Ты мне снишься: я люблю тебя | 18+

Pov Hardin

Я допиваю остатки виски и отставляю рокс в сторону. Лед давно растаял, и последний глоток был теплым и мерзким, подстать всему этому вечеру.

Все ребята еще полчаса назад разъехались по домам, а я захотел выпить. Ресторан почти опустел. Бармен передо мной лениво протирает стойку, диджей давно смылся, а в углу громко смеется большая компания изрядно пьяных парней.

Перед глазами вновь появляется шея Бекс с синяками, и рука непроизвольно сжимается в кулак.

Я перестаю ее понимать. Ребекка, которую я знаю, никогда не была бы с человеком, который может причинить ей физическую боль. Но с долбанным Яном она остается не смотря ни на что.

Чешу затылок и оборачиваюсь назад в поисках брата. Хиро стоит у выхода, прислонившись плечом к кирпичной стене. В одной руке телефон, а в другой недокуренная сигарета. Он вглядывается в экран и хмурится.

Я встаю, оставляю чаевые официанту и иду к нему. Пора валить отсюда.

— Поехали домой, – хлопаю его по плечу, начав идти к машине.

Лицо брата траурное с того момента, как он увидел синяки, а потом явно пошел вслед за Бекс, хоть и вернулся намного позже нее и Яна. Правду она Хиро, конечно, не рассказала, но явно сказала что-то помимо этого.

Брат садится за руль, я плюхаюсь на пассажирское. Он не включает музыку, а просто заводит двигатель, и мы выезжаем с парковки. В салоне тихо, слышно только мягкое урчание мотора и шум шин по мокрой дороге после мелкого дождя.

Я знаю, что значит его настрой: он будет молчать всю дорогу, переваривая то, что случилось. Ему теперь всегда нужно время, чтобы пережить встречу с Бекс. Особенно такую встречу.

Смотрю в окно на проплывающие мимо здания и думаю о Ребекке, а если быть точнее, то о ее поведении.

Все-таки Хиро был прав, она все еще его любит, а я, как дурак, пытался доказать ему, что это не так. Но то, как она исподтишка смотрела на него весь вечер, как сжимала вилку, когда Айви трогала его бинт, как весь вечер сидела на иголках из-за того, что на Хиро обращает внимание другая девушка. Ее идеальная маска по игнорированию моего брата сегодня треснула, и я это увидел.

Она не любит Яна. Она до сих пор неровно дышит к моему брату. Тогда почему? Почему она выходит замуж за Гонсалеса? Как будто у нее пистолет у виска, и я хочу понять, чей это пистолет, и как мне его убрать.

— Мне нужен совет, – голос брата разрезает тишину.

Я поворачиваю голову. Он смотрит на дорогу, но пальцы на руле сжаты так, что костяшки побелели. Наверное, на месте руля он представляет Яна. Надеюсь, посреди дороги он не начнет его колошматить.

— Ого, – присвистываю я, и откидываюсь удобнее на спинку сиденья. — Тебе нужен совет от меня? Завтра пойдет снег.

— Хардин, – Хиро мотает головой из стороны в сторону. — Я серьезно.

— Я тоже, бро, – нажимаю кнопку, чтобы приоткрыть окно и впустить свежего воздуха. — Ты впервые в жизни просишь моего совета.

— Когда она ушла в уборную, я пошел за ней, – начинает Хиро.

— Я догадался, – усмехаюсь, почесав подбородок.

— Разговор у нас не заладился, – вздыхает Хиро. — А потом туда пришел Ян.

— И?

— Она заставила меня спрятаться в кабине, чтобы Ян не увидел, – брат делает паузу и сильнее сжимает руль. — И я спрятался, как последний трус.

— Ты не трус, – спокойно говорю я. — Ты сделал то, что она просила, иногда это самое трудное.

Он горько усмехается и резко тормозит, так как желтый светофор сменяется красным прямо перед нами. Стоять придется чертовых три минуты, мы попали на один из самых длинных перед выездом в загородную часть.

— Бека поцеловала его, – Хиро растирает щеки, которые начали краснеть от злости. — Если бы ты слышал, что он ей там говорил, то сам бы снес дверь. А я стоял, слушал и ничего не сделал.

— Потому что она попросила тебя ничего не делать, – я поворачиваюсь к нему всем корпусом. — Ты сдержался ради нее. Это не слабость.

В какой момент из нас двоих я стал голосом разума? Всегда было наоборот.

— Что тебе сказала Бекс? – спрашиваю я.

— Как обычно, – он поворачивается на меня, и я вижу в глазах пустоту. — Сказала забыть ее наконец, отстать, перестать преследовать, и что она любит Яна, а то, что было между нами раньше уже ничего не значит.

— И ты поверил? – я вздергиваю бровью, удивляясь реакции брата.

Кажется, сегодняшний вечер его добил.

— Ты был прав в тот день, когда я прилетел, – хрипит Хиро, положив голову на руль от безысходности. — Бека действительно больше ничего ко мне не чувствует.

— Ты идиот, Хиро, – смешок слетает с моих губ. — Я наоборот хотел сказать, что ошибся тогда, ведь сегодня я убедился, что у Бекс точно остались чувства к тебе.

— Не надо меня успокаивать, я же вижу... – не знаю, что там произошло в туалете, но это здорово выбило его из колеи.

— Да что ты видишь, бро? – я повышаю голос, а на красном светофоре остается всего двадцать секунд. — Она весь вечер с ума сходила и ревновала тебя к собственной подруге.

— Она не ревновала, – Хиро поднимает голову с руля. — Бека весь вечер сидела с каменным лицом, поглядывала на Яна и хихикала иногда с его дерьмовых шуток, ей было плевать.

Я смеюсь так громко и резко, что брат вздрагивает, чуть вильнув рулем в сторону, когда мы трогаемся дальше, потому что загорелся зеленый.

— Что смешного я сказал? – хмурится брат, смотря в зеркала поочередно, чтобы перестроиться.

— Бекс не ревновала? – я утираю большим пальцем выступившую от смеха слезу. — Бро, она чуть не сломала вилку.

— Чего?

— Когда Айви взяла твою перебинтованную ладонь и начала ее гладить, Бекс сжимала вилку с такой силой, что ручка погнулась. Я видел это вот этими глазами, – показываю пальцами на веки, чтобы он не сомневался в моих словах. — А потом отложила ее в сторону и сделала вид, что ничего не случилось. Теперь понимаешь, как сильно она ревновала? Ребекка, которая не всегда может открыть бутылку газировки, погнула вилку, просто потому что другая гладила твою руку.

Он молчит в ответ, и я вижу, как его лицо с недоверчивого меняется на удивленное, а в глазах вновь вспыхивает надежда, которая сегодня погасла.

— Я не знаю, что мне делать, Хардин, – шепчет он после долгой паузы. — Я реально не знаю.

Смотрю на своего умного и успешного брата, и понимаю, что он действительно сломался. Потому что Хиро всегда знал, чего он хочет, он никогда ни в чем не сомневался, и уж тем более не просил чьих-то советов. Он разбит, по-настоящему. И я должен его заново собрать и привести в себя, потому что больше некому.

— Ладно, – говорю я, и закрываю окно, потому что брат сильно разгоняется на трассе и ветер бьет в салон слишком резко. — У меня есть план, но скажу сразу, что он тебе не понравится.

— Какой план? – в голосе Хиро просыпается заинтересованность.

— Ты слишком давишь на нее, понимаешь? Ты весь такой: «Привет, я вернулся спустя семь лет, я тебя люблю, вытирай об меня свои ноги сколько угодно и завтра я все равно приползу к тебе. А, ты выходишь замуж? Мне пофиг, ты моя.», – я замечаю, как скулы брата напрягаются, и он сдерживается, чтобы не сказать мне ничего колкого в ответ. — Так не работает, бро.

— И что ты предлагаешь? – сквозь зубы говорит он.

— Будь мудаком.

— Чего? – он косится на меня, и в его взгляде смесь недоумения и раздражения.

— Не в прямом смысле, – я закатываю глаза. — Просто перестань быть таким доступным. Бекс знает, что ты всегда рядом, что ты в любой момент сорвешься и приедешь, что ты будешь ждать ее вечно, что важнее нее для тебя нет. Поэтому ей легко говорить тебе «нет». Чем сильнее ты давишь на нее, тем жестче она тебя отшивает. Она не боится тебя потерять. Понимаешь? А Бека должна испугаться, должна увидеть, что ты можешь уйти, что ты можешь быть с кем-то другим, что ты не будешь сидеть и страдать, пока она выходит замуж за этого ублюдка.

— Что я должен сделать? – он хмурит брови и смотрит на меня, явно думая, что я несу полный бред.

— Пригласи Айви на кофе.

— Кого? – Хиро чуть ли не давится воздухом.

— Ну Айви, подруга Бек, которая клеилась к тебе весь вечер, – объясняю ему на пальцах.

— Я понял, про кого ты, – он чешет бороду на подбородке. — Я никуда не буду ее звать.

— Почему? – пихаю его кулачком в плечо. — Она красивая, и ты ей нравишься. Айви точно согласится.

— Потому что я не хочу проводить с ней время, – отрезает брат. — Мне нужна Бек, а не ее подруга.

— Господи, Хиро, я же не предлагаю тебе ее трахать, – поднимаю руки в примирительном жесте. — Просто сходи с ней на завтрак, это даже не предполагает продолжения. Айви точно расскажет Бекс, и она взбесится. И тогда ты увидишь ее реальную реакцию, а не эту чертову маску, которую она носит, как сошлась с Яном.

— Дерьмовый совет, – хрипит Хиро. — Я в этом не участвую.

— Участвуешь, – отвечаю я. — И это лучший совет, и ты сам это знаешь, бро.

Я ухмыляюсь и резко тянусь к держателю на приборной панели. Его телефон оказывается в моей руке быстрее, чем Хиро успевает дернуться.

— Эй! – прикрикивает он.

— Пароль?

— Не скажу, – хитро улыбается брат, думая, что я просто положу телефон обратно.

— Если это не день рождения Бекс, то меня зовут не Хардин, – я ввожу шесть цифр и блокировка снимается. — Ты вообще в курсе, что это самый предсказуемый пароль в мире? Если Ян когда-нибудь доберется до твоего телефона, он вскроет его за секунду.

— Заткнись и отдай мобильник, – Хиро тянет ко мне ладонь, но я хлопаю по ней.

— Ни за что, ведь я спасаю твою личную жизнь по твоей же просьбе. Это своего рода благотворительность, – киваю я сам себе. — Мне потом еще памятник поставят. «Хардину Скотту – самому умному и доброму человеку в Лондоне».

И брат впервые за вечер искренне улыбается.

Я открываю Instagram и вбиваю в поиске «Айви Бейкер», так как у ее аккаунта с Хиро несколько общих подписок – найти ее не составляет труда среди других профилей со схожими никами.

Подписываюсь на девушку и захожу в директ, увидев возле ее профиля зеленую точку. Она в сети, это просто идеально.

— Да что ты там делаешь? – Хиро пытается выхватить телефон одной рукой, но я прижимаясь спиной к дверце.

— Следи за дорогой! – я отстегиваю ремень, потому что уворачиваться от брата становится все труднее, он всерьез настроен забрать мобильник. — Хочешь нас угробить раньше, чем Бекс отменит свадьбу?

— Я угроблю тебя, если ты не вернешь мне телефон.

— Подожди, я почти закончил, – говорю я и начинаю зачитывать сообщение для девушки. — «Доброй ночи, Айви. Было очень приятно провести с тобой вечер. Как ты смотришь на то, чтобы продолжить знакомство? Например, в воскресенье можем сходить на бранч. Я угощаю.». Отправить?

— Не смей! — Хиро кричит на меня.

Нажимаю на кнопку, и сообщение тут же отправляется в чат. Надо же, пока я печатал его, Бейкер успела подписаться в ответ, вот так скорость.

— Я отправил, – ухмыляюсь я. — Поздравляю, у тебя свидание.

— Я убью тебя, – он качает головой, но я вижу, как уголок его губ предательски ползет вверх.

— Признай уже, что я гений, – подмигиваю ему, а брат закатывает глаза. — Ты мне еще спасибо скажешь, потому что по-другому ты Бек не растормошишь.

Телефон пиликает из-за нового уведомления. Я открываю ответ и читаю вслух, изображая восторженный голос Айви:

— «Привет! С удовольствием! В воскресенье в 11? Я знаю отличное место в Челси. Очень рада, что ты написал.», и куча смайликов в придачу, – я присвистываю. — Бро, по-моему, если бы ты ее позвал прямо сейчас к себе, она бы ответила тоже самое.

— Дай сюда, – он вырывает телефон одной рукой и читает сам, а потом протяжно вздыхает. — Я не пойду.

— Пойдешь, – я пристегиваю ремень обратно, потому что уворачиваться больше не от чего, а брат все еще гонит под сотню по пустой трассе. — Это просто дружеский завтрак.

— Ага, конечно, дружеский, — Хиро отвечает с явной издевкой полной сарказма.

— Зря ты так отнекиваешься. Айви хороша в постели, если вдруг решишь спустить пар, – я подмигиваю ему, а в глазах брата отвращение вперемешку с любопытством. — Осуждать не буду.

— С кем из подруг Бек ты не спал? – закатывает глаза Хиро.

— В этом году или вообще?

— Вообще.

Я делаю вид, что задумываюсь. Загибаю пальцы сначала на одной руке, потом на второй. Хиро ждет, и я вижу, как на хмуром лице появляется подобие улыбки.

— Тогда таких нет, – пожимаю плечами и развожу руки в стороны, будто я тут не при делах.

И Хиро смеется, громко и искренне. Он запрокидывает голову назад, и я сам начинаю смеяться из-за его реакции.

— Ты неисправим, – говорит он, все еще улыбаясь.

— Зато я живу так, как хочу, – щелкаю средним и большим пальцем, а затем навожу на брата указательный.

— Да? – он косится на меня. — Тогда для кого ты так нарядился?

— В каком месте я нарядился? – делаю вид, что не понимаю, о чем он говорит.

— Ты буквально едешь в моих вещах, бро, – Хиро показывает ладонью на одежду. — Ты бы раньше их надел только под пытками. Что с тобой?

— Ничего такого, – отнекиваюсь я. — Просто решил попробовать сегодня что-то новое.

— Кто она? – не унимается брат.

— Разве я сегодня хоть к кому катил?

— Вот именно, что нет, – Хиро хмурится. — Поэтому я и спрашиваю, для кого была эта смена имиджа.

— Все, завались, – бурчу я себе под нос. 

Машина тормозит у нашего дома, где теперь живу только я, мама и Харпер. Отстегиваю ремень и открываю дверь. В лицо ударяет прохладный ночной воздух, и я на секунду прикрываю свои пьяные глаза, наслаждаясь моментом.

— Завтра все в силе? – спрашиваю я, нависнув над открытой дверью. — Не передумал?

— Да, – уверенно кивает брат. — Надеюсь, эскиз ты нарисовал нормальный.

— Само собой, – смешок слетает с губ. — Пора перекрыть твой шрам.

Не могу поверить, что уговорил брата на татуировку спустя год. Я хотел ему сделать ее ещё в Калифорнии, когда прилетал к нему в Америку, но Хиро тогда наотрез отказался быть моим подопытным.

— Скинешь фотку?

— Нет, это будет сюрприз.

— Хардин... – брат сводит брови на переносице.

— Она тебе понравится, честно, – слишком уж самоуверенно произношу я. — В любом случае, всего через месяц ко мне приедет лазер из Германии для сведения тату. Если вдруг что...

— Хардин!

— Молчу, – поднимаю руки в воздух над головой.

Я долго думал, что можно ему набить, пока не наткнулся на старую детскую фотку в альбоме. На ней Хиро сидит на ковре в нашей детской, а в руках у него деревянный самолет – копия легендарного британского истребителя времен Второй Мировой.

Он любил эту игрушку больше всего. Засыпал с ней, просыпался, таскал за собой по всему дому, пока однажды не открыл для себя футбол и не забыл про все остальное.

Я постарался перенести все мельчайшие детали, каждую панель обшивки на крыльях и фюзеляже. Хотел, чтобы они были видны так же четко, как на оригинальных заводских схемах.

Эта татуировка будет расположена прямо над шрамом, ведь именно там ей самое место. Истребитель, который летит несмотря ни на что. Тот, который всегда возвращается домой.

Хиро не догадывается, что я приготовил. Он думает, что это будет что-то абстрактное, может, геометрия, может, Япония или животная тематика. Просил только не набивать пошлятину.

Эскиз пока видела только Харпер, и он ей понравился. Она сказала, что это никакой не самолетик, а птичка, потому что дочь видела только современные боинги. Я не стал спорить. В конце концов, птицы тоже летают.

— Ладно, – хриплю я и хлопаю ладонью по крыше внедорожника. — Приезжай к открытию салона, пока у меня рука не дрожит.

— Ты все больше меня заставляешь сомневаться, – он щурит глаза, но улыбается.

— Жду в десять, не проспи.

— Спасибо тебе за все, – тихо поизносит он. — Правда, Хардин.

— Вали уже, – отмахиваюсь, потому что не умею принимать благодарность, особенно от него.

Я захлопываю дверь и отступаю на шаг. Внедорожник срывается с места и исчезает за поворотом, оставляя за собой только красный след задних фар. Стою на крыльце и смотрю на дорогу, пока свет не гаснет окончательно.

В доме тепло, темно и тихо. Я снимаю ботинки и убираю их на полку, стараясь не шуметь, потому что Харпер спит наверху, а будить ее в два часа ночи – то еще приключение, которое мне совершенно не нужно после бутылки виски.

Поднимаюсь по лестнице, машинально перешагивая через третью ступеньку снизу, которая предательски скрипит при каждом нажатии, хотя я уже сто раз обещал себе починить ее и сто раз забывал.

Я захожу внутрь комнаты, и замираю на пороге, потому что каждый раз, когда я вижу дочь спящей, мое сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать.

Харпер раскинулась на кровати звездочкой, одеяло сбито в ногах, а на щеке розовый след от складки наволочки, ее светлые волосы разметались по подушке, как лучики солнца на детском рисунке.

В комнате пахнет клубничным печеньем с белым шоколадом, которое мы пекли вчера. Оно получилось кривое и местами подгоревшее, но Харпер сказала, что это самое вкусное печенье в мире, и я, конечно же, ей поверил, потому что я всегда ей верю. Долбанные десерты никогда мне не удаются.

Я наклоняюсь и поправляю одеяло, натягивая его до самого подбородка, а потом легко и почти невесомо касаюсь губами лба, и Харпер в ответ что-то бормочет во сне про конные соревнования, и переворачивается на другой бок, прижимая к себе плюшевого зайца, которого ей подарила Бекс на прошлый день рождения.

Ночник в виде радужного пони все еще горит, и я осторожно выключаю его, зная, что, когда она спит, темнота ей уже не страшна.

Харпер, пожалуй, единственное, что я сделал в своей жизни правильно. Все остальное сплошной бардак и череда случайных связей, дурацких решений и упущенных возможностей. Но когда я смотрю на нее, спящую, с этим потрепанным зайцем в обнимку, я понимаю: хотя бы что-то я не испортил. Хотя бы что-то.

Я спускаюсь на первый этаж, перешагивая через тот же скрипучий порожек, и замечаю свет из гостиной. Лекси, конечно же, еще здесь, ведь она обещала дождаться меня после того, как уложит Харпер.

Девушка сидит на диване, поджав под себя ноги, на голове большие наушники, а пальцы что-то быстро печатают в телефоне. На лице блуждает рассеянная улыбка, которая появляется, когда переписываешься с кем-то, кто тебе дорог.

Подхожу ближе и опираюсь о спинку, разглядывая ее профиль: светлые волосы, собранные в небрежный пучок, из которого уже выбилось несколько прядей и теперь обрамляют лицо, делая его еще более юным и беззащитным, чуть покрасневшие от усталости глаза и поджатый рот.

Я щелкаю пальцами прямо перед ее лицом. Она вздрагивает всем телом так резко и сильно, что телефон подпрыгивает в руках и чуть не падает на пол, а наушники слетают с головы и повисают на шее. В наступившей тишине я слышу, как громко и неровно она выдыхает, прижимая ладонь к груди, будто пытается унять сердце, которое колотится где-то у самого горла.

— Хардин! – вскрикивает она. — Ты меня до смерти напугал.

Ее голос дрожит, а щеки моментально заливаются густым румянцем, который расползается от скул к вискам.

Она машинально одергивает край футболки, будто хочет стать незаметнее, меньше, спрятаться от моего взгляда, хотя я даже не смотрю на нее – я смотрю сквозь нее, в стену позади, потому что слишком устал, чтобы фокусироваться на чем-то конкретном.

— Я не специально, – тру переносицу, устало прикрыв глаза на несколько секунд.

Лекси быстро выключает музыку и убирает телефон в карман джинсов, и ее пальцы при этом чуть дрожат, а дыхание все еще неровное, поверхностное, будто она только что пробежала стометровку, а не сидела на диване. Девушка всегда так реагирует на меня, с этим странным сочетанием испуга и смущения, которое я замечал за ней с первого дня ее работы в цветочном.

— Как Харпер? – спрашиваю я, просто чтобы прервать затянувшуюся паузу, которая становится слишком неловкой для двух людей, сидящих вдвоем в пустой гостиной в два часа ночи.

— Она прелесть, – Лекси неловко улыбается и заправляет выбившиеся пряди за уши. — Мы поиграли, повторили алфавит, начали смотреть Чародеек, ей очень понравилось, и перед сном я прочитала ей сказку.

— Отлично, – киваю я. — Деньги я перевел.

На секунду она замирает, и я вижу, как ее пальцы сжимают край наушников, которые все еще висят на шее. Думаю оплата за потраченные часы в роли няньки это последнее, что ее волнует.

— На какой адрес тебе вызвать такси? – спрашиваю я, доставая мобильный.

— Нет, не стоит, за мной скоро приедет Колдер, – говорит она, и ее голос звучит чуть выше обычного.

— Хорошо, – пожимаю плечами.

Лекси смотрит на меня, и я замечаю ее долгий и выжидающий взгляд, наполненный тем, о чем она никогда не скажет вслух. Я прекрасно вижу его, но предпочитаю не замечать.

Она думала, что я хотя бы немного заинтересуюсь, хотя бы спрошу, что за парень готов забирать ее посреди ночи хрен пойми откуда. Но мне действительно все равно. Если этот Колдер тот же самый тип, что был в клубе, потому что имя я не запомнил, то это отлично. Ей давно пора переключиться на него.

— Слушай, – говорю я, и мой голос звучит почти буднично, хотя то, что я собираюсь сказать, явно не относится к разряду обыденных вещей. — У меня к тебе просьба.

— Какая? – она поднимает глаза, и в них снова вспыхивает та самая искра, которую я только что погасил.

— Мне нужен номер Рори, – я складываю руки в передние карманы брюк и выжидающе смотрю на нее.

— Что? – ее голос звучит так удивленно, что мне на долю секунды становится не по себе. — Рори? Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Нет, – она качает головой, и ее растрепанный пучок окончательно разваливается, рассыпая светлые пряди по плечам. — Я не дам тебе ее номер.

— Мы с ней не договорили, – хмурю брови, а настроение Лекси окончательно портится.

— Она не хочет с тобой разговаривать.

— Захочет, – без капли сомнения отвечаю я.

— Ты ей не нравишься, – ее голос дрожит.

— Мне плевать, Лекс, – вздыхаю я. — Просто дай мне ее номер.

— Нет!

— Лекси, – настойчивее произношу я.

— Я сказала нет!

Она встает с дивана резко и порывисто, сделав один широкий шаг ко мне. Ее глаза блестят, и я не могу понять, от злости это или от подступающих слез. Девушка смотрит на меня снизу вверх так, будто я только что растоптал что-то очень ценное.

— Почему ты так поступаешь? – ее звонкий голос срывается на шепот, и в этом шепоте столько боли, что у меня внутри что-то сжимается. — Почему ты просишь у меня номер моей лучшей подруги, когда я... когда ты знаешь, что я...

Лекси не договаривает, но слова повисают в воздухе между нами, ведь мы оба понимаем, что она имела ввиду. Она хотела сказать, что любит меня, и слава богу, что у нее не хватило смелости договорить.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, она подается вперед, встает на носочки и целует меня.

Ее губы мягкие, нежные и чуть влажные. Они прижимаются к моим, и на секунду я замираю, потому что все происходит слишком неожиданно, слишком резко, слишком неправильно. И к тому же я пьян, поэтому реагирую заторможенно.

Девушка целует меня отчаянно, будто это ее последний шанс, будто она надеется, что поцелуй все изменит. Но он ничего не изменит. Он не может ничего изменить.

Я кладу ладони на ее плечи и мягко, но твердо отстраняю от себя. Алексис смотрит на меня с еще более красными щеками, припухшими губами и влажными глазами. Не проходит и пары секунд, как по пунцовым щекам начинают катиться первые слезинки.

— Лекси, – говорю я, и мой голос звучит нежнее, чем я ожидал. — Не надо.

— Почему? – она всхлипывает и вытирает щеку тыльной стороной ладони. — Что во мне такого ужасного, что ты не можешь дать мне даже шанс?

— В тебе нет ничего ужасного, – я стараюсь подбирать слова, потому что так или иначе Лекси не пустое место для меня, но фразы все равно выходят какими-то корявыми и неправильными. — Дело не в тебе, а во мне. Ты хорошая, Лекс, ты очень хорошая, но я не тот, кто тебе нужен.

— Откуда тебе знать? – всхлипывает она. — Почему ты решаешь за меня?

— Потому что я вижу, чего ты хочешь, а я тебе этого дать не смогу, –  я отпускаю ее плечи и делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами ровно настолько, чтобы она перестала надеяться.

— Ты же спишь со всеми подряд, а меня даже поцеловать не можешь, – впервые за все время нашего общения она поднимает на меня голос.

Надо же, я думал, что Лекси святая и вообще не умеет злиться.

— Ну, как видишь, не со всеми, – мои слова задевают ее еще сильнее.

— Значит со мной что-то не так, – она хватает свою сумку и толкает меня в сторону, собираясь пройти, но я цепляюсь за ее локоть, остановив.

— Да, господи, Лекс, оно тебе не надо, – я устало прикрываю глаза. — Ну переспим мы, и что дальше? Я проходил через это сто раз. Чувств у меня не появится, а ты начнешь убиваться еще больше. И Бекс меня просто убьет из-за этого, а я ее боюсь.

— Ты боишься кого-то? –  она поднимает на меня заплаканные глаза. — Смешно.

— Беку боюсь, – я киваю, слегка улыбнувшись, и в моем голосе появляется странная теплота, которую я обычно не показываю никому, кроме Харпер, Ребекки и, может быть, брата. — Она на все способна. Если я сделаю тебе больно, а я сделаю, потому что я всегда делаю больно тем, кто подходит слишком близко, то Бекс меня уничтожит. И будет права.

Лекси молчит, переваривая услышанное. А потом задает вопрос, которого я ждал, но к которому все равно оказался не готов:

— Ты ее любишь? – она смотрит на меня пристально, и в ее глазах не ревность, а попытка понять, разложить по полочкам то, что не укладывается в голове. — Ты к ней всегда так... трепетно относишься.

Я выдыхаю длинно и тяжело, на секунду прикрыв глаза. В висках шумит от выпитого алкоголя, но голова достаточно ясная, чтобы понимать: она заслуживает честного ответа. После всего, что она сделала для Харпер, после того, как она сидела на диване до двух ночи, Алексис может узнать хотя бы немного правды.

— Раньше любил, в школе, – мой голос становится на тон ниже. — Но, как понимаешь, не сложилось.

Лекси смотрит на меня выпучив глаза, и я вижу, как в них отражается целая гамма эмоций: удивление, недоверие, может быть, даже какое-то странное облегчение, будто пазл наконец сложился.

— Она выбрала твоего брата, да? – спрашивает Лекси, и на этот раз удивляюсь уже я, потому что Бека решила ей все-таки рассказать о прошлом, но историю со мной она, видимо, упустила.

— Да, – я спокойно и даже устало пожимаю плечами, будто это ничего не значит, хотя когда-то это значило для меня все. — Было больно, паршиво, я злился, делал глупости, пытался забыть ее с другими, но в итоге просто пережил. Сейчас она мне, как сестра, как часть моей семьи. И я люблю ее, но уже по-другому. Но я лучше других знаю, каково это – любить того, кто не любит тебя в ответ. Поэтому и говорю тебе: ты переживешь. Мой отказ не конец света. Лекс, ты еще встретишь того, кто будет готов ради тебя на все. Просто это не я.

Она опускает голову и молчит. Я вижу, как ее плечи вздрагивают, как слезы капают с подбородка на грудь, и на секунду мне становится по-настоящему стыдно. Но я знаю, что сказал правду, что сейчас поступил правильно и не стал ее обманывать. И она это тоже знает.

— Лекси, – говорю я после долгой паузы, когда ее всхлипы становятся чуть тише. — Мне нужен номер Рори.

Она поднимает голову, и я вижу, как в заплаканных глазах загорается что-то новое, не смирение, не усталость, а чистая, обжигающая ярость, смешанная с ревностью такой силы, что у меня на секунду перехватывает дыхание.

В этом взгляде смешалось все сразу: разочарование от того, что я оказался совсем не тем, кого она себе придумала, злость на себя за то, что позволила себе надеяться, и жгучая, почти детская обида на меня, ведь я посмел попросить номер ее лучшей подруги сразу после того, как отшил ее саму.

Она смотрит на меня так, будто я только что растоптал последнее, что у нее было, и теперь она готова вцепиться мне в лицо, но вместо этого лишь сжимает челюсть и выхватывает телефон из заднего кармана дрожащими от гнева пальцами.

— Подавись, – обиженно говорит она, а на мой телефон приходит новое уведомление.

Лекси перекидывает сумку с одного плеча на другое и убегает в коридор. Она запихивает ноги в кеды, даже не завязывая шнурков, просто вминая пятки в задники, будто каждая секунда в этом доме теперь жжет кожу.

Девушка с грохотом распахивает входную дверь и с такой силой захлопывает ее за собой, что на стене вздрагивает картина, которую я сто лет собирался перевесить. Надеюсь, Харпер не проснется от таких звуков, хотя на третьем этаже вряд ли хоть что-то слышно.

Подхожу к окну и отдергиваю край шторы ровно в тот момент, когда она вылетает на крыльцо и почти бежит к черному мустангу, припаркованному у обочины.

Колдер сразу же выходит из машины и открывает для нее пассажирскую дверь, и в этом простом жесте столько заботы, столько немого обожания, что у меня на секунду сводит челюсть.

Как она может не видеть, что он влюблен в нее? Какой же абсурд.

Алексис проскальзывает мимо парня в машину, даже не взглянув. Ее мысли явно все еще здесь, в моей гостиной, в моменте, который она прокручивает в голове снова и снова. Я знаю это, потому что сам когда-то так делал. Сидел в машине, уезжая от Бекс, и перематывал каждое ее слово, каждый взгляд, каждый раз, когда она выбирала не меня.

Мустанг срывается с места и исчезает за поворотом. Я отпускаю штору и отхожу от окна. Ладно, хватит думать о Лекс, у меня есть дела поважнее. Она переживет, все переживают. Я же пережил.

Я достаю телефон и открываю сообщение от Лекси. В нем только номер Рори, на который я тут же нажимаю. У меня открывается ее профиль, и первым делом я обращаю внимание на фотографию.

Ее кудрявые волосы разбросаны по плечам, скулы острые, а в больших карих глазах тот самый вызов, который я видел в цветочном, когда она назвала меня ослом в дерьмовых шмотках и даже не моргнула.

Вспоминаю, как она стояла передо мной. Высокая, прямая, с гордо поднятым подбородком и полной уверенностью в себе. Она отчитывала меня, будто я провинившийся школьник.

Я непроизвольно улыбаюсь своим мыслям и тут же трясу головой. Никаких чертовых улыбок. Рори  просто первая девушка за долгое время, которая посмела мне отказать, вот и все. Больше ничего особенного в ней нет, а мне нужно поставить очередную невидимую галочку. И чем быстрее я это сделаю, тем быстрее она перестанет занимать мои мысли.

Я поднимаюсь в свою комнату и стягиваю лонгслив Хиро, бросив на стул. Не удивлюсь, если одна эта дурацкая кофта стоит больше всего моего гардероба.

Подхожу к зеркалу и смотрю на себя: классические черные брюки брата сидят на мне идеально, подтянутый торс и руки полностью покрытые татуировками, растрепанные волосы, которые лежат слишком хорошо.

Я выгляжу офигенно. Даже слишком офигенно для человека, который выпил бутылку виски. Поэтому в моей голове никак не укладывается, как эта Рори что-то посмела сказать про мой внешний вид. Да, характер у меня дерьмо, но с остальным точно все в порядке. Я бы сказал лучше, чем у всех остальных.

Я беру телефон и открываю пока еще пустой чат с Рори. Она онлайн, поэтому сейчас самое время.

Набираю сообщение, чтобы начать диалог, но в голову не идет ничего путного. Стираю. Набираю снова. Стираю.

Боже, что я вообще делаю?

Я, Хардин Скотт, который не бегаю за девушками, который привык получать «да» раньше, чем задаю вопрос, сейчас стою пьяный ночью посреди комнаты и не могу придумать, что написать девчонке, которая назвала мои шмотки дерьмовыми.

Да пошло все к черту.

Подношу телефон к зеркалу напротив и делаю всего одно фото, потому что больше мне и не надо. Смотрю на снимок: татуировки, торс и руки в приглушенном свете на фото выглядят даже лучше, чем в жизни, брюки небрежно свисают на бедрах, открывая резинку боксеров, ухмылка на пол лица и гнездо на голове, которое постаравшись, не уложишь так хорошо, как сейчас.

Я прикрепляю фотографию к сообщению и пишу: «А как тебе без одежды?» – ровно то, что крутилось у меня в голове с того самого момента, как она прошлась по моему внешнему виду.

Проходит минута, две, пять, а ответа нет, хотя сообщение было прочитано почти сразу. Я смотрю на экран, и меня самого бесит то, что я делаю, потому что это не я. Я не тот, кто ждет ответа от девушки, смотря на экран, как влюбленный подросток в пятнадцать. Я тот, кто забывает ответить, потому что занят чем-то более важным.

Хочу написать ей «спишь?», просто чтобы хоть как-то разрушить эту тишину. Но когда я набираю сообщение и нажимаю «отправить», вместо синей галочки появляется восклицательный красный знак. Диалог обновляется, и переписка исчезает. Остается только пустое поле для ввода и отсутствие аватарки.

Я в черном списке.

— Заблокировала меня? – говорю я вслух, неотрывно глядя на экран, как идиот, и сажусь на край кровати.

Откидываю телефон на пустую половину и падаю на спину, раскинув руки и глядя в потолок. Внутри тянет от противного, ноющего чувства где-то под ребрами. Это не разочарование, злость или обида, а скорее удивление. Она посмела меня унизить дважды, и все это только за сегодняшний день.

И именно поэтому я не отступлю. Она, сама того не зная, ввязалась в игру, в которой у нее нет ни единого шанса. Последнее слово все равно будет за мной. И Рори Баллиол не станет исключением.