Суворова,я не вывожу тебя.

Я проснулась не от удушливого ощущения, что задыхаюсь в лихорадке, и не от дикого страха, что за мной кто-то гонится. Моё пробуждение было удивительно мягким, почти забытым за последние дни. Первое, что я почувствовала, — это умопомрачительный, невероятно аппетитный запах жареной картошки с луком, который сквозняком тянуло прямо из кухни. Я медленно открыла глаза и тут же зажмурилась от непривычно яркого, слепящего солнца. Нашу спальню буквально заливал чистый, хрустальный утренний свет. За стёклами, покрытыми сложными морозными узорами, раскинулось пронзительно-синее январское небо — глубокое, без единого облачка. Метель ушла, унеся с собой ледяную мглу, сумасшедший вой ветра и серые сумерки, которые давили на нас последние сорок восемь часов.Я осторожно прислушалась к собственному телу. Голова больше не была налита горячим свинцом, мысли стали ясными и лёгкими, а кожа казалась прохладной. Озноб отступил. Я приложила ладонь к своему лбу — он был совершенно сухим и нормальным. Лихорадка ушла, оставив после себя лишь приятную слабость в мышцах, какую чувствуешь после долгой физической работы.
м: Очнулась, соня? — раздался бодрый, весёлый голос с соседней кровати.Я повернула голову. Марат уже сидел на своей постели, энергично натягивая на ноги шерстяные носки. Лицо моего брата заметно посветлело, лихорадочный пунцовый румянец полностью сошёл, и только лёгкая бледность да желтеющий синяк на скуле напоминали о том, что ещё вчера он метался в бреду, не узнавая собственного брата. Его уличный, закалённый постоянными казанскими сквозняками и драками организм справился с болезнью всего за одни сутки сна.
а: Маратка... — сипло улыбнулась я, чувствуя, как от вида его здоровой, улыбающейся физиономии на душе становится тепло. — Ты как?
м: Да я вообще как огурчик! — он шмыгнул носом и широко улыбнулся своей привычной, немного нагловатой дворовой улыбкой. — Вовка меня утром чаем с малиной залил по самое горло, аспирином закинул — и всё, как рукой сняло. Я уже картошки начистил, пожарили с вовой её. чувствуешь , как пахнет? А ты как? Нога сильно ноет?
Я осторожно пошевелила левой ногой под тяжёлым ватным одеялом. Колено всё ещё глухо, тупо ныло, а сустав казался задеревеневшим и непослушным, но той дикой, пульсирующей боли, от которой хотелось кусать подушку, больше не было.
а:Меньше, — честно призналась я. — Но согнуть я её всё равно не могу. Наступить, наверное, тоже не получится.
м: Ничего, сейчас Вовка по кухне закончит, придёт и что-нибудь придумает, — Марат лихо спрыгнул с кровати и, весело напевая какую-то модную песню, шлепая носками по линолеуму, побежал обратно на запах картошки.
а: а вова... он там один?— как бы невзначай  спросила Аля —
м: турбо с зимой уже ушли.—Аля лишь кивнула.—
Около полудня в прихожей раздался звонкий, заливистый девчоночий смех, который мгновенно разбавил суровую пацанскую атмосферу нашей квартиры. Я сразу узнала этот голос. К нам пришла Наташа — девушка Вовы. Она училась в медицинском училище и подрабатывала на полставки в приемном покое районной больницы. Наташа была удивительно доброй, светлой, от нее всегда пахло детским кремом, морозным ветром и яблочным шампунем.Дверь в нашу спальню тихонько приоткрылась, и Наташа заглянула внутрь.
Ее светлые кудрявые волосы были растрепаны после уличной стужи, а глаза сияли. В руках она держала объемистую кожаную сумку.
н:Привет, Аличка! — ласково улыбнулась она, проходя в комнату и присаживаясь на край моей кровати. — Вова мне вчера всё рассказал... Ну и натерпелись же вы! Пацаны ваши совсем с ума посходили со своими бандами, головы бы им всем поотрывать за то, что они творят.
Она притворно-сердито покачала головой в сторону коридора, где маячил виноватый Вова, но в ее глазах светилась искренняя, теплая забота. Наташа открыла сумку и бережно достала оттуда странную, невиданную для меня штуку — плотную, сложную конструкцию из мягкой темной ткани на широких липучках, внутри которой прощупывались гибкие металлические пластины.
н: Вот, смотри, что я тебе принесла, — гордо сказала она, демонстрируя вещь. — У нас в травматологии врач один знакомый выписал для своих, а я выпросила. Это импортный ортопедический бандаж на коленный сустав. Дефицит жуткий, в обычных аптеках такого днем с огнем не найдешь. Он плотно фиксирует чашечку и связки, заменяет тяжелый гипс, но при этом позволяет ноге немного сгибаться. Давай примерим.
Наташа аккуратно сняла с моей ноги старый бинт. Опухоль на колене заметно спала благодаря холодным компрессам, которые всю прошлую ночь делал Валера, но сустав всё ещё выглядел воспаленным. Наташа бережно натянула на мою ногу мягкий бандаж и с силой, но очень аккуратно затянула широкие ремни на липучках. Сустав мгновенно сжало плотным, надежным и удивительно приятным кольцом. Напряжение в колене отступило, сменившись чувством невероятной поддержки. Нога больше не казалась чужой, бесполезной плетью.
н: Ну-ка, попробуй встать, — подмигнула мне Наташа, подавая руки.
Я осторожно опустила ноги на пол. Опираясь на плечо Наташи и подошедшего Вовы, я медленно перенесла вес тела на левую ногу. О чудо! Бандаж держал сустав намертво, не давая колену подгибаться или уходить в сторону. Я сделала один осторожный шаг, другой... Больно, конечно, было, но я могла идти! Чуть похрамывая, немного припадая на левую сторону, но я передвигалась сама, без посторонней помощи.
во: Ну вот и отлично! — обрадовался Вова, бережно придерживая меня за локоть. — Наша Аля снова в строю. Только без фанатизма, мелкая. Много ходить все равно нельзя, сустав должен зажить.
а: вов я зна..— Аля не успела продолжить—
В этот момент в прихожей оглушительно, на всю квартиру затрещал тяжелый черный телефон на стене. Мы с Маратом переглянулись — сердце у меня на секунду сжалось от предчувствия.Вова быстро прошел в коридор и снял трубку.
— Да... Да, мам, привет. Да всё нормально у нас, — его голос сразу стал тихим, оправдывающимся. Он замялся, бросив быстрый взгляд на нас через приоткрытую дверь спальни. — Да нет, дома мы. Марат спит еще... Да и Аля тоже. Простудились немного, ага. Да ничего страшного, просто насморк обычный.
Вова вздохнул, слушая далекий, потрескивающий на телефонной линии голос мамы. Затем его лицо сделалось грустным, плечи под олимпийкой опустились.
— Понятно... Да нет, мам, мы всё понимаем. Работа есть работа... Конечно, не переживай, мы тут уже взрослые. Справимся.Целую.
Вова медленно опустил трубку на рычаг и вернулся в комнату.
Он посмотрел на нас с Маратом с легкой, виноватой улыбкой.
а: Не приедут? — тихо спросила я, уже зная ответ.
во: Не приедут, мелкие, — вздохнул Вова, усаживаясь на стул и ероша свои короткие волосы. — У них там на заводе в какая-то крупная авария на линии. Сказали, пока всё не запустят и не подпишут акты — уехать не смогут. До самого января там торчать будут. Извинялись очень. Мама там у автомата чуть не плачет.
Мы с Маратом промолчали. Конечно, внутри шевельнулась легкая, детская обида — Новый год всё-таки, семейный праздник, хотелось побыть всем вместе. Но мы уже прекрасно понимали: времена сейчас тяжелые, девяностые на дворе, и работа — это единственное, что держит нашу семью на плаву. К тому же, родителей тоже можно было понять. Они старались для нас.
м: Ну и ладно! — вдруг весело воскликнул Марат, примиряюще хлопнув ладонью по колену. — Зато вся квартира в нашем распоряжении! Будем праздновать по-нашему!
во; Точно! — поддержал его Вова, поднимая голову и подмигивая нам. — Наташа, ты же с нами празднуешь?
н: Конечно с вами, куда я от вас денусь, — рассмеялась Наташа, нежно обнимая Вову за шею.
И в нашем доме наконец-то началась та самая, долгожданная новогодняя суета. Квартиру наполнял этот ни с чем не сравнимый, сказочный запах свежей хвои, смолы, липких почек и морозного ветра. Он смешивался с запахом мандаринов, создавая непередаваемую атмосферу приближающегося праздника.Затем Вова достал из кладовки огромную, пыльную картонную коробку с елочными игрушками. Мы с Маратом уселись прямо на ковре в зале, бережно разворачивая пожелтевшие советские газеты, в которые были замотаны хрупкие стеклянные сокровища.Но мирно наряжать дерево у нас не получилось. Наш с Маратом характер дал о себе знать уже через пять минут.
м:Слышь, Суворова, — авторитетно заявил Марат, вытягивая из коробки длинную, блестящую серебристую мишуру. — Елку надо наряжать нормально. Завесим ее всю этим дождиком сверху донизу, чтоб блестела, как дискошар. Игрушки вообще не нужны, они старомодные.
а: Ты с ума сошел? — возмутилась я, бережно держа в руках расписной стеклянный шар с нарисованным заснеженным домиком. — Какая лапша, Марат? Это же живая елка, а не швабра! Дождик должен висеть аккуратно, тонкими нитями, а в центре должны быть шары и вот этот космонавт. Посмотри, какой он красивый!
Я показала ему старую, слегка потертую стеклянную фигурку космонавта в скафандре.
м:Фигня твой космонавт, — фыркнул брат, отбирая у меня мишуру. — Он скучный. Давай лучше гирлянду «Космос» повесим горизонтально, кругами.
а: Марат, гирлянду вешают вертикально, зигзагом! — я попыталась забрать у него провод с разноцветными лампочками, но колено предательски норовило подогнуться, и я смешно покачнулась, удерживая равновесие благодаря бандажу. — Отдай сейчас же! Ты всё испортишь!
м: Кто испортит? Я? это ты испортишь! — упрямо тянул провод Марат. —
а: боже Марат, ты олень! — воскликнула я, сердито забирая у него коробку с шарами. — дома будет нормальная, красивая елка!
Вова в это время сидел на диване в углу комнаты, обнимая Наташу за плечи. Наблюдая за нашей перепалкой, он сначала тихо улыбался в кулак, а потом и вовсе начал заразительно, в голос хохотать. Его побитое лицо сморщилось от смеха, рассеченная губа, кажется, снова грозила треснуть, но он не мог остановиться.
во: Слышьте, дизайнеры! — сквозь смех крикнул Вова, вытирая слезы уцелевшим глазом. — Вы мне только дерево не развалите, ладно? Марат, уступи сестре, она девчонка, ей виднее.
м: Да ладно, Вов, она просто ничего не понимает в современном стиле! — ворчал Марат, но провод всё-таки отпустил, смешно надув губы.
а: Ничего я не понимаю? — я победно улыбнулась, вешая космонавта на самую видную ветку в центре. — Я просто берегу семейные традиции. Иди лучше гирлянду в розетку воткни, стилист уличный.
Марат прожил что-то невнятное, но послушно полез под елку, шурша сухой хвоей. Через секунду в комнате раздался тихий щелчок, и елка вспыхнула десятками ярких, разноцветных огней гирлянды «Космос». Огоньки отражались в стеклянных боках шаров, рассыпая по стенам и потолку нашей квартиры праздничные, волшебные блики.
Наташа захлопала в ладоши от восторга, а Вова одобрительно хмыкнул. Мы с Маратом переглянулись — его сердитое лицо тут же расплылось в широкой улыбке, и он несильно толкнул меня плечом в плечо. Наша шуточная битва была окончена.Я стояла у наряженного дерева, аккуратно прислонившись к спинке кресла, чтобы дать отдых ноге. Эластичный бандаж приятно стягивал колено, даря долгожданную свободу движений. Нога почти не болела, а ощущение того, что я снова могу стоять на ногах в своем чистом, украшенном доме, пьянило лучше любого шампанского.
Но под всей этой новогодней суетой, шутками Марата и смехом Вовы, мое сердце продолжало жить своей, особенной жизнью. Я прислушивалась к каждому звуку на лестничной клетке. С Вовой я, конечно, эту тему не обсуждала — старший брат со своими расспросами и пацанской опекой был последним человеком, с которым мне хотелось делиться девичьими секретами. Я вообще не любила выслушивать его поучения о том, кто мне нравится, а кто нет. Мои чувства к Валере были чем-то слишком хрупким и личным, чтобы выставлять их напоказ перед семьей. Но глубоко внутри я ждала его.И теперь, когда я больше не лежала беспомощной больной девчонкой в постели, когда на мне был этот бандаж и я могла стоять сама, мне безумно, до дрожи хотелось увидеть его зеленые глаза.
___________________________________
1770 слов , как вам? ⭐️
божечки , я в таком шоке, на истории почти 20 тысяч читателей, я вообще не ожидала что кто то будет читать то, что я пишу , спасибо вам 🥹