своей. Ее прекрасные глаза лучились ласковым синим светом — все же хорошо умирать, зная, что тебя хоть кто-то любит.

— Ты рано сдаешься, — сказала Виссавия, и из ее пальцев полилась благодатная сила. Варнас вздохнул полной грудью, в глазах поплыло, по венам побежала ярко-синяя лава. Умирать сразу расхотелось.

— Зачем? — спросил он.

— Мне нравится с тобой соревноваться, — ответила сестра, поднимаясь. Подала ему руку и подвела к мерцающему в полумраке оку, дотронулась до магического источника тонкими пальцами, пробуждая его.

— Смотри! — усмехнулась она.

***

За окном падал снег, стучался в стекло, одаривал покоем. В просторном кабинете было тепло и уютно: шумел огонь за решеткой камина, даря оттенок тепла темным гобеленам по стенам, рядам книг на полках, мраморной столешнице.

Варнас хотел туда — все бы отдал, лишь бы почувствовать тот комфорт, которого так не хватало в холодной пещере. А сидящий за столом Миранис явно с ним не соглашался. Делал вид, что изучает какую-то бумагу, но по полному тоски взгляду секретаря было понятно: изучает ее уже бессовестно долго — да только кто осмелится делать замечание наследному принцу?

Не сейчас, когда зубы его плотно сжаты, взгляд мечет молнии, а пальцы безжалостно мнут драгоценный лист.

— Пошел вон! — выдохнул принц, и секретарь облегченно выбежал из кабинета.

Принц был зол. Гнев душил его, не находил выхода. Он резко поднялся, пнул несчастное кресло и, тяжело дыша, уперся ладонями в стол. Даже не обернулся, когда дверь бесшумно открылась и вошел Кадм. Воин. Умный и циничный — Варнас любил за ним наблюдать: никогда не знаешь, что выкинет.

— Мир, прекрати. Злость не поможет. Он для нас потерян, мне очень жаль... Этот мальчик...

— Я знаю, кто этот мальчик! — прошипел Миранис. — Меня злит не то, что он оказался на моем пути — пусть себе, — а то, что боги такое допустили... Аши в нем! И эти проклятые узы, что не дают мне спать ночами! Да к черту все это! Пусть прямо сейчас прекратится! Пусть валит куда хочет и оставит в покое!

— Не думаю, что ты этого хочешь, — возразил Кадм.

Миранис не ответил. Резким движением опрокинул стол, отвернулся и уже хотел выйти, как вдруг скрутился от резкой боли.

— Мир! — подбежал к нему Кадм.

***

А Виссавия провела рукой над источником и показала другие покои. Простую кровать под балдахином, лежащего на ней гибкого юношу с книгой — разжались тонкие пальцы, книга упала на живот, перевернулась и скользнула страницами по темному покрывалу. Юноша застонал, скрутившись от боли, и выдохнул короткое слово:

— Мир...

***

— Видишь? — усмехнулась Виссавия. Вновь дотронулась до ока, погрузила в темные воды чашу и наполнила ее ярко-синей жидкостью. — Пей, будет легче. И не сомневайся — ты дождешься конца этой истории.

— Что ты с ним сделала? — задумчиво спросил Варнас, принимая подношение. Виссавия его так просто поить не станет — наверняка намешала туда своей силы. Это хорошо, это даст ему время. — Ты же знаешь: мы не можем влиять на чувства людей. Они выбирают сами. И Рэми сам должен выбрать — пойти за Миранисом или нет.

Как и выбрать — любить или нет Аланну. На счастье, тут он выбрал правильно.

— Он и выбрал, — усмехнулась Виссавия. — После того как Миранис чуть не умер из-за того амулета. Теперь Рэми чувствует любую боль принца, знает, когда прийти на помощь, — даже не будучи его телохранителем. Не недооценивай моих детей, Варнас. И живи, брат. Живи — скоро ты будешь свободен. Обещаю.

И исчезла. А Варнас осушил чашу и вернулся на трон.

Сестра права. Сдаваться еще рано. И как же хорошо — почувствовать себя сильным. Достаточно сильным, чтобы действовать.

— Телохранителем он все равно не станет, — прошептал Варнас и улыбнулся, услышав ответный смех сестры.

Ну и зачем это Виссавии? Забрала бы мальчишку и жила спокойно — а нет, ей, видишь ли, Элизара тоже жаль...