Пролог
1 месяц на расстоянии
Хиро чуть ли не каждый день спрашивает, когда я прилечу. А я уже не знаю, какую еще отмазку можно придумать.
— Бек, ты вообще собираешься приезжать? – хрипит он. — Я вчера разговаривал с Хардином, Майкл просил взять тебя в Экономический в Лондоне, это правда?
— Мама настояла, раз я пока ещё не уехала, то надо хотя бы начать обучение, а потом я могу перевестись, – закусываю внутреннюю сторону щеки и дергаю заусенец на пальце до крови, от разыгравшихся нервов.
— Хорошо, я понял, – в его голосе слышится явное раздражение.
— Не злись, – я не хочу, чтобы он обижался, меня радует перспектива хотя бы слышать его голос по телефону, чтобы окончательно не сойти с ума.
— Я не злюсь, Бек, – вздыхает он с разочарованием. — Просто не могу понять, почему я узнаю это не от тебя, а от брата.
И он кладет трубку. Без слов. Да, не злится. Всего лишь сбрасывает вызов.
2 месяца на расстоянии
Хиро звонит все так же часто, у него уже началась учеба, и он нашел там несколько хороших приятелей, чему я бесконечно рада. А я вот в университете мало хочу появляться, потому что по весьма «счастливому» стечению обстоятельств моим одногруппником является чертов Ян Гонсалес, которого я на дух не перевариваю. Вселенная надо мной издевается.
3 месяца на расстоянии
— Ну что, Бек, есть какие-то новости? Элис удалось передать документы по кредиту? – Хиро лежит в серой толстовке, смотря на меня через экран.
— Мама сегодня была в банке, скорее всего, дело будут передавать в суд, – врать ему в глаза по фейстайму гораздо сложнее, чем просто по телефону.
Он молчит и быстро переводит тему, чтобы не начать ссориться. Я знаю, что он скучает, но я скучаю в три раза сильнее, потому что понимаю, что никакого «скоро» и «потом» у нас не будет.
— Как в университете?
— Да я там почти не появляюсь, – честно отвечаю я. — Думаю, меня могут отчислить прямо на первой сессии.
— Ну уж нет, – смеется Хиро. — Ректор – друг моего отца и тебя зачислили по его просьбе, не представляю, что ты должна сделать, чтобы тебя выперли оттуда.
— Я думаю, моя мама проела бы ему весь мозг, если бы Майкл не договорился, – улыбаюсь в ответ. — К тому же, сбылась ее мечта, я учусь на экономическом, который мне и даром не нужен.
— Тебе так сильно не нравится?
— Универ хороший, много интересных пар, но есть одна маленькая проблема.
— Какая? – Хиро напрягается и привстает на локтях из расслабленного лежачего положения.
— Обещаешь не злиться? – закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Бек...
— Один одногруппник...как бы так сказать...немного достает меня чрезмерным вниманием.
— Кто?
— Хиро...
— Кто, Ребекка? – его губы сжимаются в тонкую полоску, а линия челюсти становится более острой. — Почему сразу не сказала? То что я не рядом не значит, что тебе никто не может помочь. Один звонок Хардину и твой безмозглый одногруппник даже в твою сторону будет бояться смотреть.
— Хардин тут не поможет, – опускаю взгляд в пол, уже пожелав, что решила рассказать, потому что реакция Скотта будет явно однозначной.
— С чего ты взяла? Он что, боксер?
— Хуже...Это Ян.
Ноздри Хиро раздуваются от бурлящей в нем злости, и если бы он каким-то образом мог телепортироваться в Лондон, то первым делом пошел бы ставить на место Гонсалеса.
4 месяца на расстоянии
После утреннего разговора с Хиро решаю навестить его брата и Харпер. Скотт собрался сегодня вечером на свидание, поэтому уже три минуты уговаривает меня посидеть с дочерью, а я отпираюсь, потому что не очень-то много знаю о маленьких детях и боюсь сделать что-то не так.
— Бекс, ну выручи меня, – он сводит руки в умоляющем жесте. — Я буду на связи каждую минуту, если у тебя возникнут вопросы, клянусь.
— А что, если у нее заболит животик, колики и прочая штука? – Харпер мило дергает ножками, пока я ее щекочу.
— Бек, это у меня уже скоро что-то заболит, я месяц без секса, понимаешь?
— Ну ты думай, что при ребенке говоришь, да? – смеюсь, пихая его локтем в бок.
— Ей даже полугода нет, вот как полгода исполнится, сразу начну флиртовать речь, – кивает он сам себе. — Выручишь?
Хардин строит щенячьи беспомощные глазки, и я попросту не могу ему отказать.
— Хорошо-хорошо, но не дольше пяти часов, – Скотт валится на меня с объятиями и обещает сделать крестной матерью Харпер.
— Чтобы в одиннадцать был дома, понятно? – строго говорю я, махая пальцем перед его лицом.
— Есть, сэр!
Нас прерывает звонок моего мобильного. Без задней мысли беру незнакомый номер телефона, потому что мы ждем доставку двойной пепперони с острым соусом.
— Ребекка, здравствуй. – мужской голос по ту сторону кажется незнакомым.
Это точно не курьер.
— Здравствуйте, – встаю с дивана, начав топтаться на месте.
— Надеюсь, ты не забыла о нашем уговоре? Вот уже декабрь на дворе, а ты до сих пор не бросила Хиро. Мы так не договаривались.
Я в страхе широко открываю глаза и поворачиваюсь на Хардина, соврав о том, что это звонок из университета.
Выхожу на улицу, чтобы поговорить.
— Как мне, по-вашему, это сделать? – отстукиваю пальцами о деревянную перилу, нервно прикусывая губу.
— Меня не волнует как, нам интересен лишь итог. Главное, не забывай, что он не должен вернуться сюда, тебе ясно?
— Я вас услышала.
— У тебя есть две недели. Чтобы к рождеству с этим было покончено, усекла? И сделай все так, чтобы он страдал, долго и мучительно. Иначе страдать его заставим мы, но это будет быстрый и короткий миг перед смертью.
Телефонный разговор обрывается, а я делаю несколько рваных вдохов, присев на ступени. Сердце колотится, а перед глазами все плывет.
Думай. Думай. Думай.
4 месяца и 1 неделя на расстоянии
Неделька выдалась отвратительная. Каждый день я пыталась вывести Хиро на ссору, придумывала глупые причины, повышала голос, выясняла отношения, в общем, вела себя, как полная дура. Два дня назад мы крупно поругались и с тех пор не разговариваем.
Вчера в Стэнфорде была вечеринка для всех первокурсников. Я уверена, что он напился, потому что прислал какие-то невнятные смс, где нет ни одного слова без ошибки. Хотя, в них в целом ни ничего непонятно, просто набор букв.
Утром мама мне проела плешь из-за учебы, поэтому в субботу пришлось поехать на третью пару. Надеюсь, что Ян не настолько образцовый студент, что будет ходить в университет даже по субботам.
Но, увы, удача не на моей стороне.
Через минуту после начала лекции он уже сидел возле меня и пытался завести разговор.
— У моего друга вчера была грандиозная тусовка перед завершением первого семестра, интересно, у нас будет такое же?
Я молчу. Может, если буду игнорировать его постоянно, то он заткнется?
— Хотя, где мы и где Стэнфорд, размах не соответствует.
А вот тут мне уже становится интересно.
— Стэнфорд?
— Ага, ты просто посмотри на эти фотки! – он протягивает мне телефон с профилем фейсбука какого-то братства. — У них с одной вечеринки больше двух тысяч фото.
Я открываю альбом и мельком листаю, но уже на седьмой фотке мои руки начинают трястись.
Хиро сидит на диване в окружении ребят, в некоторых я узнаю его новых друзей. А рядом с ним миловидная девушка с длинными русыми волосами, она смотрит на него явно не как на обычного одногруппника.
Листаю кадры дальше, пока ничего интересного.
И тут на закрытой странице братства появляется пост прямо на моих глазах, который называется «новые парочки вечера».
Подборка из целых 48 фотографий с поцелуями, откровенными танцами и тесными обжиманиями разных людей.
На 12 фотографии был он. С той самой русоволосой девушкой.
Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы окончательно убедиться, что мне это не мерещится.
Я не была готова испытывать подобное.
Приближаю фото, пока Ян усердно записывал лекцию, впервые за час не обращая на меня внимания.
Рука девушки мягко обнимает Хиро за шею, а пальцы лежат на щеке, будто им там самое место. Их глаза закрыты, они явно наслаждаются моментом.
Трясу головой, пытаясь прийти в себя. Достаю свой мобильник и быстро фоткаю экран Гонсалеса. Закрыв публикацию, возвращаю телефон Яну.
— Скажи, клево? Может нам устроить что-то подобное, надо будет обратиться в студенческий актив.
— А что за друг у тебя там учится?
— Нейт Баррет, из баскетбольной, ты же его тоже знаешь, – он опять открывает этот чертов аккаунт братства. — Вот же он, смотри. Как ты могла его проглядеть, принцесса? Он же двухметровый.
Там действительно на куче снимков мальчик из нашей школы, а я его совсем не заметила, хотя он буквально выше всех и выделяется на каждом фото.
Теперь понятно откуда у Яна доступ к закрытому аккаунту.
Какое издевательское совпадения. Ударьте меня, пожалуйста.
Пытаюсь сохранять спокойствие, думать о чем-то другом, слушать преподавателя, но ни черта не получается.
Разгорающаяся злость и обида начинают медленно окутывать меня. Я не хочу верить, что мой Хиро мог так поступить.
Накатившие ощущения жгут органы изнутри. Становится больно и неприятно. Так, будто в меня залили что-то горячее, липкое и гадкое.
Я снова и снова прокручиваю фото в голове, смотря в экран уже своего телефона. Только теперь я не просто смотрю, а представляю: как это было, о чем они говорили весь вечер, как давно знакомы, они ходят на одни и те же пары или сблизились только на вечеринке, часто ли общаются, может живут рядом, кто, в конце концов, сделал первый шаг? Это все имело очень большое значение.
Скотт только что мне упростил задачу. У меня появилась резкая причина для нашего разрыва, и я сделаю все, что в моих силах.
4 месяца и 2 недели на расстоянии
Утром мне отправили предупредительную смс, что сегодня последний день.
Видимо, Хиро не собирается звонить ко мне сам. Либо ему слишком стыдно говорить со мной.
Я уже знаю, что скажу, так как прокрутила предстоящий разговор десятки раз: его ответы, свои паузы, моменты, где голос может дрогнуть. Я продумала даже дыхание. Где вдохнуть, где выдержать тишину, где говорить холоднее.
Только одно у меня не получалось отрепетировать...как не развалиться на кусочки во время этого дерьмового разговора, за который я уже себя ненавижу.
Собираюсь с духом и нажимаю на вызов. Глухие гудки режут комнату, Хиро поднимает трубку только со второго раза.
— Беки? – он будто сам не верит, что я позвонила к нему.
Внутри что-то сжимается резко и больно от его такого родного и теплого голоса, что дыхание спирает. Думаю, мои рваные от волнения вздохи слышны весьма внятно.
Все, что я репетировала в течение недели, развалилось, как карточный домик.
— Ничего не хочешь мне рассказать? – грубо говорю я.
— О чем ты? – искренне удивляется он.
— О том, что ты мне изменил. – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.
— Что...Бек, что? – уверена, что его глаза распахнуты от удивления.
— Открой мессенджер, сейчас скину фото.
Тишина. Мертвая. Давящая.
— Откуда это у тебя? – грузно вздыхает он, будто взвалил неподъемную ношу на плечи.
— Не имеет значения.
— Это не то, чем кажется, клянусь тебе, Бека. – второпях оправдывается он, а его голос становится ниже и надламывается. — Это она меня поцеловала, так резко, что я даже бутылку с пивом уронил от неожиданности, посмотри внимательнее, она на полу валяется, там лужа и пена. Это длилось секунду, потом я ее сразу оттолкнул. Вообще не представляю, как это мог кто-то сфоткать. Да и тут вообще фотошоп какой, я на нее пялился, как на сумасшедшую, а тут глаза закрыты. Я видел ее впервые, она даже не из нашего университета.
Хиро говорит сбивчиво, быстро, будто пробежал марафон пять минут назад, он попросту задыхался. Скотт не врал, он пытался доказать, объяснить, боялся потерять. Но что бы он сейчас не сказал, исход был один.
— Конечно, – тихо говорю я. — Как удобно...
— Бека, ты же знаешь меня, – на этот раз он говорит уверенно. — Ты же знаешь, Беки. Лучше всех остальных. Я бы не смог так поступить с тобой, с нами...Я сделаю чертов больничный и прилечу прямо завтра, чтобы мы поговорили, хорошо? Потому что...
— Не надо, – перебиваю его я.
— Нет, Бека, я не позволю... – но я снова не даю ему сказать.
— Я увидела это фото неделю назад, слышишь? – от холода в моей интонации по спине бегут мурашки. — Я дала тебе шанс признаться первым, ждала неделю звонка, но ты этого не сделал, потому что ты гребанный трус. Переспал с ней, да? Нагадил и спрятался в кусты?
— Бек, да что ты несешь? – хоть и не вижу его, но уверена, что он сейчас чешет затылок от нервозности.
— Ты можешь не переживать, у нас теперь 1:1. – смешок, как оплеуха, слетает с губ.
— В смысле? — чувствую, как его дыхание снова сбивается.
— Я тоже вчера сходила на вечеринку, решила забыться и напиться, взяла пример с тебя, – отрепетированное вранье слетает с губ так просто, что я бы точно поверила, но не он. — Там был такой симпатичный парень из университетской команды по плаванию, что я не смогла удержаться. Его зовут Крис, кстати. А твою подружку как?
— Нет... – хрипит он, и, уверена, отрицательно мотает головой в разные стороны.
— Надеюсь ты не удалил номер той девчонки, чтобы тебе было не скучно, – пожимаю плечами. — Все-таки расстояние гиблое дело, не находишь?
— Бек, приди в себя, – шепчет он.
— Я в себе, Хиро.
Он молчит больше минуты, будто подбирает слова. А в трубке только его сбившееся от бешеной злости дыхание. Уверена, Скотт делает все возможное, чтобы не меня не наорать, но я правда не понимаю, как он сдерживается.
— Я не верю тебе, – говорит он тихо, но твердо. — Ни одному твоему слову, ни про недоделанного пловца, ни про все остальное.
И в этот момент я даю слабину, поэтому мне приходится отключить звук, чтобы он не слышал моего громкого дыхания на грани истерики. Я, черт возьми, задыхаюсь.
— Твое право, — слишком равнодушно отвечаю я, включив динамик.
— Мое право, Бек? – Хиро наконец повышает голос. — Для чего этот спектакль, чтобы что? Я знаю тебя, ты бы так не поступила, хватит уже нести чушь.
Он пытается оправдать и защитить меня от самой себя, цепляясь за последнюю надежду. Только вся надежда была разрушена ещё в день похорон Миранды.
— Ты вообще меня слышишь? – пытаюсь сделать максимально нейтральный голос. — Ау, Хиро, я переспала с другим, понимаешь? Все. Конец.
— Бека, замолчи, – хрипит он. — Это все какая-то подстава, что за, блять, бред! Мы не можем так закончить, мы вообще не должны ничего заканчивать, у нас все должно сейчас только начинаться.
Я не могу больше сдерживаться и закрываю глаза. Эти слова задевают глубже всего.
Если бы он только знал правду...
Чувствую, как крупные обжигающие слезы стекают по щекам и шее, падают на кофту, на руки, на телефон, на стол. Их слишком много.
— Хиро, смирись, – голос остается спокойным, без лишних всхлипов. — Мы можем закончить, и заканчиваем прямо сейчас.
— Нет, – он кричит сразу, резко. — Нет, Ребекка.
— Хиро, я не люблю тебя, – слова звучат так тихо, ровно и спокойно, что в них тяжело не поверить. — Больше не люблю.
Он замолкает. Снова.
Кажется, будто вовсе не дышит. Словно из парня выдернули весь воздух.
— Не говори так, – внезапно шепчет он, будто из последних сил. — Пожалуйста.
Я сжимаю губы и прикусываю их до крови, а внутри меня все рвется на части.
Господи, пожалуйста, пусть этот день побыстрее закончится.
— Если бы любила, то не перепехнулась бы с первым встречным, даже ради мести, – опять вру. — Я поняла, что у меня к тебе была просто школьная влюбленность. А теперь все прошло, будто этого никогда и не было.
— Я не верю тебе и никогда не поверю, ты слышишь меня?
— Это правда, Хиро. Я тебя не люблю, совсем. Прости, что поняла это слишком поздно, – продолжаю я. — У меня к тебе было физическое влечение, страсть, но не любовь.
— Перестань, – его голос снова срывается, он говорит быстро, почти захлебываясь. — Я не знаю, зачем ты так поступаешь, но ты врешь. Кто тебя заставляет это делать?
— Все, хватит. Я уже не могу слушать твое нытье. Не смей больше появляться в моей жизни, тебе ясно? – чувствую металлический привкус на языке, потому что закусила внутреннюю сторону щеки до крови. — Как же ты жалок, сколько можно унижаться и вести себя, как тряпка? Между нами все кончено, точка. И не звони сюда больше. Никогда.
Сбрасываю вызов прежде, чем он успевает что-то сказать. Ненавижу себя, ненавижу эту жизнь и ненавижу этот гребаный день.
Блокирую Хиро везде, где только можно и сажусь на кровать, подогнув коленки под себя.
Самое паршивое, что я никому не могу об этом рассказать. Очень хотела бы позвонить и выплакаться Итану, но не хочу подвергать друга опасности.
Ложусь на подушку, вытирая соленные слезы тыльной стороной ладони. Меня тошнит от самой себя, от дерьмовых слов, которые я сказала самому дорогому мне человеку, от ситуации, в которую нас загнала жизнь. Больше всего мне плохо от того, что он до последнего не верил ни одному моему слову, да и вряд ли поверил.
Я засыпаю с мыслями, что только что разрушила единственное, что заставляло меня держаться на плаву, но у меня не было другого выхода.