31 глава
(От лица Элеоноры)
— Да, Стеш, не знаю... Плохо мне в последнее время, — проговорила я в трубку, параллельно разбирая гору документов на столе.
— Эль, может, ты перерабатываешь? — голос подруги звучал обеспокоенно. — Ты же только из больницы вышла, организм ещё не окреп, а ты снова за старое.
— Нуууууу, — протянула я неопределённо.
Ещё немного поболтав о её отношениях с Данте (у них всё было серьёзно, они даже говорили о совместном будущем), я положила трубку и откинулась на спинку кресла.
Стеша права. В последний месяц мне действительно было плохо.
Головокружения стали постоянными спутниками. Спина болела так, будто я разгружала вагоны. Аппетит разыгрался зверский — я могла съесть завтрак, обед и ужин в один присест и всё равно чувствовать голод. И эта сонливость... Ближе к пяти вечера меня вырубало буквально на ходу.
Я вспомнила, как в последнюю неделю засыпала за рабочим столом, а просыпалась уже в спальне, в пижаме, с Аресом рядом. Он приносил меня, укрывал, сам ложился рядом. Ни разу не упрекнул, не спросил, просто заботился.
— Глупая, — прошептала я себе.
Часы показывали пять вечера. Пора ехать домой. Сегодня я работала у отца, а не удалённо, как обычно. Два часа дороги в одну сторону — сомнительное удовольствие, но я не хотела оставаться у родителей. Там было спокойно, но... не дома. Не с ним.
Я закрыла кабинет, спустилась к машине — и тут зазвонил телефон.
— Дочь, привет, — голос отца звучал напряжённо. — Езжай домой. После работы сразу ко мне.
— Пап, что случилось? — я замерла.
— Потом объясню. Езжай.
И сбросил.
У меня внутри всё оборвалось.
Руки начали дрожать. Я пыталась успокоить себя глубокими вдохами, но паника накатывала волнами. Что случилось? С мамой? С Аресом? С кем-то из близких?
Дорога, которая обычно занимала час, растянулась для меня в вечность. Я вцепилась в руль, гнала, нарушая все мыслимые правила, и молилась, чтобы все были живы и здоровы.
Охрана у ворот родительского дома пропустила меня без вопросов. Я вылетела из машины и почти бегом направилась к дому. Ноги стали ватными, когда я поднималась на крыльцо.
На кухне-гостиной сидели мама и папа. Оба напряжённые, с каменными лицами.
— Пап, — выдохнула я, переводя дух. — Что случилось?
Он тяжело вздохнул, переглянулся с мамой.
— Эль, какое-то время тебе придётся пожить у нас, — сказал он.
Я села на диван рядом с мамой, непонимающе глядя на отца.
— Дочь, сейчас опять сложная ситуация, — продолжил он. — Я думаю, это ненадолго. Но важно, чтобы ты была рядом с нами. В безопасности.
Я молча кивнула. Вопросов не было. Только одна мысль билась в голове: «Твою за душу, Арес... Ты как?»
Поднявшись в свою старую комнату, я первым делом набрала его номер.
— Элечка, — голос Ареса звучал устало, но тепло. — Прости, что всё так спонтанно. Максимум на неделю-две.
— Да пофиг, — перебила я. — Ты как?
Он тяжело вздохнул. И мы начали рассказывать друг другу о прошедшем дне — он о своих разборках с остатками восточных, я о бесконечных отчётах и дурацком самочувствии.
— Люблю тебя, Эля, — тихо сказал он перед тем, как попрощаться.
— И я тебя.
Я положила трубку и выдохнула. Голос его был уставшим, но живым. Значит, всё не так плохо.
В дверь постучали.
— Да, — отозвалась я.
Вошел мама с огромной сумкой.
— Элечка, вот вещи твои передали, — она поставила сумку на пол. — Арес постарался, всё собрал.
Я кивнула, забирая сумку. Мама присела рядом на кровать.
— Дочь, ты как? — спросила она, вглядываясь в моё лицо. — Бледная какая-то...
— Всё хорошо, мам, не переживай, — я положила голову ей на плечо.
— Ты уверена, что не беременна? — осторожно спросила она. — А то мало ли что... Симптомы у тебя...
Я промолчала.
Не потому, что не хотела говорить. Просто сама не знала ответа. Да, я не против детей. Когда-нибудь. Но сейчас... сейчас такая нестабильная ситуация. Работа, восточные, вечная опасность. Имею ли я право приводить ребёнка в этот мир?
Мы сидели молча минут тридцать. Просто сидели — мама гладила меня по голове, я слушала её дыхание. Потом она ушла.
Я разобрала вещи. Арес положил всё необходимое — и даже больше. Мою любимую пижаму, книгу, которую я читала, зарядку, косметичку. И маленькую записку: «Скучаю. Возвращайся скорее. Твой А.».
Я улыбнулась сквозь слёзы.
Внизу позвали ужинать, но я не пошла. Не хотелось. Просто легла в кровать, уставилась в потолок и провалилась в сон ровно в десять вечера, как в лучшие времена.
---
— Бля-я-ять...
Я застонала сквозь сон.
Очередной кошмар — я даже не запомнила его, только липкий холодный пот и трясущиеся руки. Но главным было не это.
Боль.
Сильная, накатывающая волнами боль внизу живота. Я скрутилась, пытаясь перетерпеть, но становилось только хуже.
Я кое-как встала, добрела до ванной. Включила свет — и замерла.
На пижаме, внизу, были красные пятна. Кровь.
Паника захлестнула с новой силой.
— Мама... — прошептала я, но голос не слушался.
Я вышла в коридор, держась за стены. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью. Спустилась на кухню, дрожащими руками налила воды — горло пересохло так, что я не могла говорить.
Голова закружилась, перед глазами поплыло.
И в этот момент я увидела маму. Она спускалась по лестнице в халате, с встревоженным лицом.
— Эля! Эляяя! — закричала она, подбегая ко мне.
Я попыталась ответить, но ноги подкосились. Мама подхватила меня, закричала что-то охране. Через секунду появились двое парней, подхватили меня под локти и понесли к машине.
— Скорую! Вызывайте скорую! — кричала мама.
— Не успеем, — ответил кто-то из охранников. — Сами довезём, здесь недалеко.
Мама побежала за папой. Через минуту они уже сидели в машине, папа сжимал в руках какие-то документы.
Мы летели на бешеной скорости. Все звуки для меня слились в один сплошной гул. Боль накатывала и отступала, накатывала и отступала. Я сжималась в комок на заднем сиденье, мама гладила меня по голове и что-то шептала.
Минут через пятнадцать мы подъехали к медицинскому центру. Сквозь мутное сознание я узнала его — тот самый, где я лежала после леса.
Охрана потащила меня внутрь, родители бежали рядом. На входе меня уже ждали врачи.
Последнее, что я увидела перед тем, как отключиться — испуганное лицо мамы.
---
(От лица Ареса)
— Передай ему, чтоб он шёл нахер, — проговорил я Данте, сбрасывая очередной звонок.
— Командир, ты охренел? Это же наш человек на восточных, — Данте смотрел на меня с удивлением.
— А мне плевать. Если он ещё раз проявит инициативу без согласования, я его лично...
Я не договорил. В последний месяц нервы были на пределе. Восточные территории, которые мы присоединили, оказались не подарком, а огромной головной болью. Мелкие группировки, не желающие подчиняться, прятались по норам и периодически напоминали о себе. А главное — кто-то из них передал информацию, что Элю снова хотят похитить.
Поэтому я и договорился с её отцом. Эля поживёт у родителей, пока я не вычищу всех тараканов. Сказать ей правду я не мог — она бы не уехала. Или уехала бы, но с кучей переживаний. А ей сейчас нужен покой.
— Всё, — я откинулся на спинку кресла. — Перекур.
Мы с Данте вышли на балкон, закурили. Ночной город сверкал огнями, где-то внизу шумели машины. Я смотрел на огни и думал о ней.
Как она там? Не переживает? Ест нормально? Спит?
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Раньше я никогда не думал о таких вещах. А теперь...
Телефон завибрировал. Елена, мать Эли.
— Арес, ёпт твою мать, — с ходу начала она. — Не знаю, что ты ей там говорил сегодня, но у неё угроза выкидыша. Откуда у тебя такая феноменальная способность калечить мою дочь?!
Мир рухнул.
— К... как? — голос мой звучал потерянно. — Угроза выкидыша... это же только при беременности...
— Успокойся, Ромео! — фыркнула Елена. — Она сама не знала. Я ей намекала, но она не хотела верить. К твоему сведению,нашего согласия на операции по закону недостаточно. Мы в той же клинике, что и в прошлый раз. Приезжай.
Она положила трубку.
— Арес? — Данте смотрел на меня с беспокойством. — Что случилось?
Но я уже бежал к лестнице.
---
(Ближе к утру)
— Бля-я-ять, — прорычал я, стоя перед врачом. — Кто-нибудь скажет мне, что с Элей?!
Врач — тот самый Михаил Иванович — тяжело вздохнул и жестом пригласил меня в кабинет.
— Слушай, Арес, — начал он, усаживаясь за стол. — Срок у неё совсем маленький. Три недели, может, чуть больше. На таком сроке беременность больше всего подвержена рискам. Из-за стрессов, из-за эмоционального состояния...
— Из-за меня, — закончил я.
— Из-за всего, — поправил он. — Но главное: угрозу выкидыша мы сняли. Благодари тёщу и тестя — они быстро среагировали, привезли вовремя. Сейчас иди к ней в палату. Она просила тебя.
Я вышел из кабинета в каком-то тумане.
Из-за меня чуть не погиб мой ребёнок.
Мой.
Ребёнок.
Странное ощущение. Я никогда не думал о детях. В моём мире дети — это обуза, слабость, мишень. Но сейчас... сейчас внутри разрасталось что-то тёплое, огромное, незнакомое.
Я могу стать отцом.
Я буду отцом.
Я шёл по коридору и молился. Всем богам, которых не знал, всем силам, которые есть на свете. Только бы с ней всё было хорошо. Только бы с ними обоими.
В палату я зашёл тихо, стараясь не шуметь. На часах было пять утра, за окном только начинало светать.
Эля не спала.
Она сидела на кровати, опираясь на подушки, и читала какую-то книгу. Бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Но живая.
— Эля, — я подошёл, сел на край кровати. — Как ты?
Она подняла на меня глаза. В них стояли слёзы.
— Арес...
И разрыдалась.
Я прижал её к себе, обнял крепко-крепко, боясь сделать больно.
— Тише, тише, — шептал я, гладя по спине. — Всё хорошо. Я здесь. Мы вместе. Это главное.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Арес, — сказала она тихо. — Ты знал, что станешь отцом?
И только тогда новость дошла до меня окончательно.
Не умом — сердцем.
Я сполз с кровати, встал на колени рядом, взял её руку в свои.
— Спасибо тебе, Элечка, — сказал я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — За эту прекрасную возможность. Я знаю, мы будем отличными родителями. Спасибо, что перенесла это всё в одиночку. Прости меня. Я должен был быть рядом.
Она покачала головой, пытаясь возразить, но я не дал.
Я просто поцеловал её.
Долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.
Потом я лёг рядом, на узкой больничной койке, обнял её и притянул к себе. Мы молчали, глядя в потолок, слушая дыхание друг друга.
Ближе к восьми утра, когда за окном окончательно рассвело, я почувствовал, что она засыпает.
— Вместе? — прошептала она сквозь дрёму.
— Навсегда, — ответил я, целуя её в макушку.
И мы уснули. Вдвоём. Навсегда.
---
КОНЕЦ