Глава 6. Кафе, своя тусовка и чужие разговоры
Через несколько дней Катя пригласила меня в кафе «У Юли». Маленькое место за школой, где собирались те, кто не вписался в большие тусовки. Мягкие диваны, приглушённый свет, пахнет корицей и кофе.
Катя оказалась спокойной и умной — с тёмным каре, в очках в тонкой металлической оправе. Мы быстро нашли общий язык: она слушала пост-панк, читала Пелевина и так же, как я, старалась не попадаться на глаза свите Адель.
— Ты держишься молодцом, — сказала Катя. — Большинство новеньких уходят после первой же встречи с Женей.
— Я не большинство.
— Заметно.
Мы пили кофе, говорили об учителях, о книгах. К нам подсела Лена — высокая, с веснушками и короткой стрижкой, фанатка «Кино» и «Гражданской обороны». С ней пришёл Дима — парень с гитарой, который играл на школьных вечерах и всегда носил чёрный берет (даже на физре).
— Ты та самая Котова? — спросил Дима. — Которую Адель Шайбакова преследует?
— Она не преследует. Она меня избегает. Это разные вещи.
— Избегает, потому что боится, — вставила Лена. — Я слышала, как Лера сказала Жене, что Адель не спит ночами с тех пор, как ты появилась.
— Откуда такие подробности? — удивилась Катя.
— Стены в школе тонкие. А туалет на третьем этаже — ещё тоньше.
Мы посмеялись. Я чувствовала себя почти в безопасности. Почти.
А потом дверь кафе открылась — и вошли они.
Женя — громкая, в косухе с шипами. Аня — с зелёными волосами. Лера — с книгой в руках. Вика — молчаливая, страшная. И Адель.
Адель остановилась на пороге, оглядела зал. Увидела меня — и медленно улыбнулась. Не той тёплой улыбкой, которую я помнила из детства. Другой. Хищной.
— А у нас тут пополнение, — сказала она, подходя к нашему столу. — Котова и её... свита.
— Мы не свита, — ответила Катя, хотя голос дрожал. — Мы просто пьём кофе.
— Тоже дело, — Адель села на край нашего дивана, не спросив разрешения. Женя и остальные расселись за соседним столиком. — Кофе здесь отвратительный. Но вид хороший.
Она смотрела на меня.
— Ты сегодня не в моей куртке, — заметила она.
— Я берегу её для особых случаев.
— Для каких?
— Когда ты перестанешь вести себя как последняя сволочь.
Тишина за столом. Даже Женя перестала жевать.
Адель смотрела на меня долго, не мигая. Потом усмехнулась — коротко, уголками губ, где поблёскивал чёрный пирсинг.
— Хорошо, что ты не боишься, Котова. — Она встала. — Страшно было бы, если бы ты сломалась сразу.
Она ушла, не оглядываясь. Стая — за ней. Дверь хлопнула.
Катя выдохнула.
— Ты только что назвала её сволочью в лицо.
— Она и есть сволочь, — сказала я, хотя внутри всё тряслось.
— Она сломает тебя, — прошептала Лена.
— Посмотрим.
Я сжала в кармане чёрный камень. Он был горячим.