Искрит
Аля сидела на краю кровати Марата, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Марат лежал на спине, закинув руки за голову и безучастно глядя в трещинку на побелке потолка. В комнате было темно, только полоса света из коридора напоминала о том, что Вова еще не спит — там, на кухне, слышался приглушенный рокот мужских голосов: старшие обсуждали завтрашние дела.
м: Ну и влипли мы, Алька, — тихо произнес Марат, не поворачивая головы. — Вовка завтра из меня всю душу вытрясет на этой коробке.
а: Да уж, — Аля вздохнула, уткнувшись носом в колени. — Мне завтра всю квартиру драить.
Марат резко сел, поморщившись от боли в затылке — подзатыльник от Вовы был «фирменным». Он потянулся к тумбочке и извлек из-под кипы тетрадок мятую пачку «Космоса».
м: Слушай, пошли на балкон? — Марат кивнул на стеклянную дверь. — Башка раскалывается, надо покурить. Только тихо.
Они осторожно, стараясь не скрипеть половицами, выскользнули на балкон. Морозный воздух тут же обжег легкие, заставляя Алю плотнее вжаться в пушистую кофту. Марат чиркнул спичкой, огонек на секунду выхватил его сосредоточенное лицо, и в темноту поплыл сизый горький дым.
м: Будешь? — он протянул сигарету сестре.
Аля качнула головой и взяла сигарету.
Они стояли, облокотившись на холодные перила. Внизу, в казанском дворе, тускло горел единственный фонарь, освещая пустую детскую площадку и заваленные снегом «Жигули».
м: Слушай, Аль, — Марат выпустил струю дыма и искоса посмотрел на сестру. — что там с Турбо?
Аля вздрогнула, чуть не выронив локти с перил.
а: Он придурок, ты же знаешь.
Марат усмехнулся, стряхивая пепел вниз.
м: Ага... Только когда он тебя сегодня из гаража выпихивал, чтобы ты под горячую руку Вовке не попала, ты чего-то не сильно брыкалась. И смотрел он на тебя... не так, как всегда.
а: Тебе показалось, — буркнула Аля, чувствуя, как на морозе пылают уши. — Он просто любит покомандовать. Типа он «старший», а мы так, скорлупа.
м: Да ладно тебе врать-то, — Марат повернулся к ней всем корпусом. — Мы же близнецы, я тебя насквозь вижу. Ты когда его видишь, у тебя голос меняется. Ты начинаешь колючки выпускать, как ежик, лишь бы он не догадался, что тебе приятно его внимание. А он... Валера парень непростой. Он дерзкий, да. Но за своих он любого порвет. И сегодня он за тебя перед Вовкой вписался, хоть и по-своему, по-пацански.
Аля молчала, глядя на то, как снежинки медленно оседают на её ресницах. В памяти всплыл момент в гараже: темнота, запах керосина и Турбо, который стоял так близко, что она чувствовала запах его кожанки и табака. Его взгляд — колючий, насмешливый, но в то же время какой-то... тревожный.
а: Он мне не нравится, наверное..— упрямо повторила она, но голос прозвучал неубедительно. ведь врала самой себе в первую очередь — Он слишком... уличный. а что Вова скажет вообще..?
м: Вова — это Вова, ничего он не скажет. тебе по крайней мере точно. — Марат сделал последнюю затяжку и затушил бычок о подошву ботинка. — Но ты присмотрись к нему. Турбо не ко всем так лезет. Он к тебе цепляется, потому что по-другому не умеет. Боится, наверное.
а: Турбо? Боится? — Аля хмыкнула. — Не смеши. Он вообще ничего не боится.
м: Ошибаешься, Алишь. Самые дерзкие больше всего боятся, что их за слабое место заденут. А ты для него — самое то слабое место и есть.
Марат открыл балконную дверь, запуская в комнату клуб пара и холода.
м: Пошли, а то реально вова учует. Завтра тяжелый день. Но ты подумай об этом. «Искрит» у вас так, что скоро весь район подожжете.
Аля зашла в теплую комнату, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, волнительного чувства. Она знала, что Марат прав, но признаться в этом даже самой себе было страшно. Каникулы в 90-х были временем не только опасных приключений, но и первых, болезненных и таких острых чувств, которые врезались в память навсегда.
Холодный воздух еще несколько секунд щипал кожу, а в легких стоял горьковатый привкус «Космоса». Аля быстро скинула кофту, стараясь разогнать руками запах дыма, и нырнула под одеяло, натянув его до самого подбородка.
Марат сел на свою кровать напротив, глядя на сестру. В темноте его глаза блестели.
м: Аль, — прошептал он. — Ты только при Вовке завтра не вздумай характер показывать. Он и так на взводе.
а: постараюсь.. — так же шепотом огрызнулась Аля, хотя сердце предательски пропустило удар. — Марат, он же супер..у него улица. А я... я вообще школьница. Какое «искрит»..
м:Улица улицей, а Валерка тоже человек, — хмыкнул брат. — Ты просто подумай, почему он сегодня не промолчал. Зима вон стоял как вкопанный, слова не вымолвил, а Турбо влез. Влез в разговор старшего брата с сестрой. Это же косяк по понятиям, Аль. Но он пошел на это.
В коридоре послышались тяжелые шаги и звук открывающейся входной двери. брат провожал друзей.Голоса стали громче — гости уходили. Аля затаила дыхание, прислушиваясь.
***
— Ладно, Вов, не кипятись, — донесся до них низкий, с хрипотцой голос Турбо. — Завтра в двенадцать на коробке всё решим. Я их так погоняю, что про гаражи забудут до конца школы.
— Посмотрим, — глухо ответил Вова. — Марата не жалей. А то он возомнил себя тут.
— Понял, — Турбо помолчал секунду, а потом добавил как бы между прочим: — А мелкую... Алю... ты сильно-то не прессуй. Девчонка всё-таки. Напугалась сегодня.
Аля почувствовала, как пальцы на ногах непроизвольно сжались. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на столе.
— Напугалась — значит, дошло, — отрезал Вова. — Всё, давай. До завтра.
***
Хлопнула дверь, щелкнул замок. Спустя минуту дверь в их комнату приоткрылась, и в проеме застыл высокий силуэт Вовы. Он постоял молча, переводя взгляд с одной кровати на другую.
во:Спите? — негромко спросил он.
Марат изобразил сонный стон, а Аля плотнее закрыла глаза, стараясь дышать ровно, хотя в носу всё еще стоял запах табака. Ей казалось, что Вова сейчас учует его, сорвет одеяло и начнется новый виток допроса. но он просто подошел сначала к кровати Марата, поправив ему одеяло потрепал его аккуратно по голове, стараясь не разбудить. затем он подошел к кровати Али и тоже поправил ей одеяло, затем аккуратно провел пальцем по её щеке и молча ушел.
Марат выждал несколько минут и облегченно выдохнул.
м:Пронесло.
Аля лежала, глядя на морозные узоры на окне. Слова Турбо — «не прессуй, напугалась сегодня» — крутились в голове набатом. Зачем он это сказал? Зачем рисковал, зная, какой Вова вспыльчивый?
«Самое слабое место», — всплыли в памяти слова брата.
Она вспомнила, как в гараже Турбо на мгновение загородил её своим плечом, когда Вова сделал шаг в её сторону. Это было так быстро, так незаметно для остальных, но Аля запомнила это каждой клеточкой кожи. Запах кожи, табака и холода.
Она вдруг поняла, что завтрашнего дня ждет не с ужасом, а с каким-то болезненным нетерпением. Ей хотелось увидеть Турбо. Увидеть его взгляд — тот самый, тревожный и колючий. Ей хотелось понять, прав ли Марат.
а: Марат, — тихо позвала она.
м: М-м?
а: а если я реально для него... ну, то, что ты сказал... Что нам делать?
м: Нам? Нам — молчать, — серьезно ответил брат. —А Валерке — молиться, чтобы Адидас не умел читать мысли, хаха. Спи, Алька. все будет хорошо.
Аля закрыла глаза. Перед сном ей почудилось, что на пальцах всё еще остался запах той сигареты, которую они раскурили на двоих с братом. Каникулы, которые должны были быть беззаботными, превращались в сложную, опасную игру, где на кону стояло нечто большее, чем просто прощение брата. В Казани 90-х чувства не выбирали время и место — они просто били под дых, как внезапный удар кастетом, оставляя после себя либо шрамы, либо что-то, что невозможно забыть.
__________________________________
1212 слов.