О твоем здоровье я забочусь, дурында
а: Какой еще штраф? — шепотом спросила она, чувствуя, как от его близости становится жарко, несмотря на мороз.
т: Конфетный, — вдруг ляпнул Турбо, теряя на секунду свою напускную крутость. Он залез в карман куртки и выудил оттуда слегка помятый батончик «Рот Фронт». — На, держи. Чтобы не ворчала.
Аля опешила. Она взяла конфету, не сводя с него глаз. Подколка не удалась, шутка застряла в горле. В этот момент Валера Турбо, гроза местной шпаны и правая рука Адидаса, выглядел как обычный влюбленный мальчишка, который не знает, куда деть свои чувства.
а: Спасибо, — тихо ответила она.
гуфи, которому надоело стоять на месте, внезапно громко гавкнул и дернул поводок. Аля, стоявшая на скользком утоптанном снегу, потеряла равновесие. Она взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, но Валера среагировал мгновенно. Он обхватил её за талию, прижимая к себе, чтобы она не упала.
Её меховая шапка окончательно съехала набок, шарф размотался, открывая раскрасневшееся лицо и выбившиеся пряди волос. Несколько секунд они просто стояли так — посреди пустого заснеженного пустыря, под низким небом девяностых.
Турбо осторожно помог ей выровняться, но руку с её плеча убрал не сразу.
т: Пошли уже, — проворчал он, снова принимая боевой вид. — Вон, Гуф уже след взял. Сейчас точно в гаражи нас затащит.
Они двинулись дальше. Аля развернула конфету и пополам разломила её:
а: На, держи половину. А то замерзнешь, и кто меня тогда от Вовы защищать будет, когда он увидит, что я шарф размотала?
Турбо взял половинку батончика, их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз никто не поспешил отстраниться. Они шли по хрустящему снегу, перебрасываясь привычными колкостями, но оба знали: этот утренний поход за гаражи стал чем-то гораздо большим, чем просто прогулка с собакой.
а:Слышь, Турбо, — крикнула Аля, когда они уже подходили к дому. — ты всё таки баран кучерявый.
т: Дура ты, Суворова, — беззлобно хохотнул Валера, поправляя на ней шапку. — Пошли домой, пока Вова из окна нас не засек. А то сейчас из подъезда выйдет и нам обоим кукушку отвинтит.
Они дошли до двери и Валера отдал ей поводок.Аля стояла в дверях подъезда, придерживая тяжелую железную створку плечом. Ветер с воем пытался захлопнуть её, но Турбо вовремя придержал дверь рукой, не давая им расстаться прямо сейчас. Гуфи, почувствовав близость теплой квартиры, уже нетерпеливо скреб когтями бетонный пол в тамбуре, натягивая поводок и поскуливая.
а: Ну всё, — Аля подняла глаза на Валеру. Из-за морозного воздуха её ресницы и выбившиеся из-под шапки пряди покрылись тонким инеем, превращая её в подобие снегурочки из сказки. — Иди, а то пацаны в качалке хватятся. Скажут, Турбо дезертировал в пользу собаководства.
Валера хмыкнул, но руку с двери не убрал. Он внимательно рассматривал её лицо — раскрасневшееся от холода, живое и чертовски красивое даже под этой нелепой горой одежды. Ему вдруг стало не по себе от мысли, что сейчас она зайдет внутрь, и он снова станет просто «Турбо», бойцом «Универсама», а она — неприкосновенной сестрой Адидаса, к которой нельзя даже прикоснуться.
т:Слышь, Суворова, — он замялся, подбирая слова, несвойственные его обычному уличному лексикону. — Ты это... шарф-то затяни нормально, пока по лестнице идешь. А то Вова увидит, что размотался, решит, что я тебя специально морозил. А мне лишние терки со старшим из-за твоих соплей не нужны.
т: Заботишься о своей репутации, кучерявый? — Аля привычно съязвила, но в её голосе не было яда, только легкая дрожь. Она начала неумело наматывать длинный мохеровый хвост вокруг шеи, но замерзшие пальцы в варежках плохо слушались.
т: О твоем здоровье я забочусь, дурында, — проворчал он. — Дай сюда.
Он сделал шаг в тесный, пахнущий сыростью и старой краской тамбур. Дик радостно закрутился под ногами, путая их поводком. Турбо взял концы шарфа и начал аккуратно, почти бережно укладывать их поверх воротника Али. Его пальцы, огрубевшие от драк и февральского ветра, действовали удивительно нежно. Он был так близко, что Аля чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом бензина и дешевых сигарет — вечных спутников пацанов того времени.
Она затаила дыхание. Когда его пальцы случайно скользнули по её подбородку, по телу пробежала электрическая судорога, заставив забыть о морозе. Валера замер, глядя ей прямо в глаза. Секунда растянулась в вечность. Казалось, он вот-вот нарушит все неписаные правила района и скажет что-то такое, что изменит всё.
Но в этот момент сверху, с лестничной клетки, донесся тяжелый топот и знакомый заливистый свист.
а: Марат! — Аля испуганно отпрянула, едва не наступив на лапу Гуфи.
Турбо мгновенно изменился. Нежность испарилась, сменившись привычной маской уличного авторитета. Он резко отпустил края шарфа и сделал шаг назад, на улицу, снова становясь холодным и недосягаемым.
т: Всё, давай, — громко, нарочито грубо бросил он. — Команду «рядом» дома повтори, а то собака у тебя как неродная, тянет куда попало.
Через мгновение из-за угла лестницы выскочил Марат. На ходу застегивая куртку, он замер, увидев сестру и Турбо в дверях.
м: опа, турбо! — Марат подозрительно прищурился, переводя взгляд с раскрасневшейся Али на невозмутимого Турбо. — Вы че тут, в тамбуре совещание проводите? Алька, ты че такая багровая? Вова тебя обыскался, уже на часы смотрит — ты Гуфи полтора часа выгуливаешь. Думал, тебя уже сугробами завалило.
а; Да Гуф с поводка сорвался и в кусты за гаражами залез, — быстро соврала Аля, поправляя съехавшую шапку. — Едва вытащили, он там за кошкой погнался. Валера помогал его из сугроба выуживать.
м: Помогал он, ага, спасатель Малибу, — хмыкнул Марат, подходя к Турбо и «здороваясь за руку» — крепким мужским рукопожатием. — Ладно, хорошо, что я тебя встретил. Пойдем в качалку, там Адидас всех собирает через пол часа. все наши уже там, ждут. Перетереть надо по поводу вчерашнего замеса с «киноплёнкой».
Турбо кивнул, не глядя в сторону Али, словно её и не было здесь секунду назад.
т: Пошли.
а: Марат, а вы скоро вернетесь ? мы же .. гулять собирались.
м: час максимум Алюх, не успеешь соскучиться
а: даже мысли не было — Марат уже хотел было выдать что то обидное сестре, но Турбо его перебил —
т: Адидас, хорош сиськи мять, пошли уже.
Он развернулся и зашагал прочь от подъезда, привычно сунув руки в карманы куртки. Марат побежал следом и что-то оживленно рассказывая.
Аля осталась стоять в дверях, глядя им в спину. Она чувствовала на своих губах сладкий вкус той самой конфеты «Рот Фронт», а на шее — тепло его рук, которое, казалось, пропитало даже колючий мохеровый шарф.
«Скрывать это будет почти невозможно», — подумала она, затаскивая упирающегося Гуфи в лифт.
В голове уже крутился план на день: встреча с Айгуль, Андреем , Мишей , поход к гаражам... Но всё это было лишь декорациями. Она знала, что сегодня вечером на базе или во дворе, когда пацаны будут обсуждать свои «важные дела», она снова поймает на себе взгляд Турбо. И в этом взгляде будет тайна, которую они пока хранили от всего мира, и в первую очередь — от её братьев.
Девяностые были жестоким временем, где чувства считались слабостью, но в это холодное утро Аля Суворова впервые почувствовала, что эта «слабость» — самое дорогое, что у неё есть.
__________________________________
1109 слов, походу что то намечается 🤭