Ревность
После уроков мы с пацанами стояли в раздевалке. Я был сам не свой. Синеглазка не смотрела на меня третий день. Игнорировала. Будто меня не существовало.
— Барс, ты чего такой смурной? — спросил Лёха, закуривая.
— Не твоё дело, — буркнул я.
— Слушай, — Лёха замялся, — я тут подумал... Насчёт того фото. С Полиной.
Моё сердце ёкнуло. Я поднял голову.
— Что с ним?
— Ну... это же Егор. С параллельного. Тот, который к ней подкатывал на линейке.
Я замер. Потом до меня дошло.
— Тот урод, который ей вату покупал?
— Ага. Я его узнал. Они просто гуляли, Барс. Не факт, что они пара. Ты накрутил себе.
Я сжал кулаки. Кровь ударила в голову.
— Где он?
— Барс, не надо...
— ГДЕ ОН?! — прорычал я.
— В спортзале, наверное, — сдался Лёха.
Я не помнил, как выбежал из раздевалки. В голове пульсировало одно: Егор. Он. Она с ним гуляла. Она ему улыбалась.
Я влетел в спортзал. Егор стоял у окна и договаривался с пацанами о футболе.
— Эй, придурок! — крикнул я.
Он обернулся. В глазах мелькнул страх, но он быстро взял себя в руки.
— Что надо, Барсов?
— Ты с Полиной гулял? — подошёл я вплотную.
— А тебе какое дело? — усмехнулся он.
— Тебе какое дело, с кем она гуляет? Она моя... — не успел договорить, как понял, что чуть не сказал правду.
— Твоя? — засмеялся Егор. — Она тебя ненавидит. Все знают.
Он сделал шаг ко мне. И я сорвался.
Мой кулак врезался ему в челюсть раньше, чем я успел подумать. Егор отлетел к стене, но быстро пришёл в себя и кинулся на меня. Мы покатились по полу. Я слышал крики пацанов, кто-то пытался нас разнять, но я ничего не видел, кроме его лица. Лица этого придурка, который смел к ней приближаться.
— Барсов, прекрати! — кричал Лёха.
Но я не слышал. Я бил. Не останавливался. Пока чьи-то сильные руки не оторвали меня от Егора.
— В кабинет директора! Оба! — рявкнул физрук.
---
Мы сидели в кабинете — я и этот урод Егор, который вытирал разбитую губу. У него был фингал под глазом и рассечена бровь. Я отделался легче — только ссаженные костяшки.
— Барсов, это уже третья драка за месяц, — директор, суровый мужчина с сединой на висках, смотрел на меня с усталостью. — Ты понимаешь, что это может закончиться отчислением?
— Он первый начал, — буркнул я.
— Он первый начал? — переспросил директор. — Пять человек видели, как ты влетел в зал и ударил первым.
Я промолчал. Оправдываться не имело смысла.
— Я звоню родителям, — сказал директор и взял телефон.
Он позвонил сначала матери Егора. Та сказала, что будет через двадцать минут. Потом набрал номер моего отца.
— Алексей Николаевич? У вашего сына проблемы в школе... Драка... Да, я понимаю... Но если вы не приедете, он будет отчислен... Хорошо, ждём.
Директор положил трубку и посмотрел на меня.
— Отец будет.
Я усмехнулся. Будет. Чтобы поставить подпись об отчислении. Или просто посмотреть, как я очередной раз облажался.
---
Через полчаса в кабинет вошли: мать Егора — нервная женщина в дорогом пальто, и мой отец — холодный, как лёд, с каменным лицом.
— Садитесь, — сказал директор.
Начался разговор. Мать Егора требовала моего исключения. Говорила, что я опасен, что меня нельзя держать в школе, что её сын ничего плохого не сделал. Директор слушал, кивал, но я видел — он колеблется.
— Дима, — обратился он ко мне. — Что ты можешь сказать в своё оправдание?
Я сжал кулаки под столом.
— Он... — я запнулся. — Он приставал к девушке. К Полине Тумановой. Она новенькая, он её преследует.
— Это ложь! — взвизгнула мать Егора. — Мой мальчик не способен на такое!
— Я видел, — тихо сказал я. — Он купил ей вату и навязывался. Она была не рада.
Мать Егора открыла рот, собираясь что-то крикнуть, но директор поднял руку.
— Тишина. Я разберусь.
Он вздохнул и посмотрел на меня.
— Барсов, у тебя уже три драки за полгода. Учитывая это... я вынужден...
Дверь распахнулась.
В кабинет влетела Полина. Запыхавшаяся, растрёпанная, с горящими глазами. Моя Синеглазка.
— Не отчисляйте его! — выпалила она, тяжело дыша. — Пожалуйста!
— Туманова? Что вы здесь делаете? — удивился директор.
— Я... я узнала, что Диму хотят отчислить. — Она перевела дух. — Это я во всём виновата. Егор действительно ко мне приставал. Он меня преследовал. Купил вату, обнимал без разрешения, я не хотела с ним гулять, но побоялась отказать. А Барсов... он просто за меня заступился. И на драку его спровоцировал Егор. Говорил гадости про меня. Дима не должен страдать из-за того, что защищал меня.
Я смотрел на неё и не верил. Она пришла. Ради меня. После всего, что я наговорил. После того, как поцеловал Вику у неё на глазах. Она была здесь. И защищала меня.
Директор помолчал.
— Туманова, вы подтверждаете, что Егор к вам приставал?
— Да, — твёрдо сказала Полина. — И не только приставал. После того как он меня обнимал, его девушка Ника меня избила. За то, что я посмела быть рядом с Егором. У меня есть свидетели. Дилара. Она всё подтвердит.
Мать Егора побледнела. Сам Егор вжал голову в плечи.
Директор посмотрел на мать Егора.
— Мы разберёмся с этим отдельно. А теперь — все свободны. Барсов — останься.
Я замер.
Полина бросила на меня короткий взгляд. Он говорил: «Я сделала, что могла. Дальше сам».
Она вышла. Дверь закрылась. В кабинете остались я, директор... и мой отец.