«love is»
а: Вова спит уже? — брат покачал головой—
в комнате было темно и тихо, только полоска света от уличного фонаря разрезала тяжелый ворс ковра на стене. аля и марат сидели на краю кровати, плечом к плечу, как в детстве, когда прятались от родителей после какой-нибудь проделки. в воздухе еще пахло морозом от одежды брата и сигаретами.
м: вова уехал, — негромко сказал марат, глядя в темноту перед собой. — к медсестричке своей рванул. сказал, чтобы мы спали и дверь никому не открывали. злой он, аль. мы реально перепугались, когда тебя в дк потеряли. вова всех пацанов на уши поднял, думал, тебя увёз кто.
аля ничего не ответила, только крепче обхватила свои колени. она всё еще чувствовала на лице сухие следы от туши. перед глазами, как заевшая пленка, крутилась одна и та же сцена: гдк, медляк и он, обнимающий другую. Турбо, который смотрел на алю так, что у неё перехватывало дыхание, кидал колкости в ее адрес и постоянно угрожал что настукачит про неё брату . она была уверена, что между ними искра. оказалось — просто показалось.
м:аль, ну хватит, — марат осторожно толкнул её плечом. — ты из-за Турбо так убиваешься? я видел, как он с Лилей танцевал. ну дурак он, че с него взять. он же наш, свой, я и подумать не мог, что он так...
м: я не хотела, чтобы вы меня искали, — шепнула аля, кусая губу. — просто не могла там больше находиться. смотреть, как он на неё смотрит. мне казалось, он мне что-то сказать хочет весь вечер, а он...
марат вздохнул. он не понимал этих девчачьих драм, но видел, как сестру ломает изнутри. для него этот парень был другом, братом по крови и по району, и марат до последнего не хотел верить, что эти слезы — его вина.
м:слушай, — марат вдруг повернулся к ней, и его глаза блеснули в полумраке. — вовы часа три не будет, не меньше. давай оденемся и выйдем? просто походим по району.
аля удивленно подняла голову.
а: марат, ты чего? ночь на дворе. вова узнает — голову оторвет. ты же знаешь, что сейчас на улицах творится, время такое...
— не узнает, — отрезал марат, вскакивая с кровати. — мы по-тихому. да и тем более, как бегать с Айгуль за свечами ночью, так ты первая, а как с братом погулять так заднюю дала?
я засмеялась впервые за этот вечер, с братом мне было легко , он знал куда надавить, что ты развеселить меня.
м: я с тобой, кто нас тронет? тебе проветриться надо, а то ты в этой комнате совсем задохнешься от своих мыслей. давай, натягивай свитер и пальто. Казань ночью красивая, когда снег такой валит.
аля посмотрела на брата. в его голосе было столько уверенности и того самого мальчишеского азарта, который всегда её спасал. она медленно кивнула.
через пять минут они, стараясь не скрипеть половицами, выбрались в прихожую. марат помог ей застегнуть тяжелое пальто, сам натянул свою ярко голубую куртку и тихо провернул ключ в замке.
на улице было оглушительно тихо. снег валил крупными хлопьями, превращая серые казанские пятиэтажки в призрачные замки. они шли по пустым дворам, марат придерживал её под локоть на обледенелых участках.
м:знаешь, — тихо сказал марат, когда они вышли к заснеженному скверу. — если он не понимает, какая ты... то он просто слепой. я завтра его увижу — всё равно спрошу, че он там устроил.
а:не надо, марат, — аля прижалась к его плечу, вдыхая колкий зимний воздух. — не порти с ним отношения. он же твой друг.
м:ты мне сестра, аль, — просто ответил марат. — это важнее любого друга.
а: прошу, не нужно..
— ладно. не полезу. пока. но если он еще раз заставит тебя бежать по городу в слезах — я за себя не ручаюсь.
они брели по ночной казани, и аля чувствовала, как ледяной воздух понемногу выдувает из головы ту липкую боль. за каждым углом мог поджидать враг, в каждом окне могла таиться опасность девяностых, но сейчас ей было всё равно. рядом был брат, под ногами скрипел снег, и эта тайная прогулка была лучшим лекарством от разбитого сердца.
они свернули в сторону старой детской площадки, занесенной снегом по самые сиденья качелей. в девяностые эти дворы жили своей опасной жизнью, но сейчас, под покровом густого снегопада, казань казалась уснувшей и почти мирной. марат шел чуть впереди, наступая на сугробы своими тяжелыми ботинками, прокладывая але дорогу.
м:помнишь, как мы тут в детстве штабы строили? — марат обернулся, его лицо в свете желтого фонаря казалось непривычно серьезным. — вова тогда еще за нами присматривал, а сам с пацанами за гаражами курил.
аля слабо улыбнулась. воспоминания о времени, когда самой большой проблемой была разбитая коленка, отозвались тупой болью в груди.
а:помню. тогда всё было проще.
они остановились у железной «паутинки», обросшей инеем. аля прикоснулась к холодному металлу варежкой. тишина давила на уши.
м:аль, — марат подошел вплотную, заглядывая ей под капюшон. — ты же знаешь, что я не слепой. этот придурок... он же весь вечер на тебя косился. я думал, он просто стебется, как обычно. а когда ты убежала, он сам не свой стал. курить ушел, даже лариску свою бросил посреди зала.
аля вскинула голову, сердце пропустило удар.
а:ушел? он... он не остался с ней?
марат хмыкнул, выбивая иней из железной перекладины.
м:не-а. злой был как черт. с пацанами зацепился из-за какой-то ерунды. я тогда не понял, а сейчас смотрю на тебя и думаю... неужели это реально из-за него? вы же друг друга терпеть не можете. вы же как кошка с собакой, грызётесь вечно.
а:так и есть, марат, — аля отвела глаза, чувствуя, как щеки обжигает то ли мороз, то ли стыд. — мы и сейчас друг друга терпеть не можем. просто... мне обидно стало. он мне ничего не обещал, но я видела как он смотрит, потом эти слова за дк.. я просто запуталась.
марат долго смотрел на неё, щурясь от падающего снега. он был её двойняшкой, он чувствовал её фальшь за версту.
гуляли они ещё долго, но когда уже стали замерзать, Марат сказал:
м:пошли домой, а то вова вернется, а нас нет. тогда точно всем достанется.
они повернули обратно. город девяностых провожал их редким воем сигнализаций и тусклыми окнами пятиэтажек. аля шла рядом с братом и думала о том, что завтра этот парень снова придет к ним. и она не знала, чего боится больше — того, что марат и вова начнут лезть , или того, что Турбо будет вести себя так, будто ничего и не было.
***
а снег всё шел, заметая их следы, будто пытаясь спрятать эту ночную прогулку и все их тайны под холодным белым одеялом казанской зимы. Аля лежала в кровати и ждала когда Марат приготовит им чай.
На кухне тихо зашумел чайник. Аля слышала, как Марат достает кружки, стараясь не звенеть ложками. В этот момент в прихожей снова повернулся ключ — тяжело и уверенно. Аля замерла, вжимаясь в подушку и боясь даже вздохнуть.
во:Малые, вы чего не спите? — голос Вовы был хриплым, уставшим, но уже без той ярости, с которой он ввалился домой пару часов назад. Он зашел на кухню, послышался знакомый скрип его бушлата. — Марат, ты чего тут в темноте чаевничаешь?
м:Да не спится, Вов, — Марат мастерски держал голос, хотя Аля знала, как у него сейчас бешено колотится сердце. — Чай вот решил попить. Алька тоже проснулась, говорит, голова раскалывается.
во:Понятно... — Вова сел на табурет, чиркнул зажигалкой. — Я там, кстати, встретил Зиму. Он у подъезда своего околачивался, ждал пацанов.
При упоминании Зимы Аля приподнялась на локте. Зима был не просто другом Вовы и Марата — он был частью их семьи. Он единственный из всей компании мог по-доброму подшутить над Алей, всегда приносил ей жвачки «Love is...» или импортные шоколадки и защищал её так, будто она была и его сестрой тоже. А еще он был лучшим другом Валеры. Если кто-то и знал, что на самом деле творится в голове у того, то только Зима.
м; И что Вахит? — Марат замер с чайником в руке. — Чего не зашел?
во; Да какой там зашел... — Вова тяжело выдохнул дым. — Странный он какой-то. Дерганый. Спросил первым делом, как Аля, дома ли она. чего из дк убежала. Я сказал, что дома, всё путем. Так он, аж выдохнул.
В комнате Али воцарилась звенящая тишина. Она представила лицо Зимы — всегда спокойное и рассудительное, но сейчас, должно быть, нахмуренное и встревоженное. Если Зима так переживал, значит, он видел всё. Видел танец, видел её бегство и, скорее всего, видел то, что сделал Валера после.
м: Про Турбо ничего не говорил? — как бы между прочим спросил Марат, хотя Аля чувствовала, как он напрягся.
во: Сказал, что Турбо «берега попутал», — Вова нахмурился, вглядываясь в огонек сигареты. — Прямо так и сказал: Я его спросил, мол, что случилось-то? А Вахит только рукой махнул, сказал, что Валера сегодня ведет себя как последний придурок и сам не понимает, что творит. Зима злой на него, Марат. Я его таким редко видел. Особенно в отношении Турбо.
Аля уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. Зима. Справедливый, надежный Зима всё понял. Он не стал выгораживать лучшего друга, потому что Аля для него была важнее этих пацанских игр. Он увидел её боль и не остался в стороне.
во;Ладно, допивай и спать, — Вова поднялся. во; Завтра Вахит зайдет. Сказал, Альку проведать хочет.
Аля закрыла глаза. Завтра придет Зима. Он не будет задавать лишних вопросов, не будет требовать признаний.
Метель за окном продолжала бесноваться, засыпая Казань белым саваном, но теперь Аля не чувствовала себя такой одинокой. У неё были братья, и был Зима, который всегда прикроет, даже если обидчик — его самый близкий друг. А та искра между ней и Турбо ... завтра она либо превратится в пожар, либо окончательно замерзнет в сугробах этой бесконечной зимы девяностых.
__________________________________
1566 слов, очень устала писать, как вам?🥹