Приворот

Феликс и Джисон сидели на скучной лекции по психологии и делали вид, что слушают. Феликс писал конспект, но буквы расплывались перед глазами — мысли всё ещё были там, в пентхаусе, где ангел и демон пили чай и, наверное, обсуждали его. Джисон рядом листал манхву под партой и иногда поглядывал на друга.

— Ты как? — шепнул он.

— Отвали, — беззлобно ответил Феликс.

— Хорошо, что ты не психанул. Я думал, ты ворвёшься туда с криками.

— Потом, — Феликс макнул ручку в чернила. — Сначала разберусь в себе.

К счастью, лекция закончилась. Они вышли в коридор и наткнулись на Чонина и Сынмина. Точнее, Чонин висел на Сынмине, как коала на эвкалипте. Одна рука на талии, вторая — на плече, лицо в сантиметре от щеки. Сынмин делал вид, что его это бесит, но уши у него были цвета фуксии.

— Чонин, отстань, — сказал он, отпихивая наглые конечности.

— Не отстану, — ответил Чонин и чмокнул его в щёку. — Ты сегодня светишься. Это из-за меня?

— Из-за солнечного зайчика.

— Не ври. Ангелы не светятся от солнца.

— Тогда от отвращения к тебе.

Чонин картинно схватился за сердце и повалился на плечо Сынмина. Тот не удержал равновесие — они оба чуть не рухнули на пол, но в последний момент Сынмин выпрямился, подхватив Чонина за задницу.

— Ты идиот, — выдохнул он.

— Зато красивый, — парировал Чонин и, не обращая внимания на Феликса с Джисоном, лениво потянул: — Слушай... сходи со мной сегодня в клуб. «Эдельвейс» открылся новый. Там танцы, бар, темнота. Идеальное место, чтобы ты перестал стесняться и наконец дал мне поцеловать тебя нормально.

— Мы уже целовались! — возмутился Сынмин.

— В туалете, на холодном кафеле. Я хочу нормально. Под музыку. С коктейлем.

— Ты невыносим.

— Это «да»?

Сынмин вздохнул. Сложил руки на груди — это должно было означать «нет», но уши горели, и губы предательски дрогнули в улыбке.

— Хорошо, — выдавил он. — В девять. Только не опаздывай.

— Я никогда не опаздываю, — Чонин расплылся в улыбке и снова полез целоваться, но Сынмин уже отскочил.

Феликс наблюдал за этой сценой и чувствовал странную смесь тоски и облегчения. Кто-то ещё был счастлив. Кто-то ещё умел любить просто, без треугольников, без душевных терзаний. Он позавидовал — но без злобы.

— Пойдём, — сказал он Джисону, дёргая друга за рукав. — Не будем мешать орлунам.

— Каким орлам? — не понял Джисон.

— Тем, которые вьют гнездо прямо в коридоре.

---

Пока Феликс с Джисоном шли на следующую пару, в пентхаусе Хёнджина разворачивалась совсем другая история.

Чанбин и Банчан встретились внизу, у подъезда. Оба курили, оба выглядели так, будто не спали несколько дней. Чанбин — падший ангел, который переживал за брата. Банчан — демон, который переживал за брата (и заодно искал повод не идти на пробы). Они переглянулись, кивнули и вошли в лифт.

— Твой там? — спросил Банчан.

— Должен быть. Феликс ночевал у Джисона, так что он один, — ответил Чанбин. — Надо проверить, не впал ли он в депрессию и не устроил ли пожар.

— Мой тоже там. Говорил, будет чай пить и думать о смысле жизни.

— Идеальная компания.

Лифт открылся. Дверь в пентхаус была не заперта — Хёнджин оставлял её открытой, когда ждал гостей. Чанбин толкнул дверь, шагнул внутрь — и замер.

Банчан заглянул ему через плечо — и тоже замер.

На кухонном столе, среди разбросанных чашек и крошек от печенья, лежал Хёнджин. В розовой пижаме, но расстёгнутой. Его волосы растрепались, губы были припухшими. Над ним нависал Минхо. На нём не было пижамы — только спортивные штаны, да и те сбились на бёдрах. Его руки сжимали плечи Хёнджина, губы — его губы. Они целовались так, будто завтра не наступит. Пальцы Хёнджина зарылись в волосы Минхо, тот тихо зарычал — от удовольствия, не от боли. Их движения были медленными, ленивыми, но очень интимными. На столешнице уже стояла наполовину пустая бутылка вина и два бокала.

— Охуеть, — выдохнул Чанбин.

— Охренеть, — эхом отозвался Банчан.

Минхо оторвался от Хёнджина, повернул голову. Глаза у него были мутными — то ли от выпитого, то ли от поцелуев. Увидев гостей, он не покраснел, не отшатнулся. Только выпрямился и пригладил волосы. Хёнджин даже не пошевелился — так и лежал на столе, лениво улыбаясь.

— О, гости, — протянул он. — Чай будете?

— Какой, нахуй, чай? — рявкнул Чанбин. — Ты... вы... постойте, вы что, с моего брата слезли?!

— Твой брат у Джисона, — спокойно ответил Минхо. — Мы здесь без братьев.

— Я про Феликса! — Чанбин покраснел — от злости и от смущения. — Вы чё творите? Он вчера весь в слезах убежал, а вы тут... на столе... друг друга...

— Залечиваем раны, — хладнокровно соврал Хёнджин. Поднялся, застегнул пижаму. — Душевные.

— Вылечили уже? — спросил Банчан с любопытством. Он не выглядел шокированным — скорее заинтригованным.

— Почти, — Минхо взял со стола бокал, отпил вина. — Осталось дождаться Феликса и поговорить.

Чанбин стоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Знаешь, — сказал он Банчану. — Я думал, что самые странные вещи я уже видел. Ангел и демон на кухне... это новый уровень.

— Не мешай им, — Банчан взял брата за локоть и потянул к выходу. — Это их личное. Мы уйдём и забудем.

— Как я могу забыть?! — взвыл Чанбин. — Я теперь это видеть буду в кошмарах!

— Зато тема для разговоров, — философски заметил Банчан и подмигнул Минхо. — Удачи, ребята. Если что — мы внизу, пьём кофе и не лезем.

— Спасибо, хён, — сказал Хёнджин.

— Не за что.

Банчан вытолкал Чанбина в коридор. Дверь закрылась.

В пентхаусе снова стало тихо. Хёнджин посмотрел на Минхо, Минхо — на него.

— Мы продолжим? — спросил демон.

— Допьём вино, — ответил ангел. — А потом — да.

Они сели за стол, налили остатки вина в бокалы. На улице смеркалось. Где-то в университете Феликс всё ещё пытался делать вид, что слушает лекцию. Где-то Чанбин курил на балконе у Банчана и матерился. А здесь, на кухне, ангел и демон смотрели друг на друга и учились быть рядом. Без правил. Без оправданий.

— Минхо, — сказал Хёнджин.

— М?

— Я рад, что ты пришёл.

— Я тоже, — ответил ангел и взял его за руку.