Осколки
Я проснулась в своей комнате. Лучи солнца пробивались сквозь шторы, а когда я вспоминала тот поцелуй, по моему телу пробегали мурашки. Но надо в школу. Иначе опоздаю!
После поцелуя мы просто держались за руку и смотрели на море, а потом он отвёз меня домой на своём байке.
В школе я увидела Барсова, но он был явно не в настроении. На всех огрызался, даже на своих друзей. А Ника даже не смотрела на меня сегодня! Дилара подошла ко мне на перемене.
— Полин... можно я сяду к тебе?
— Да, конечно, Дилар. Что-то случилось?
— Я так подумала... в общем, не могу я так больше. Не хочу слушаться эту Нику... я ведь не предательница. И знаешь? Лучше быть двумя крысами, чем одной, да? — слабо улыбнулась Дилара.
Ну вот так мы и снова стали общаться.
После уроков я подошла к Барсову.
— Привет, Дим.
Дима посмотрел на меня, но промолчал.
— Поговорим? — спросила я. Он кивнул.
Мы зашли в пустой кабинет. Я закрыла дверь и повернулась к нему. Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел куда-то вдаль. Напряжённый. Чужой.
— У тебя всё нормально? Ты какой-то... странный, — сказала я осторожно.
— Слушай, чё тебе надо?! — огрызнулся он резко, даже не поворачиваясь.
— Ну так... я переживаю за тебя.
Он резко развернулся. В его глазах горело что-то тёмное, злое. Но мне показалось, или там была ещё и боль?
— С чего это? — усмехнулся он, но усмешка вышла кривой. — Думаешь, что вчерашний поцелуй что-то изменил?
Он сделал шаг ко мне. Я не отступила.
— Да я поспорил на тебя, дура.
Мир рухнул.
Я слышала эти слова, но не верила им. Не могла поверить. Вчера он смотрел на меня такими глазами... говорил про одиночество... вёл на море. А сегодня?
— Что? — прошептала я.
— На поцелуй поспорил, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. Ни тени сомнения. Ни тени сожаления. — Думала, правда нужна мне? Ты — серая мышь, которую никто не замечает. А я — Барсов. Не забывай.
Эти слова били больнее пощёчины. Я смотрела на него и не узнавала. Где тот парень, который вчера держал меня за руку на берегу? Где тот, кто сказал, что я первая послала его?
— Ты... — голос дрожал, но я заставила себя говорить твёрдо. — Ты просто трус.
Он усмехнулся, но глаза... глаза дрогнули. На секунду. Всего на секунду.
— Чего?
— Ты боишься, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу, но не позволяя им пролиться. — Боишься, что кто-то может стать тебе дорог. Поэтому ты делаешь больно первым. Чтобы не сделали тебе.
Он промолчал. Но его челюсть сжалась так, что заиграли желваки.
— Ты ничего не знаешь, — процедил он сквозь зубы.
— Знаю. Я видела тебя вчера. Настоящего. А это... — я обвела его рукой, — маска. И знаешь что? Ты сам в неё скоро поверишь. И останешься один. Навсегда.
Я влепила ему звонкую пощёчину. Ладонь зажгло, но я не почувствовала боли. Только пустоту.
Развернулась и вышла из класса, громко хлопнув дверью.
В коридоре я на секунду остановилась, прислонившись к стене. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что казалось — выпрыгнет. Слёзы всё-таки потекли. Я вытерла их тыльной стороной ладони и пошла к выходу.
Не оглядываясь.
А он... он так и остался стоять в пустом классе. Я не видела, но знала. Потому что таких людей, как Барсов, я изучила достаточно. Они разбивают чужие сердца, потому что своё у них давно в осколках.
---
Я вышла из школы. На улице моросил дождь — мелкий, противный, как моё настроение. Я не стала доставать зонт. Шла медленно, глядя под ноги, и чувствовала, как капли смешиваются со слезами на щеках.
Достала телефон. Написала Диларе: «Всё нормально. Не ищи меня».
Потом открыла чат с Барсовым. Мы никогда не переписывались, но его номер всё ещё был в моём телефоне — он сам добавил его вчера, когда я сидела на байке, не спросив разрешения.
Я: «Забудь мой номер. И забудь, что я вообще существую. Ты этого хотел? Ты это получил».
Отправила. Заблокировала.
Внутри всё горело от обиды, но где-то глубоко, в самом дальнем уголке души, жила глупая, идиотская надежда. Что он врёт. Что он просто испугался. Что он догонит.
Я обернулась.
Никого.
Только школьный двор, мокрый асфальт и серая тоска.
Я усмехнулась своим мыслям и пошла домой.
В конце концов, я всегда была одна. Привыкну и теперь.