7 глава
Я просидела дома до вечера. Бабушка ушла в магазин, Брайн ещё был в университете. Я налила себе чай, закуталась в плед и уставилась в телефон.
Сообщений от Хью не было. Наверное, обиделся, что я вчера сбежала. Надо будет завтра извиниться.
Я открыла Instagram. Пролистала ленту. Потом вдруг... сама не знаю зачем — вбила в поиск: «Эндрю Хилз».
И чуть не выронила телефон.
Миллион публикаций. Фотографии с мероприятий, в костюмах за миллион, с какими-то моделями и актёрами. Журналы называли его «золотым мальчиком бизнеса», «самым завидным холостяком года», «ледяным принцем нефтяной империи».
Я листала его фото. Везде одно и то же: чёрные глаза без эмоций, лёгкая усмешка, идеальная щетина. Дорогие костюмы, дорогие часы, дорогие машины.
— Он псих, — прошептала я. — Просто богатый псих.
Я закрыла приложение, но через минуту снова открыла. Наткнулась на недавнее интервью. Заголовок: «Эндрю Хилз: „Я не верю в любовь, я верю в выгоду"».
Прочитала несколько абзацев. Отвечает резко, иногда грубо. Журналистка пытается спросить про личную жизнь, а он: «Это не ваше дело». И дальше вопрос про сделки.
— И зачем такому человеку я? — спросила я у пустой комнаты.
Ответа не было.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
Я замерла. Сердце застучало быстрее.
«Возьми трубку», — говорил внутренний голос. «Не смей», — отвечал другой.
Я сбросила звонок.
Через минуту — смс.
Неизвестный: Перестань бояться. Я не кусаюсь.
Я выдохнула. Он достал мой номер. Конечно, достал. Ведь знает, где я живу, как зовут. Что для него пара минут, чтобы пробить телефон?
Я: Откуда у вас мой номер? И зачем вы меня преследуете?
Неизвестный: Я не преследую. У меня дела в Оксфорде. Ты просто оказалась рядом.
Врёт. Нагло врёт.
Я: Я не настолько глупа, чтобы в это поверить.
Неизвестный: Ты умная. И красивая. Это бесит.
Я смотрела на экран и не понимала, что чувствую. Злость? Нет. Страх? Тоже нет. Какое-то дурацкое... любопытство. И тепло в груди, которое я отказывалась признавать.
Я: Оставьте меня в покое, пожалуйста.
Неизвестный: Не могу. Извини.
Я скинула телефон на диван и закрыла лицо руками.
— Господи, за что мне это?
В дверь постучали. Я вздрогнула.
— Элен, я вернулась, — голос бабушки. — Ты почему в темноте сидишь?
Я вскочила, включила свет.
— Да так... задумалась.
Бабушка вошла, пакеты с продуктами в руках. Посмотрела на моё лицо.
— Ты плакала?
— Нет, — быстро сказала я. — Глаза просто устали. Помочь с ужином?
Бабушка вздохнула. Не поверила, но настаивать не стала.
— Почисти картошку.
Я благодарно кивнула и ушла на кухню. Руки делали своё дело, а мысли метались.
Вечером, когда все легли спать, я взяла телефон и ответила на последнее сообщение.
Я: Почему я? Вокруг тебя сотни красивых и умных.
Ответ пришёл через минуту.
Эндрю: Потому что ты первая, кто послал меня. И дала пощёчину. И при этом я не могу забыть твои глаза.
Я смотрела на экран и не знала, что писать. Внутри всё горело. Это неправильно. Он неправильный. Всё это неправильно.
Я: Это не любовь. Это просто уязвлённое самолюбие.
Эндрю: Может быть. Но я хочу проверить.
Я: Спокойной ночи.
Эндрю: Спокойной ночи, ангелок.
Я убрала телефон под подушку и закрыла глаза. Перед глазами всё ещё были его чёрные глаза.
— Он просто играет, — прошептала я. — Не ведись, Элен. Не ведись.
Но сердце уже не слушалось разум.
Следующим утром, когда я выходила из дома, у подъезда стояла белая роза и маленькая коробка. На коробке — записка: «Проверь по дороге. Это не яд».
Я огляделась — никого. Взяла дрожащими руками. Открыла. Внутри лежал брелок — маленький серебряный ангел с расправленными крыльями.
В горле встал ком.
— Что ты со мной делаешь, — выдохнула я в пустоту.
Но цветок взяла. И брелок повесила на ключи.
А по дороге в университет улыбалась дурацкой счастливой улыбкой, хотя знала — с ним связываться опасно.
Но чем опаснее, тем слаще.