Линия разлома

°༄
⋆*∗

Иногда самый громкий шум — это тот, что остаётся после тишины.

POV: Tey'ana °༄
⋆*∗

Я ушла, не оборачиваясь, и остановилась только тогда, когда шум воды за спиной стал тише, почти слился с ветром и дыханием. Песок под ногами был тёплым, мягким, но я почти не чувствовала его — тело всё ещё держало напряжение, как после удара, который так и не случился до конца, но остался внутри. Я опустилась на него резко, не подбирая позу, не пытаясь выглядеть собранной, но через секунду всё равно выпрямилась — спина сама нашла привычное положение, плечи выровнялись, пальцы на коленях сжались чуть сильнее, чем нужно, и только тогда я позволила себе закрыть глаза на короткий миг.

Перед взглядом всё ещё стояло это движение — чужая рука на запястье, резкая, уверенная, не дающая завершить начатое, и мой ответ, такой же быстрый, почти рефлекторный. Я не думала, когда толкнула. Тело сделало это само. И теперь именно это раздражало сильнее всего — не он, не слова, не ситуация, а то, что я позволила себе потерять контроль. Я медленно выдохнула, провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть остаток этого момента, но он не уходил, только становился чётче.

Через некоторое время я услышала шаги. Лёгкие, но уверенные — без спешки, без колебания. Я не повернула головы сразу, давая себе ещё секунду, чтобы собрать то, что осталось от внутреннего равновесия, и только потом перевела взгляд чуть в сторону. Он остановился не слишком близко, но и не на расстоянии, за которым можно было бы сделать вид, что это случайная встреча. Как всегда — ровно там, где нужно.

Я не искала слов, потому что знала — правильных здесь не будет. И всё же сказала то, что было ближе всего к правде.

— Я не рассчитала силу. Прости, — голос прозвучал ровно, почти спокойно, но в нём не было ни оправдания, ни попытки смягчить. Просто факт, который нельзя было обойти. Я отвела взгляд к воде, следя за тем, как она двигается, будто это могло помочь удержать мысли в порядке. — Ты не должен был меня останавливать, — добавила я тише. Не обвиняя, не споря. Просто так, как это ощущалось в тот момент. Пауза повисла между словами, и я на секунду задержала дыхание, прежде чем продолжить. — Но я не должна была тебя толкать.

Я слышала только, как вода тихо касается берега, и его дыхание рядом — ровное, без спешки. Он не перебивал, не вставлял слова раньше времени... как будто действительно дал мне договорить до конца.

Только после этого он чуть выдохнул.

— Ты не рассчитала, — повторил он спокойно, без упрёка. — Я понял, — на секунду я сжала пальцы, не отводя взгляда от воды. Пауза не давила, но и не отпускала. — А я не должен был хватать тебя так резко, — добавил он чуть тише. Я всё-таки повернула голову. Он смотрел прямо, но без напряжения — не защищаясь и не нападая. Просто... честно. — Мы оба не рассчитали, — сказал он, и в голосе мелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Бывает.

Это не было «всё нормально». И не было «ты виновата». Он чуть наклонил голову, задержав на мне взгляд на долю секунды дольше.

— Ты бы всё равно не ударила, — добавил он уже тише. Я молчала, позволяя тишине лечь между нами, и не двинулась с места. Не потому что не могла — потому что не собиралась уходить снова. Если он уйдёт — это будет его решение. Если останется — мне придётся выдержать это до конца. Я чувствовала, как напряжение постепенно уходит из плеч, но не полностью, оставляя после себя ту самую собранность, которая не даёт расслабиться до конца, даже когда всё уже произошло.

Я не смотрела на него прямо, но ощущала присутствие так же ясно, как если бы взгляд был прикован. И в этом было что-то странно устойчивое: он не отступил, не сделал шаг назад, не попытался разрядить ситуацию словами, которые здесь были бы лишними. Просто стоял. И именно это делало всё происходящее более... настоящим, чем любые извинения.

Ветер с воды стал сильнее, зацепил влажные волосы, и я машинально убрала их с лица, только чтобы занять руки. Несколько секунд прошли в полном молчании, но оно уже не давило, как раньше. Оно было... выверенным. Как будто каждый из нас ждал не ответа, а того, что станет понятно без слов. Я медленно выдохнула ещё раз и наконец повернула голову чуть сильнее, встречаясь с ним взглядом. Не удерживая, не проверяя — просто прямо. И в этот раз я не отвела глаза первой.

— Аонунг задира, — сказал он, смотря на меня, — он и нас с Ло'аком доставал в начале. Не обращай внимания...

Я чуть склонила голову, рассматривая его несколько секунд так внимательно, будто пыталась понять, серьёзно ли он сейчас это сказал.

— Ты сейчас пытаешься успокоить меня? — спросила я. В уголке его губ мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— А получается? — я медленно перевела взгляд обратно на воду.

— Пока не знаю, — честно ответила я. — Но это странно.

— Что именно? — спросил он и на этот раз я посмотрела прямо.

— Что после тебя мне уже не хочется никого ударить, — я почти сразу отвела взгляд снова, будто сама не собиралась говорить это вслух. Он усмехнулся уже заметнее.

— Это был комплимент?

— Не привыкай, — ответила я сразу.

— Тэй'ана, всё правда наладится, — сказал Нетейам мягче. Я усмехнулась едва заметно.

— Легко говорить, когда это уже твой дом, — сказала я, но он ничего не ответил сразу. И это почему-то разозлило сильнее. — Что? — я повернула голову. — Скажешь, что со временем всё станет нормально?

— Нет, — ответил он неожиданно спокойно. — Не скажу.

— Тогда зачем ты вообще со мной возишься?

Он не ответил сразу. И, кажется, впервые за всё время действительно задумался. Я смотрела на него, ожидая чего угодно — привычного спокойствия, правильных слов, попытки сгладить — но он молчал слишком долго и в этой короткой паузе вдруг стало слишком ясно: у него нет готового ответа. Это почему-то задело сильнее, чем если бы он соврал. Нетейам опустил взгляд на песок, провёл ладонью по влажной коже на предплечье, будто собирая мысли, и только потом снова посмотрел на меня.

— Не знаю, — сказал он честно. Наверное, это был последний ответ, который я ожидала услышать. Он усмехнулся краем губ — тихо, почти устало. — Сначала потому, что отец попросил присматривать за тобой, — сказал он спокойнее. — Потом... уже не только поэтому.

Я почувствовала, как внутри снова появляется то странное напряжение, которое не имело ничего общего со злостью. И именно поэтому мне захотелось немедленно прекратить этот разговор. Потому что он становился слишком настоящим. Я отвела взгляд первой, резко, почти сразу, будто задержись ещё на секунду — и он увидит больше, чем должен. Ветер снова прошёлся вдоль берега, шевельнул влажные пряди у лица, принёс запах соли и нагретых солнцем водорослей, но даже это не помогло вернуть привычную ясность в голове. Всё внутри почему-то стало слишком тихим. А тишина всегда была хуже злости. Я резко поднялась на ноги, стряхивая с ладоней налипший песок.

— Ты странный, — сказала я, не глядя на него. Позади послышался короткий смешок — тихий, почти выдох.

— Мне уже говорили.

— Нет, — я качнула головой. — Я серьёзно, — теперь я всё-таки посмотрела на него. Нетейам сидел всё там же, чуть опираясь руками назад, и смотрел на меня спокойно, без насмешки, без желания превратить всё в шутку. И почему-то именно это раздражало сильнее всего.

— Я тоже, — ответил он. Несколько секунд я просто сидела, глядя на него, пытаясь понять, как у него получается быть таким... ровным. Не холодным, не безразличным, а просио устойчивым, как будто его невозможно вытолкнуть из равновесия окончательно. Это было непривычно. Я коротко выдохнула и отвернулась раньше, чем разговор снова успел уйти туда, куда мне не хотелось его пускать.

— Мне нужно пройтись, — сказала я уже тише. Он не стал спрашивать куда. И не попытался остановить. Только поднялся следом — медленно, без резких движений, стряхивая с рук песок, и на секунду я уже решила, что он снова пойдёт за мной. Но Нетейам остался на месте.

— Не уходи далеко, Тэй'ана, — сказал он спокойно. Я усмехнулась краем губ, уже стоя к нему спиной.

— Это приказ?

— Это просьба.

Почему-то именно после этого я всё-таки остановилась на секунду дольше, чем собиралась. Потом снова пошла вперёд — вдоль берега, туда, где песок постепенно сменялся влажной землёй и корнями деревьев, выступающих наружу из тени. Шум воды за спиной становился тише с каждым шагом, растворяясь в шелесте листвы и редких криках морских существ где-то высоко над кронами.

Здесь воздух был тяжелее и теплее.

Лес Меткайина не был похож на джунгли моего дома — меньше гигантских деревьев, меньше густой темноты, но больше влажности, переплетённых корней и странных растений, свисающих с ветвей почти до самой земли. Свет проходил сквозь листву рваными пятнами, двигаясь вместе с ветром, и от этого всё вокруг казалось живым, постоянно меняющимся. Я замедлила шаг только когда убедилась, что берег больше не видно. И только тогда позволила себе остановиться окончательно. Я медленно провела ладонью по предплечью, всё ещё ощущая на коже остаточное тепло его пальцев там, где он схватил меня в воде. Это воспоминание должно было раздражать. Но вместо этого внутри снова появилось то самое странное чувство — тихое, упрямое, от которого хотелось либо сбежать, либо понять его до конца.

Я раздражённо выдохнула и прислонилась спиной к широкому изогнутому стволу, закрывая глаза всего на секунду. И именно в этот момент где-то совсем рядом хрустнула ветка.

Хруст был совсем рядом — короткий, сухой, слишком осторожный для хищника и слишком лёгкий для кого-то вроде Аонунга или Ло'ака. Я открыла глаза сразу, выпрямляясь от дерева прежде, чем успела подумать. Тело среагировало быстрее разума — привычно, резко, готовое к угрозе ещё до того, как она появится. Но из-за переплетённых корней вышла Кири. Она тоже остановилась, заметив, насколько быстро я напряглась, и почти сразу подняла ладони чуть в стороны — не защищаясь, а показывая, что не собирается подходить резко.

— Прости, — сказала она мягко. — Я не хотела тебя напугать. И не знала, что ты здесь.

Я медленно выдохнула, заставляя плечи расслабиться хотя бы немного. Сердце всё ещё билось быстрее, чем должно было, и это раздражало.

— Разве ты не была с остальными? — спросила я, чуть нахмурившись. Кири едва заметно качнула головой и подошла ближе, но всё равно остановилась на расстоянии, которое не давило.

— Была, — ответила она спокойно. — Но... ненадолго, — уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти виноватой улыбке. — Вода мне нравится, но лес — больше.

Я невольно оглянулась вокруг, прислушиваясь к шелесту листвы над нами. Здесь действительно было легче дышать. Меньше голосов и взглядов. Всё двигалось медленнее. Кири тоже посмотрела наверх, туда, где между ветвей проходил свет.

— Здесь тише, — сказала она уже совсем негромко, будто не мне, а самому месту вокруг. После этого между нами повисла короткая пауза. Не неловкая — скорее осторожная, как будто обе ещё не понимали, насколько близко можно подходить друг к другу без необходимости защищаться. Потом Кири снова перевела взгляд на меня.

— Ты не против, если я побуду с тобой немного? — спросила она. — Мы можем просто посидеть здесь... или пройтись недалеко.

Она сказала это так спокойно, без жалости, без попытки «позаботиться», что я не почувствовала привычного желания сразу отказаться. Несколько секунд я просто смотрела на неё, пытаясь понять, чего она на самом деле хочет. Но в её лице не было ничего скрытого — только тихая искренность, к которой я всё ещё не привыкла. Я медленно отвела взгляд в сторону и коротко пожала плечом.

— Я не против, — сказала я наконец. И почему-то Кири улыбнулась так, будто этого ответа ей действительно было достаточно.

Мы пошли медленно, почти бесцельно, не выбирая направления — просто двигаясь между деревьями туда, где было меньше света и меньше слышно море. Под ногами мягко пружинила влажная земля, корни переплетались так густо, что иногда приходилось переступать через них почти на ощупь. Воздух здесь был тяжёлым от влаги и запаха растений, незнакомых мне до сих пор, но в этом не было той удушающей тесноты, которая появлялась среди большого количества людей.

Кири шла рядом тихо. Настолько тихо, что временами я забывала о её присутствии, пока не замечала боковым зрением движение светлых бусин в её волосах или мягкий отблеск солнца на коже. Она не пыталась всё время говорить, и, наверное, именно поэтому рядом с ней не хотелось сразу закрываться.

Через некоторое время мы остановились у огромного дерева, корни которого поднимались над землёй широкими дугами, образуя что-то вроде естественного укрытия. Кири первой села на один из них, проводя пальцами по шершавой коре так осторожно, будто дерево могло чувствовать прикосновения. Я осталась стоять ещё пару секунд, наблюдая за ней. Она снова выглядела задумчивой. Не так, как те, кто просто о чём-то размышляют. В ней было что-то другое — будто часть её внимания постоянно находилась не здесь. Не рядом. Где-то глубже. Я медленно села напротив, опираясь плечом о корень.

— Ты всё время так смотришь, — сказала я наконец.

— Как? — Кири подняла голову.

— Как будто слушаешь что-то, чего остальные не слышат, — на секунду она замерла. И я почти сразу поняла, что попала точно. Её взгляд чуть дрогнул, но не от страха, скорее от неожиданности, что это заметили. Несколько секунд Кири молчала, глядя куда-то в сторону деревьев, и только потом тихо выдохнула.

— Иногда мне кажется, что я действительно что-то слышу, — призналась она. — Или чувствую. Я не знаю, как это объяснить нормально, — я ничего не сказала, позволяя ей продолжить самой. — С детства так, — её голос стал тише. — Эйва... будто ближе ко мне, чем к другим. Иногда я чувствую вещи раньше, чем они происходят. Иногда понимаю то, чего не должна понимать. А иногда наоборот, ничего не понимаю совсем, — она коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — И хуже всего, что никто не может объяснить, почему так.

Теперь становилось понятно, почему в ней было столько внутренней тишины. Она не выглядела странной — просто той, кто слишком долго живёт рядом с тем, чего не может объяснить даже самой себе.

— Это пугает тебя? — спросила я спокойно, Кири задумалась.

— Иногда, — ответила честно. — А иногда мне кажется, что я просто схожу с ума.

— Кири... — я невольно усмехнулась краем губ, — Те, кто сходят с ума, обычно не задаются этим вопросом.

— Откуда ты знаешь? — она посмотрела на меня чуть удивлённо. Я отвела взгляд в сторону.

— Потому что по-настоящему опасны те, кто уверен в своей правоте полностью.

Ветер прошёлся между деревьями, зашуршав листьями над головой. Кири опустила взгляд на свои руки, переплетая пальцы между собой.

— Иногда я думаю, что Эйва пытается мне что-то показать, — сказала она после паузы. — Но я не понимаю что именно. И из-за этого становится страшно. Будто все вокруг ждут от меня ответов, которых у меня нет.

— Тогда перестань пытаться найти их сразу.

— Что?

— Не всё обязано становиться понятным сразу, — сказала я спокойно. — Иногда вещи существуют раньше, чем мы начинаем их понимать. Это не делает их неправильными, — Кири смотрела на меня теперь очень внимательно.

— Ты говоришь так, будто сама через это проходила.

— Я много через что проходила, — я коротко усмехнулась. Пауза снова стала тише леса вокруг. Потом Кири неожиданно отвела взгляд и произнесла уже совсем другим голосом.

— Я устала убегать.

— От кого? — она не ответила сразу. И мне уже не понравилась эта пауза.

— От него, — сказала она наконец очень тихо. — От синего полковника. Куоритч... — Кири сжала пальцы сильнее. — Он приходит снова и снова, — продолжила она. — Куда бы мы ни ушли. И я знаю, что папа делает всё возможное, но... — она запнулась, тяжело выдохнув. — Иногда мне кажется, что это никогда не закончится.

— Закончится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что никто не может преследовать кого-то вечно, — сказала я ровно. — Даже самые упрямые хищники однажды ошибаются.

— Ты говоришь как охотник, — Кири тихо усмехнулась.

— Я и есть охотник, — ответила я и она впервые за весь разговор улыбнулась чуть свободнее, но улыбка быстро исчезла снова.

— Я хочу домой, — сказала она вдруг почти шёпотом. — По-настоящему домой. В Оматикайя, — её взгляд стал далёким, будто она уже видела перед собой леса своего клана. — Здесь красиво... и Меткайина добры к нам, но всё равно это не наше место. Я скучаю по деревьям, по воздуху после дождя. По тому, как звучит лес ночью, — я слушала молча и понимала её лучше, чем она могла подумать.

— Дом — это не место, которое можно перестать чувствовать, — сказала я тихо. — Даже если уходишь очень далеко.

— А если уже не знаешь, где он? — Кири медленно перевела на меня взгляд. На этот раз я молчала дольше. Потому что этот вопрос был слишком знакомым.

— Тогда остаётся искать тех, рядом с кем дышать легче, — ответила я наконец. — Иногда это единственное, что похоже на дом.

Кири ещё какое-то время молчала после моих слов, задумчиво глядя куда-то вверх, туда, где между листьями медленно двигался свет. Потом тихо выдохнула и чуть улыбнулась самой себе, будто вспомнила что-то давнее.

— В детстве Нетейам постоянно таскал меня по лесу, — сказала она неожиданно. — Когда я опять уходила слишком далеко одна, — я перевела на неё взгляд, но ничего не сказала, позволяя продолжать. — Мама злилась, потому что я всё время пропадала где-нибудь среди деревьев, — Кири тихо усмехнулась. — А он каждый раз находил меня раньше остальных, даже когда я специально пряталась.

— И что потом? — спросила я скорее машинально.

— Ничего, — она пожала плечом. — Просто садился рядом. Иногда молчал, иногда начинал рассказывать что-нибудь, пока я сама не соглашалась вернуться, — уголки её губ дрогнули теплее. — Он никогда не любил заставлять.

Я отвела взгляд к корням под ногами. Почему-то это звучало слишком знакомо. Кири, кажется, заметила это, но не стала заострять внимание. Только провела ладонью по шероховатой коре рядом с собой и продолжила уже спокойнее:

— Когда мы были маленькими, он вообще всё время пытался всех спасти. Даже там, где его об этом не просили, — теперь в её голосе появилась лёгкая усталость, смешанная с теплом. — Иногда это раздражало, особенно Ло'ака. Он ведь пытается играть в взрослого.

— Верю, — ч невольно усмехнулась краем губ. Кири тихо засмеялась, но почти сразу снова стала серьёзнее.

— Просто обычно Нетейам очень быстро понимает, когда кому-то нужно пространство, — сказала она после паузы. — И умеет отойти вовремя, — на этот раз я уже ничего не ответила. Потому что слишком хорошо поняла, к чему она ведёт. Несколько секунд лес снова наполнился только звуками ветра и далёкой воды. Потом Кири всё-таки посмотрела на меня чуть внимательнее. — Но с тобой почему-то не отходит, — сказала она тихо. — Даже когда ты делаешь всё, чтобы он это сделал.

Я сразу качнула головой, слишком быстро, почти раньше, чем она договорила до конца.

— Нет, — сказала я ровно. — Тебе кажется, — Кири не перебила, но я уже видела по её взгляду — не поверила. Я отвела глаза в сторону, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая жёсткость, та самая, которая появляется всякий раз, когда разговор начинает подходить слишком близко. — Для вашей семьи я всё равно останусь чужой, — продолжила я спокойнее, — и опасной. Просто сейчас все делают вид, что это можно терпеть.

Слова прозвучали ровно, без обиды, почти сухо. Как факт, который я давно приняла. Кири нахмурилась сразу. Не резко — скорее так, будто ей действительно не понравилось то, что она услышала.

— Это не так, — сказала она тихо. Я усмехнулась краем губ, но без веселья.

— Кири, твоя мать даже не здоровается со мной.

На секунду она замолчала, и я уже решила, что ответа не будет. Но потом Кири медленно покачала головой.

— Мама боится за нас, — сказала она честно. — После всего, что случилось... она теперь почти всех сначала воспринимает как угрозу, — её взгляд стал серьёзнее. — Но это не значит, что она тебя ненавидит, — я ничего не ответила. Потому что между «не ненавидит» и «принимает» была слишком большая разница. Кири, кажется, поняла это без слов. — А папа вообще пытается вести себя так, будто всё под контролем, даже когда это не так, — продолжила она чуть мягче. — Ло'ак злится на всё новое прежде, чем успевает подумать. Тук просто пока тебя побаивается... а Цирея, по-моему, уже решила, что должна тебя спасти, — я невольно тихо фыркнула. Это прозвучало слишком похоже на правду. Кири улыбнулась едва заметно, но потом снова стала серьёзной. — Но Нетейам не умеет притворяться рядом с теми, кто ему неприятен, — сказала она спокойно. — И я никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого-то, кого считает чужим.

— Ты слишком много додумываешь, — сказала я тише и почти сразу отвернулась.

— Возможно, — легко согласилась Кири. — Но я всё равно думаю, что ты ошибаешься насчёт нас. Не все здесь хотят видеть в тебе врага.

Я долго молчала после этого, слушая шелест листьев над головой. А потом тихо спросила, сама не успев понять зачем:

— А если я всё-таки опасна?

— Тогда, — Кири посмотрела на меня без страха, — ты бы не задавала этот вопрос.

Тишина после её слов повисла между нами мягко, но плотно, как тёплый воздух перед дождём. Я не ответила сразу. Просто отвела взгляд в сторону, туда, где между корней пробивался солнечный свет, и неожиданно поймала себя на том, что больше не чувствую привычного желания спорить. Это было странно. Именно поэтому я услышала шаги почти сразу. Два разных ритма — один ровный, знакомо спокойный, второй быстрее и тяжелее, будто человек идёт раздражённым ещё до того, как дошёл.

Кири тоже подняла голову.

Через несколько секунд между деревьями появились Нетейам и Ло'ак. Листья тихо качнулись за их спинами, пропуская свет, и на короткий миг всё выглядело слишком спокойно для того, как быстро Ло'ак окинул нас взглядом.

— Вот вы где, — бросил он. Я медленно поднялась с корня, стряхивая с ладоней мелкие кусочки коры, и чуть склонила голову в его сторону.

— Что такое? — спросила я спокойно. — Скучал... или волновался? — Ло'ак сразу фыркнул.

— Волновался, — ответил он с такой интонацией, будто само слово его раздражало. Потом кивнул в сторону Кири. — За неё.

— Конечно, — я усмехнулась краем губ.

— Даже не начинай, — буркнул он уже тише, подходя ближе. Потом, не спрашивая, взял Кири за руку, явно собираясь увести её обратно к берегу прежде, чем разговор снова уйдёт не туда. Но Кири почти сразу выдернула руку... не резко, не грубо, а скорее привычно, как человек, которому надоело, что его пытаются тащить без спроса.

— Ло'ак, — сказала она с мягким раздражением. — Я не потеряюсь.

— Да-да, конечно, — он закатил глаза. — Именно поэтому мы полпоселения обошли, — Кири только покачала головой, а потом вдруг легко стукнула его ладонью по затылку. — Ай! — он сразу обернулся к ней. — За что?!

— За драматичность, — спокойно ответила она. Я невольно тихо усмехнулась, и Ло'ак тут же перевёл взгляд на меня.

— А ты вообще молчи.

— Почему? — спросила я невинно. — Мне нравится смотреть, как тебя бьют.

— Тэй'ана, — протянул он с таким видом, будто уже жалеет, что вообще пришёл сюда. Кири снова тихо засмеялась и на этот раз сама пошла вперёд, больше не дожидаясь никого. Ло'ак что-то пробормотал себе под нос, но всё равно двинулся за ней почти сразу. Я смотрела им вслед несколько секунд, прежде чем сделать шаг тоже.

Нетейам всё это время почти не говорил. Просто стоял чуть в стороне, наблюдая за нами с тем самым спокойным выражением лица, которое начинало раздражать меня всё меньше. Когда я поравнялась с ним, он чуть повернул голову в мою сторону.

— Ты хотя бы не ушла далеко, — сказал он спокойно.

— Не привыкай.

— Поздно, — ответил он так легко, будто даже не задумался. Я бросила на него короткий взгляд, но ничего не сказала. Потому что совершенно не знала, что на это отвечать. Мы шли следом за Кири и Ло'аком молча. Впереди снова слышался их спор — уже привычный, негромкий, почти живой на фоне шума листвы и далёкой воды. Кири что-то тихо говорила, Ло'ак фыркал в ответ, и всё это постепенно смешивалось с ветром, становясь обычным.

Нормальным.

Я поймала себя на этой мысли слишком резко. Ещё несколько дней назад всё здесь казалось чужим — взгляды, голоса, море, люди. Даже воздух был другим. А сейчас я шла среди них и впервые не чувствовала постоянного желания держать руку на оружии или ждать удара. И это было неправильно. Я медленно перевела взгляд в сторону. Нетейам шёл рядом спокойно, будто ему вообще не нужно было прилагать усилия, чтобы оставаться таким. Влажные после воды волосы падали на плечи, на коже всё ещё оставались светлые следы соли, а в движениях была та раздражающая уверенность человека, который привык быть опорой для других.

Наверное, именно это и было проблемой. Рядом с ним мне становилось... тише. Я начинала привыкать. И, осознав это, впервые по-настоящему испугалась не этого места. А саму себя.

Потому что раньше такого никогда не было. Ни с кем. Я знала, что такое доверие в бою. Знала, каково это — признавать чужую силу, уважать охотника, идти рядом с теми, кто способен прикрыть тебе спину. Но это всегда оставалось простым и понятным. Без этой странной тяжести внутри, без мыслей, которые возвращаются сами, даже когда пытаешься их прогнать.

С другими всё было легче.

Любой взгляд, любое прикосновение, любой флирт — всё это всегда казалось чем-то поверхностным, почти смешным. Кто-то пытался понравиться, кто-то хвастался, кто-то смотрел слишком долго, думая, что я этого не замечаю. Меня это никогда не трогало. А сейчас...

Я резко отвела взгляд вперёд, будто сама пыталась сбежать от собственных мыслей, но было поздно. Память уже подбросила момент слишком ясно. Его шея и тяжёлое дыхание после драки. И тот короткий, дерзкий поцелуй, который я тогда оставила специально — не из нежности, не из желания, а чтобы выбить его из равновесия, разозлить.

Тогда мне казалось, что это просто игра. Я почти физически почувствовала, как внутри что-то сдвинулось от этого воспоминания. Потому что сейчас, идя рядом с ним, я вдруг поймала себя на совершенно другой мысли.

Мне хотелось сделать это снова. Не чтобы вывести его из себя. Не чтобы победить. Просто потому что хотелось. Я резко сжала челюсть, отворачиваясь к деревьям так быстро, будто кто-то мог услышать эти мысли вслух. Сердце ударило сильнее — раздражающе, не вовремя, и от этого стало почти злo.

Что со мной вообще происходит?

Нетейам в этот момент чуть повернул голову в мою сторону, словно почувствовал движение.

— Что? — спросил он спокойно. Я посмотрела на него слишком быстро и почти сразу пожалела об этом. Потому что теперь слишком ясно заметила:
линию его шеи, капли воды на коже, то, как расслабленно он идёт рядом, даже не подозревая, что творится у меня в голове. Это было невыносимо, поэтому я резко отвернулась обратно.

— Ничего, — ответила слишком быстро. Он чуть нахмурился, явно не поверив, но ничего не сказал.

И слава Эйве.