Глава 11
Время подходит к пяти, и я ловлю себя на мысли, что день пролетел слишком быстро. Сверка счетов, отправление документов в налоговую, составление плана продаж на грядущий месяц, закрытие бухгалтерской отчетности за период, пять крупных заказов, один скандальный клиент, требовавший заменить в собранном букете все пионы на ранункулюсы, потому что он не думал, что это разные растения. Но платить он хотел, конечно же, как за пионы.
Наша обычная пятница в цветочном в не праздничный день, которая спасает от самой себя.
Я откидываюсь на спинку кресла, захлопнув крышку ноутбука, и потягиваюсь, разминая затекшую шею. Все-таки высшее экономическое образование спасает меня от найма минимум трех дополнительных сотрудников.
Подруга Лекси, которая подошла на стажировку около трех часов назад, усердно пытается разобраться в электронной кассе.
Рори сосредоточено тычет в сенсорный экран. Ее длинные пальцы с ярким разноцветным маникюром двигаются неуверенно, но она не сдается, хмурит брови, задумчиво поджимает губы и методично перебирает вкладки. Лекси, склонившись над ее плечом, быстро и сбивчиво объясняет то, что сама учила пару дней.
Девушка слушает молча, иногда кивая, и в ее больших карих глазах ни капли растерянности. Только спокойная, почти ленивая уверенность. Она схватывает на лету.
Ловлю себя на мысли, что нанять ее было одной из лучших идей за последние недели.
Я украдкой разглядываю ее, пока она не видит, потому что мимо такой яркой внешности невозможно пройти. Рори очень высокая, на голову выше Лекси и чуть-чуть выше меня. Кудрявые волосы собраны в небрежный пучок на затылке, но несколько прядей заплетены в тонкие косички и обрамляют лицо. Шоколадная кожа, острые скулы, пухлые губы, которые она то и дело поджимает, когда программа зависает.
От Рори веет той редкой энергией, которую не подделать: она не пытается понравиться, не суетится, не лебезит, а просто делает свою работу. И в этом столько достоинства, что я невольно проникаюсь уважением.
Далеко не все умеют так вести себя в столь юном возрасте, потому что собеседований я провела массу перед тем, как найти Алексис, и большинство совсем не готовы к работе.
Я возвращаюсь к распечатанным документам, начав читать договор для подписания на сотрудничество об организации фотозоны очередного летнего фестиваля.
Сама Лекси, закончив с кассой, мечется между холодильником и рабочим столом, собирая сразу семь букетов для витрины, чтобы Рори было, что продавать вечером.
Если с чеками и прочей волокитой мы разобрались быстро, то с цветами дело обстоит куда сложнее. На то, чтобы обучиться красивой сборке уйдут недели, если не месяцы. Это целое искусство: чувствовать, как стебли ложатся в руку, как цвета перекликаются, как объем распределяется в букете. Сделать из цветов композицию не так просто, как кажется на первый взгляд.
Когда я заканчиваю разбирать все рекламные предложения и только собираюсь уйти в подсобку, чтобы немного подкраситься, меня останавливает дверной колокольчик.
Поворачиваю голову, увидев на пороге Хардина, который выглядит весьма раздраженно. Зеленые глаза мечут молнии, челюсть сжата, а ладонь все еще лежит на ручке открытой двери, будто он готов уйти отсюда в любую секунду.
— Алексис! – рявкает он так резко, что дергаюсь даже я, а Лекси так вообще вздрагивает всем телом и роняет секатор от неожиданности. Тяжелые садовые ножницы с грохотом падают на стол возле срезанных стеблей, едва не задев ее пальцы.
— Что? – она растерянно разворачивается к Скотту.
— Во сколько ты обещала поехать за Харпер, а? – голос парня звучит на весь салон, что Рори тоже отвлекается от изучения кассы. — Отвечу за тебя: в 17:30, сейчас уже 17:40. Такси ждет у входа больше пятнадцати минут. Какого хрена я должен за тобой бегать? Научись вовремя брать трубки.
— Хардин, сбавь тон, – говорю ему я, а он лишь шикает в мою сторону.
— Я не видела, – начинает оправдываться Лекси. — Мой телефон лежит в подсобке, я не слышала звонков. У нас тут запара, я сначала обучала Рори, потом собирала букеты, и...
— Меня не волнует, – обрывает он, не дослушав. — Зря я вас только послушал! Как можно оставить ребенка с человеком, который и за временем уследить не может?
— Эй, ты, – голос Рори разрезает воздух салона так, что все замолкают.
Она отходит от кассы и делает два шага вперед, встав ровно между Лекси и Хардином. Высокая, с гордо поднятым подбородком и развернутыми плечами она становится почти наравне со Скоттом, загородив собой подругу.
Рори смотрит на Хардина так, будто он пятно на ее черных конверсах, а в больших карих глазах ни капли страха, лишь холодное, убийственное презрение, смешанное с чем-то похожим на брезгливость.
— Тебя с людьми вообще учили разговаривать? – она активно жестикулирует, что мне на секунду начинает казаться, будто девушка спокойно ударит его. — Ты тут кем себя возомнил?
Хардин в прямом смысле этого слова замирает на месте, остолбенев. Его брови взлетают вверх, но не от злости или раздражения, а от самого настоящего шока.
Скотт не привык, чтобы кто-то ему перечел, особенно если этот кто-то – незнакомый ему человек.
Глаза оценивающе проходятся по девушке несколько раз сверху донизу, а в зрачках словно вспыхивает интерес.
— Бекс, это что за громогласное чудо? – с его губ слетает смешок, и он демонстративно оборачивается ко мне, ожидая объяснений.
— Чудо, которое научит тебя банальным нормам приличия, если родители в детстве проглядели, – отвечает Рори раньше, чем я успеваю открыть рот.
— В зеркало сначала посмотри, чтобы разглядеть невоспитанность, – Хардин продолжает сканировать ее взглядом, не отрываясь. — Кто ты такая, чтобы лезть в чужие разговоры, которые тебя никак не касаются?
— Касаются, – она делает еще шаг вперед и показывает пальцем за спину. — Лекс моя лучшая подруга с детского сада, и если ты думаешь, что я буду просто стоять и слушать, как какой-то осел в заношенных дерьмовых шмотках орет на нее, то ты еще тупее, чем кажешься на первый взгляд.
Я замечаю, как Хардин переводит взгляд на зеркальную стену, оценив свой наряд. Скотт смотрит на кожаную куртку со времен школы так, будто видит ее впервые, на мятую черную футболку под ней, на потертые узкие черные джинсы, которые давно растянулись в коленях и стали светло серыми, и недовольно хмыкает, закатив глаза. На секунду в его движениях мелькает сомнение, но он быстро его прячет.
Он прищуривает глаза, его ноздри раздуваются, но парень все еще не злится так сильно, как обычно, что не может не удивлять.
— Так, ребят, давайте вы все помолчите и разойдетесь по разным углам, хорошо? – они пропускают мои слова мимо ушей, продолжив перепалку.
— Дерьмовые шмотки? – переспрашивает он. — Это винтаж.
— Успокаивай себя этим словом, – Рори взмахивает руками, и я как будто впервые вижу, что Хардину нечего сказать в ответ, либо он просто не хочет.
— Ри, пожалуйста, хватит, – Лекси берет подругу за локоть, чтобы она отошла в сторону. — Хардин, прости, она не...
— Ты еще извиняешься перед ним? – кривится Рори, перебивая девушку. — Серьезно?
— Я просто не люблю конфликты, ты же знаешь, – она встает рядом с подругой, а не за ней. — Мы правда договорились на полшестого, а я заработалась и не уследила за временем, это моя ошибка, а у Хардина просто такой стиль общения.
— Извинись перед ней, – Рори прожигающие смотрит на Хардина, показывая на Алексис, а затем скрещивает руки на груди в ожидающей позе. — Или ищи новую няню для своей сестренки или кого там.
Плохая идея. Хуже, чем извинение перед кем-то для Хардина нет ничего. Буквально по пальцам одной руки можно пересчитать людей перед которыми он извинялся.
— И не подумаю, – усмехается Скотт и складывает руки на груди, ровно также, как и Рори.
Пока они оба спорят Лекси хватает свою сумку и вылетает из магазина, крикнув, что поехала за Харпер.
Когда дверь за Корнуэлл захлопывается они оба одновременное фыркают и закатывают глаза, синхронно отвернувшись друг от друга.
Впервые за все время я вижу такую же упертую девушку, как Скотт.
Рори возвращается за кассу, а Хардин идет к выходу, но не дойдя до порога все-таки разворачивается обратно с игривой ухмылкой взглянув на Рори.
— Бекс, я надеюсь, что она долго тут не проработает, – он обращается ко мне, но не сводит глаз с девушки.
— А я надеюсь, что такой мудак, как ты, и не подумает заходить в цветочный в мои смены, – раздражение сочится в голосе, который стал на тон выше.
Скотт на это ничего не отвечает, а только загадочно улыбается и выходит. Мои брови нахмуренны, потому что я впервые вижу, чтобы парня могло веселить пренебрежительное к нему отношение и грубость. Его как будто подменили. Либо он слишком сильно опешил от того, что хоть кто-то посмел дать ему отпор.
— Я уволена? – Рори поворачивается ко мне.
— С Хардином мало кто находит общий язык, – подхожу к столу сборки, чтобы закончить с букетом, который оставила Лекси. — Но я не хочу, чтобы вы ругались. В следующий раз просто не обращай внимания на него.
— Буду стараться, – он поджимает губы и проводит промежуточную сверку кассы.
Не знаю, заметил ли кто-то помимо меня, что между ними летали искры во время спора, но Скотт точно был заинтересован, наверное, впервые после Миранды. Ему как будто понравилось спорить с ней.
— Ребекка, – как-то резко говорит девушка, оторвав меня от сборки.
— М? – я поворачиваюсь к ней, отложив надрезанный стебель к остальным.
— Это и есть тот самый Хардин по которому сохнет Лекс? – спрашивает она, а в ее голосе смесь презрения и полного недоумения.
— Да, – я не могу сдержать улыбку, смотря на выражение ее лица. — Стоп...ты не знала, как он выглядит?
— Алексис боится на него подписаться, а у него закрытый профиль, поэтому я только с ее рассказов знала, какой он. А сопоставить ее восторженные описания, с тем, что валилось сюда я сразу не смогла. – она прикрывает рот рукой. — Боже, какой ужас, теперь понятно, что она так перед ним стелилась.
— Любовь зла, – пожимаю плечами. — На самом деле, он не такой плохой, каким кажется на первый взгляд.
— Да, он сто процентов еще хуже, – цокает Рори ровно так же, как всегда цокает Хардин.
Если бы они оба только знали, как сильно похожи в некоторых моментах, то ужаснулись бы.
К шести вечера я полностью заканчиваю оформление витрины, говорю Рори, что она может позвонить в любой момент, если возникнут вопросы и ухожу в подсобку, чтобы обновить макияж.
Прохожусь по лицу матирующими салфетками, расчесываю волосы, наношу бальзам на губы и поправляю платок на шее, еще раз убедившись, что синяков точно не видно.
До ресторана я добираюсь на своей машине, которую вчера бросила у цветочного перед походом в клуб. Пятничный Лондон стоит в пробках, и я ползу под новый альбом Кендрика по улице Кенсингтон-Хай со скоростью пешехода добрых минут двадцать.
Парковка возле «Фреско», как назло, забита под завязку. Еле как нахожу место у самого края между фонарным столбом и внедорожником, буквально выползая из машины изогнувшись через полуоткрытую дверь, потому что не могу открыть ее полностью.
Меня встречает огромное лофтовое пространство с двухэтажными потолками, панорамными окнами и толпой гостей у центрального бара, где бармен во всю крутит бутылками, смешивая авторские коктейли, при этом успевая флиртовать с одинокими посетительницами, чтобы повысить средний чек и заставить их вернуться снова.
Вдоль стен на первом этаже открытая кухня, слева горячая, а справа холодная. Повара в черных бейсболках без козырьков словно колдуют над блюдами, что не может не завораживать.
Сегодня пятница, поэтому диджейский сет уже начался. Судя по мотивам, весь вечер будут играть испанские треки и латино. Я бы с удовольствием потанцевала, жаль, что настроение не то.
Здесь тяжело встретить кого-то старше тридцати пяти и без галочки в инстаграме, ведь тут всегда ошиваются молодые актеры, модели, начинающие футболисты, блогеры миллионники, и даже наследники семейных состояний, которым давно скучно в «Вайт Реббитс» и на гольф-полях, но ходить в заведения простых смертных не для них, поэтому они выбирают «Фреско».
Я прохожу через зал, лавируя между людьми, и спиной чувствую, как на меня оборачиваются несколько человек. Уверена, что это из-за Яна, ведь его здесь знают все. Он что-то вроде локальной звезды в определенных кругах.
Наш традиционный столик находится на втором этаже в вип зоне, куда можно попасть только по знакомству. А Гонсалес как раз пару месяцев назад смог заполучить чужую землю и выгодно для всех продать ее владельцу, поэтому у него, кажется, сюда будет бесконечный пропуск.
Поднимаюсь вверх по винтовой лестнице и останавливаюсь у перил, беглым взглядом пройдясь по первому этажу. Отсюда весь зал, как на ладони, и бар, и кухня, и диджейский стол с танцполом.
Кто-то снимает сторис, кто-то громко смеется в большой компании, запрокинув голову, кто-то целуется у барной стойки, не обращая внимания на остальных, кто-то танцует, как в последний раз. Каждый живет своей жизнью, наслаждаясь моментом, а я как будто забыла, что это такое – жить по-настоящему.
Подхожу к нашему столику, который рассчитан на десять человек. Я, как обычно, пришла последняя, если не считать Хардина, хотя он обычно не опаздывает. Надеюсь, парень не пошел догонять Лекси, чтобы разругаться с ней, и теперь сам не играет с Харпер в одиночестве, оставив за собой последнее слово в споре.
Айви сидит почти у самого края в потрясающе красивом алом платье, которое идеально подходит ее красным губам и платиново белым волосам. Она смеется над рассказом Сиенны, которая активно кого-то парадирует. Хейли рядом помешивает коктейль с уже растаявшим льдом, споря с Чарльзом о последней игре Арсенала против Вест Хам. Тяжело общаться, когда вы болеете за разные команды. Как хорошо, что мне нет никого дела до спорта.
Ян, конечно же, сидит во главе стола, как маленький король на троне. Он с нарочитым пафосом и ехидной, почти злорадствующей, ухмылкой делится с Нейтом знаниями, как правильно выбрать хорошее французское сухое вино, хотя сам не пьет с восемнадцати после кодировки, а друг буквально смотрит Гонсалесу в рот.
Возле Яна целых три свободных места, а возле Айви одно, и я бы с удовольствием села рядом с подругой, но меня не поймут. Поэтому, нехотя шоркнув пятками по полу, я иду к Гонсалесу, перед этим обняв девочек и сделав всем комплименты об их нарядах.
Я не успеваю до конца сесть, как его ладонь собственнически ложится на колено, крепко сжав пальцы, без капли нежности. Никак на это не реагирую, потому что уже привыкла.
— Принцесса, я скучал, – громко говорит он, чтобы все слышали, а затем оставляет мокрый противный поцелуй на моей щеке, который хочется немедленно стереть.
— Я тоже, – с такой мягкостью отвечаю я, что комок тошноты от самой себя подходит к горлу.
Заказываю себе колу и салат с морепродуктами. Пить я сегодня точно не собираюсь, ведь мне хватило вчерашнего на ближайшие пару недель точно.
Краем уха слышу, как Айви жалуется Сиене, что брат Хардина совсем не идет с ней на контакт и никак не реагирует на ее лайки в соцсетях. Страницы меню, что я держу в пальцах, начинают прогибаться от того, с каким напором я их сжимаю.
Я не имею права злиться на подругу за это, тем более, что она ничего не знает. Но все равно злюсь.
Проходит пятнадцать минут, двадцать, полчаса, а Хардина все нет. Я нервно поглядываю на лестницу, прокручивая в голове варианты: пробка, авария, он просто забыл, он передумал после стычки с Рори. Но обычно Скотт меня предупреждают, если его планы меняются.
Мне уже приносят вторую порцию колы со льдом, на этот раз без сахара. Это была плохая идея, потому после обычной она кажется еще более мерзкой.
— Бек, а Хардина сегодня не будет? – спрашивает Хейли, на что я лишь могу пожать плечами.
Знаю, что он ей нравится, но после того, как они однажды переспали, парень не дает ни одного шанса моей подруге.
— Да он вроде собирался приехать, – я поворачиваю голову в сторону лестницы и мое сердце падает куда-то вниз.
Прямо за Скоттом вверх по ступеням поднимается Хиро.
На долю секунды весь мир замирает, музыка стихает в ушах, голоса друзей превращаются в белый шум, и остается только он.
Его фигура в темно-синем поло смотрится так, будто кофту шили на заказ. Плотная ткань обтягивает широкие плечи и сужается к талии ровно настолько, чтобы подчеркнуть рельеф, но не выглядеть нелепо. Снизу простые белые широкие брюки и замшевые лоферы.
Отросшие волосы уложены назад, но одна прядь выбилась и упала на лоб. Они с братом поднимаются по лестнице неспешно и расслаблено, и я замечаю, как несколько девушек с первого этажа смотрят им вслед.
Я сжимаю бокал с колой и с шумом ставлю его на стол. Черт, черт, черт. Почему он здесь? Почему Хардин решил, что притащить сюда Хиро блестящая идея? Я его точно убью.
Хардин подходит к столу первым, и я с трудом отрываю глаза от Хиро, пока этого никто не заметил, и перевожу взгляд на другого Скотта, только сейчас замечая, что он выглядит иначе.
Хардин сменил свой образ. На нем не привычная кожаная куртка, которой лет больше, чем нам всем, а черный лонгслив из плотного трикотажа и классические черные брюки. Парень даже на свадьбе Феликса и Гвен не был таким нарядным. Он выглядит... по-другому. Собранно и слишком не в своем стиле. Слова Рори все-таки задели его сильнее, чем он готов показать.
— Ого, Хардин, – присвистывает Чарльз, оторвавшись от разговора с Сиенной. — Ты кого тут сегодня кадрить собрался?
— Завали, – Скотт закатывает глаза и садится возле меня.
Хиро тем временем подходит к столу и на секунду замирает, ведь осталось два свободных места: одно рядом с братом, напротив девочек, второе рядом с Айви, но напротив меня. Я вижу, как он переводит взгляд с одного стула на другой. Всего секунда, но я знаю, о чем он думает. Конечно же, он выбирает второе.
— Ты не против? – он смотрит на блондинку и кивает в сторону кресла возле нее.
— Конечно, присаживайся, – она расцветает мгновенно, чуть отодвигая свой стул и освобождая ему больше места. Ее тонкие пальцы тут же касаются его предплечья, приглашающе, чтобы он больше не думал и сразу приземлился возле нее.
Ян сжимает мое колено так сильно, что я едва не вскрикиваю от боли. Его пальцы впиваются в кожу, будто это я в чем-то виновата. Уверена, что не будь я в джинсах, а его ногти чуть длиннее, то из моей ноги уже бы шла кровь от его звериной хватки.
— Какого черта? – цедит он сквозь зубы низким голосом, обращаясь к Хардину. — Кто дал тебе право звать его сюда без моего ведома?
— Он мой брат, – Скотт сидит с таким невозмутимым видом, будто привел не Хиро, а бездомного котенка. — Мне не нужно твое разрешение, Ян. Как и никому здесь, мы все на равных, а не на твоем празднике. Это обычная посиделка.
Гонсалес хмыкает, потому что Хардин прав. Ему всегда было пофиг, если кто-то приводил своих друзей на этот вечер, однажды нас тут собралось больше тридцати человек, потому что это было сразу после концерта, когда многие прилетели в Лондон. Если Ян и дальше так ярко будет реагировать на Хиро, то ему могут начать задавать неудобные вопросы его же друзья, ведь про то, что он мой бывший за этим столом не знает никто, кроме Скоттов.
Но меня злит не меньше тот факт, что Хиро здесь, потому что ничем хорошим это не закончится. Не сумев сдержать эмоции я все же пинаю Хардина под столом, зарядив ему носком балетки прямо по икре. От неожиданности он дергается и небольшие капли виски вылетают из его рокса, разлетевшись по столу.
Скотт вскидывает на меня удивленные глаза, даже немного обиженные. Я прожигаю его взглядом, вкладывая в этот безмолвный диалог все, что не могу сказать вслух: «Это же самая настоящая подстава. Ты вообще понимаешь, что натворил? Ты же знаешь, кто сидит рядом со мной! Ты же знаешь, что я сейчас чувствую!».
Хардин едва заметно пожимает плечами, будто он тут не при чем, и отворачивается от меня. Я делаю глоток колы, перестав ощущать противное послевкусие сахарозаменителя, что дерет горло. Она стала безвкусной. Эффект от Хиро и волнения настиг меня слишком быстро, поэтому теперь все будет ощущаться пресным, и я попросту не смогу есть.
Все за столом общаются о чем-то своем, Нейт с Яном, Хардин включается в обсуждение с Хейли, Сиенной и Чарльзом, а я тем временем слышу только то, что происходит напротив меня.
Айви наклоняется к Хиро, пытаясь завести с ним разговор, и у нее, конечно же, получается, потому что я ни разу не видела, чтобы хоть один парень мог перед ней устоять. Она всегда получала то, что захочет.
— Как твоя рука? – мурлычет она, растягивая слова, как теплую карамель. — С предсвадебного ужина. Ты тогда нас всех застал врасплох.
— Все в полном порядке, – коротко отвечает Хиро, и его взгляд на долю секунды пересекается с моим, но этого достаточно, чтобы по моей спине пробежали мурашки, а сердце пропустило удар.
Скотт тянется за меню, но Айви перехватывает его перебинтованную ладонь, начав осматривать. Ее пальцы с идеальным бордовым маникюром скользят по белой марле, гладят, ощупывают края повязки так, будто имеют на это полное право.
Она поворачивает его ладонь в своей, медленно и изучающе ведет кончиками пальцев по линиям вен. Светлая кожа Айви контрастирует с его загорелой так ярко, что мне становится физически больно. Я чувствую, как желудок скручивает в тугой узел, как горячая волна поднимается от груди к горлу, как перехватывает дыхание. Это не просто ревность. Это что-то животное, темное и неконтролируемое, будто у меня отнимают часть меня самой прямо на моих глазах, а я ничего не могу сделать.
— Швы наложили? – ее голос становится обеспокоенным, почти интимным.
— Всего парочку, – говорит Хиро, но не вырывает руку. Наверное, не хочет обидеть грубостью.
— Точно не болит? – она хмурится, все еще поглаживая бинт большим пальцем, плавно и медленно, круговыми движениями.
— Да, – я вижу, как Хиро хочет убрать ладонь, но Айви придвигается ближе.
— Есть, кому обрабатывать? – она говорит ниже, начиная заигрывать. Бейкер поднимает на парня голубые глаза, полные притворного сочувствия, за которым я вижу только одно: желание быть ближе. — Раны на ладони не самые удобные. Лучше, чтобы кто-то помогал.
— Я справляюсь сам, – ровно и вежливо отвечает Хиро. — Не маленький уже.
— Я могла бы помочь, – Айви наклоняется к нему так близко, что ее грудь касается его локтя, а ее пальцы все еще находятся на бинте. — Мои родители врачи, я профи в обработке ранок.
Сжимаю вилку в руке до побеления костяшек, но внешне остаюсь спокойной. На лице не единой эмоции, которая может выдать мои чувства. Я выгляжу расслабленной, улыбчивой, даже успела пару раз посмеяться над шутками Яна, чтобы он думал, будто все мое внимание только на нем.
Делаю глоток колы, как ни в чем не бывало, но внутри меня настоящий пожар. Языки пламени выжигают горло, сердце, легкие. Мне хочется вскочить с места и вырвать его ладонь из ее рук. Я просто идиотка.
— Спасибо, но я как-нибудь сам, – Хиро наконец мягко и деликатно высвобождает ладонь из ее пальцев, чтобы не обидеть.
Айви изящно и кокетливо надувает губы, но не настаивает, чтобы не быть навязчивой. Она может сделать первый шаг, но бегать за кем-то точно не будет.
— Если передумаешь – пиши, – Бейкер подмигивает ему, пока тот тянется за меню.
Он не отвечает, вместо этого взглянув на меня, я это чувствую, хоть наши глаза не встречаются, потому что я смотрю на Айви. Хиро явно хочет посмотреть на мою реакцию, но Скотт ничего там не увидит.
Меня может выдать только дурацкая вилка, которая чуть-чуть погнулась, но как хорошо, что за тремя литровыми графинами лимонада ему ее не видно.
Хардин косится на меня, а затем на эту дурацкую вилку, которую я откладываю в сторону. Я улыбаюсь ему спокойно и безмятежно, но он мне не хочет верить.
— Ревнуешь? – спрашивает он так тихо, наклонившись, чтобы никто точно не услышал.
— Не понимаю, о чем ты, – я хлопаю ресницами и краем глаза проверяю, чтобы на нас с Хардином никто не смотрел и никто не слушал.
— Да ладно, Бекс, я думал, ты проткнешь Айви этой вилкой, – смешок слетает с его губ.
— Еще одно слово, и я проткну тебя, Хардин, – я пихаю его в бок, а он в ответ только смеется.
Ян решает, что он слишком долго позволил Хиро сидеть здесь без должного «приема», поэтому вновь начинает к нему прикапываться. Он откидывается на спинку кресла и оглядывает стол так, будто является хозяином абсолютно всего. Уверена, что после сегодняшнего вечера Хиро попадет в черный список этого заведения.
— Хиро, – Гонсалес обращается так громко, что музыка меркнет на фоне его голоса. — А тебе всегда нравится появляться там, где тебя никто не ждет?
— С чего ты взял, что никто не ждет? – он отвечает спокойно, даже не посмотрев на него.
— Ты себя переоцениваешь, – Ян шумно усмехается, оголив зубы.
— Возможно, – Скотт переворачивает страницу меню, — Только вот это ты не можешь от меня оторваться и пытаешься завести разговор.
— Больно надо, – Гонсалес закатывает глаза.
— Тебе, видимо, очень надо, – Хиро поворачивается на него, а Ян напрягает руки, пытаясь себя сдержать.
Гонсалес усмехается, но скорее нервно, а не уверенно, как это было пару минут назад. Ему явно не нравится, что парень дает отпор, к тому же делает это при всех, поэтому Ян считает надавить тем, в чем точно превосходит всех здесь: деньги.
— Айви, ты бы к нему так не липла, такая красотка достойна большего, – парень вальяжно кладет руку на стол, чуть закатав рукава, чтобы все видели его часы Адамар Пиге, которые стоят, как парочку хороших машин. — Все-таки нищий айтишник, который не смог найти работу даже в Америке, раз приполз домой, явно не твой уровень.
Он улыбается сладко и ядовито, ища поддержки за столом, но даже Нейтан и Чарльз не понимают, чем Ян так обозлился на обычного парня, который от них ничем не отличается.
— Может, тебе помочь с работой? – продолжает он. — Мне на новую стройку как раз охранник нужен, зарплатой не обижу. Ты, вроде, покрепче стал, а то в школе совсем дрыщем был. Как раз будет, чем заняться, а не приходить туда, куда не просят.
Хиро, наконец, поднимает на него свои глаза, и по парню видно, что слова Яна его не задели ни капли.
— Закончил? – спокойно спрашивает Скотт.
— А у тебя есть, что сказать? – Гонсалес театрально разводит руками. — Я весь во внимании. Или, погоди, хочешь узнать почасовую ставку охраны?
— Во-первых, – Хиро откладывает меню. — Я ведущий разработчик Vault, наверняка, слышал о таком, если предпочитаешь хранить документы в электронном формате, – рот Яна открывается, но он продолжает слушать. — Оно стоит в пять раз больше чем все, что ты имеешь, но откуда тебе знать, ведь ты разбираешься в технологиях так же, как мой дедушка.
— В твоих мечтах? – Ян громко и слишком неестественно смеется. — Гендир Vault Виктор Новак, все это знают.
— Это мой одногруппник, идиот, – Хиро мотает головой. — Я не люблю давать интервью и светиться на публике, он взял эту участь на себя.
За столом кто-то тихо присвистывает. Кажется, это Чарльз. Он никогда не боялся Яна, в отличии от Нейта, который готов лизать ему зад и во всем потакать.
— Да ты... – начинает Ян, но парень его обрывает.
— Я не закончил, – твердо произносит Хиро. — Во-вторых, ты сам знаешь, что я вернулся не искать работу. Хочешь, чтобы я озвучил причину возвращения вслух при всех? Я могу.
— Заткнись, – Гонсалес резко подается вперед, опираясь локтями на стол, и его глаза вспыхивают нездоровым, лихорадочным блеском.
— А то что? – Хиро вздергивает бровью.
— Все! – Ян вскакивает и его стул с грохотом отъезжает назад, чуть не сбив пробегающего мимо официанта.
Друзья смотрят на него с недоумением, они никогда прежде не видели Яна, который теряет контроль, как и я сама. Видимо, Хиро на него производит куда больший эффект, чем даже на меня. Похоже, у них с Рашадом семейный нездоровый интерес к этому парню.
— Так, мальчики, – Айви хлопает в ладоши, пытаясь снять напряжение. — Давайте без драк. Вы оба крутые, мы поняли. Один крутой в Лондоне, другой в Кремниевой долине. Поделили трон, пожали руки и разошлись по сторонам.
Она улыбается широко и обезоруживающе, положив подборок на свои сведенные руки. От этого жеста в студенческие годы обычно все однокурсники уже валялись у ног Айви. Девушка всегда знала, как сводить парней с ума.
Бейкер переводит взгляд на Хиро, и стоит ей только коснуться глазами его лица – в них загорается голод. Настоящий, неприкрытый и жадный. Ее зрачки расширяются, а улыбка становится игривее, будто она уже забыла о существовании всех остальных за этим столом, кроме него.
Я вижу все. Вижу каждую чертову деталь. И меня это убивает изнутри.
— Расскажи мне про Штаты, – она двигает свой стул ближе к Скотту. — Ты все семь лет там прожил, не прилетев в Лондон ни разу? Это же безумие. Как ты там выжил без нашего нормального чая и пабов?
— Там есть хороший чай и пабы, – нехотя отвечает Хиро. — Там есть все, просто надо поискать, это же США. Глупо думать, что там нельзя найти какие-то продукты.
— Ну не знаю, – она качает головой. — Я была в Нью-Йорке и в Сан-Франциско, все не то. А может мне просто не показывали правильные места.
Выпиваю стакан колы залпом, чтобы скрыть эмоции, который так и рвутся наружу. Дыши, Бек, просто дыши.
Айви наклоняется еще ближе и что-то шепчет ему на ухо, а я уже не слышу слов. Вижу только, что ее дыхание становится более спертым и неровным, потому что грудь вздымается выше с каждым вздохом. А расстояние между ее губами и его ухом сокращается до неприличного, она практически касается мочки своей красной помадой.
Я отвожу взгляд, потому что не могу смотреть прямо долго, слишком заметно. Вместо этого я разглядываю танцпол внизу, людей у бара, диджея, который как раз сводит треки. Но боковым зрением, украдкой, я все равно вижу их. Вижу, как она поправляет прядь у него надо лбом. Прядь его дурацких волос над его чертовым лбом.
Я замечаю, что Хиро слишком часто смотрит на меня. Его взгляд быстрый, острый, как удар электричеством, и пронзает меня насквозь каждые несколько минут. Он явно не увлечен Айви и не флиртует с ней в ответ, даже не пытается сделать вид, что девушка ему хоть на грамм интересна. Скотт сидит и и не отталкивает ее, и даже от этого мне больно. Я не могу видеть его с другой.
Чувствую себя полной дурой. Я и подумать не могла, что способна так ревновать, что вообще способна так реагировать на простой разговор, на обычный флирт.
Моя близкая подруга с которой я делилась секретами, с которой мы вместе учились, вместе смеялись, вместе плакали, теперь меня бесит. Просто бесит. Ее голос, ее жесты, ее пальцы на его руке, ее милая улыбка, ее красивые голубые глаза, ее аккуратное лицо, ее идеальная укладка и всегда хорошее настроение. Я смотрю на нее и вижу врага. И это отвратительно.
В кармане моих джинсов все еще лежит записка с доставки из пекарни. Та самая, которую я должна была выкинуть еще днем, но забыла или попросту не захотела. Она жжет мне бедро, и я чувствую ее присутствие каждой клеткой. «Я люблю тебя. Хиро». Четыре слова, написанные его размашистым почерком на неровно оторванном клочке бумаги.
Это признание сейчас ближе к моему телу, чем Айви когда-либо будет к Хиро, но я все равно ревную. Ревную до скрежета зубов, до дрожи в пальцах, до подступающей к горлу тошноты.
И осознание того, что Хиро все еще любит меня, никак не помогает. Потому что она касается его, а я нет, потому что она может смотреть на него открыто, а я нет, потому что она свободна и может смеяться над шутками Хиро, пусть и не всегда смешными, а я выхожу замуж за полного кретина.
Ян замечает, что я напряжена весь вечер. Он наклоняется ко мне и нагло кладет ладонь на внутреннюю сторону ноги. Его большой палец начинает вырисовывать круги, поднимаясь выше, чем позволяют приличия за общим столом. Я сжимаю челюсть и молюсь, чтобы никто не заметил.
К нам подходит новый официант, совсем зеленый, не старше лет шестнадцати, явно попавший сюда по связям, потому что персонал здесь всегда на высоте и без опыта они не берут.
Я заказываю очередную порцию колы, а ребята сет закусок, брускетт, фруктов и выпивки.
Этот паренек приносит мне газировку быстро, как и сырную нарезку с виноградом и орехами. Он слишком низко наклоняется к столу, возле меня, чтобы поставить тарелку в середину.
Я чувствую, как мальчик-переросток под два метра ростом ложиться ко мне на плечо, чтобы не упасть и все тут не сломать.
Он резко выпрямляется, но край его железного бейджа цепляется за шелковый платок на моей шее, с треском ткани сорвав аксессуар с меня.
Синий платок болтается на груди этого паренька, пока он пытается его отцепить дрожащими от волнения руками.
Я замираю, а сердце останавливается, перестав биться. Воздух касается обнаженной шеи и следов, которые теперь видны всем, и это ощущение хуже, чем если бы с меня сорвали всю одежду.
Слышу несколько шокированных охов за столом из-за отчетливых больших синяков и хочу провалиться сквозь землю.
Черт, я пропала.