Мои шрамы шепчут твое имя.

После того вечера всё стало другим. Не хуже. Не лучше. Просто... иначе. Вы с Пэйтоном больше не говорили о почти-поцелуе. Будто его и не было. Но тело помнило.
Слишком близкое дыхание. Его пальцы у твоей щеки. И то, как он отстранился сам. Следующие дни между вами висело напряжение.
Тихое.
Опасное.
Иногда ваши взгляды пересекались слишком долго. Иногда случайные прикосновения обжигали сильнее, чем должны были. И хуже всего было то, что ты начинала привыкать к нему.
В тот вечер вы снова задержались в студии. Большинство сотрудников давно ушли. На улице уже стемнело. Ты сидела в соседней комнате, разбирая расписание на следующую неделю, когда услышала музыку.
Тихую.
Незнакомую.
Ты подняла голову. Звук доносился из дальней студии. Любопытство победило быстрее, чем разум. Ты осторожно подошла к приоткрытой двери. И замерла.
Мурмаер сидел за пианино.
Один. Тусклый свет падал на его лицо.
Пальцы медленно скользили по клавишам. Музыка была красивой. Но какой-то
болезненной. Ты никогда не видела его таким.
Без маски.
Без холодного взгляда.
Без контроля.
Просто человеком.
Он не заметил тебя сразу. Продолжал играть. Иногда тихо напевая слова себе под нос. Ты медленно вошла внутрь. И именно в этот момент одна клавиша прозвучала фальшиво. Пэйтон резко поднял голову. Ваши взгляды встретились.

— Прости... — тихо сказала ты. — Я не хотела мешать.
Он несколько секунд просто смотрел на тебя.
Потом тихо выдохнул.
— Всё нормально.
Ты осторожно подошла ближе.
— Это новая песня?
Он кивнул.
— Красивая.
Пэйтон слабо усмехнулся.
— Она слишком грустная для «красивая».
Ты пожала плечами.
— Самые красивые вещи обычно грустные.
Тишина. Он смотрел на тебя так внимательно, что сердце снова начало биться быстрее.
— Сядешь?
Ты удивлённо моргнула.
— Куда?
— Сюда.
Он слегка подвинулся на скамье. Ты медленно села рядом. Слишком близко.

От него пахло:
дождём
кофе
и чем-то до боли знакомым

Пэйтон снова коснулся клавиш.

— Нажми вот здесь.
Ты послушно положила пальцы рядом с его. И в ту же секунду вздрогнула. Его рука случайно накрыла твою.
Тёплая.
Большая.
Он тоже замер. Но не убрал её сразу. Музыка продолжала тихо звучать. А воздух между вами становился всё тяжелее.
— Ты всегда пишешь такие песни? — тихо спросила ты.
Он усмехнулся.
Грустно.
— Обычно ещё хуже.
Ты невольно улыбнулась.

И именно в этот момент его телефон резко завибрировал. Пэйтон нахмурился. Посмотрел на экран. Ты случайно заметила имя:
Брайс.

— Я отвечу, — сказала ты, беря телефон раньше, чем он успел что-то сказать.

— Келли? — сразу раздался голос Брайса. — Ты ещё на работе?
— Да.
— Уже почти полночь, вообще-то.
Ты тихо усмехнулась.
— Я заметила.
— Тогда я заеду за тобой.
Пэйтон резко поднял взгляд.
— Не надо, — быстро сказала ты. — Меня отвезут.
— Ты уверена?
— Да.
— Ладно. Но если что — звони.
Ты улыбнулась.
— Хорошо, мамочка.
Брайс рассмеялся и сбросил звонок.

Тишина. Очень плохая тишина. Ты медленно повернулась к Пэйтону. Он смотрел в одну точку.
Челюсть напряжена.

— Что?
— Ничего.
Слишком холодно. Ты нахмурилась.
— Пэйтон.
Он резко встал из-за пианино.
— Ты смотришь на него слишком часто.
Ты удивлённо моргнула.
— Что?..
Он нервно усмехнулся.
— Брайс.
Теперь ты окончательно растерялась.
— Он мой друг.
— Конечно.
Ты встала вслед за ним.
— Ты сейчас серьёзно ревнуешь?
Пэйтон резко провёл рукой по волосам. Явный признак раздражения.
— Я не ревную.
Ты усмехнулась.
— Тогда почему ты злишься?
Он посмотрел на тебя.
Долго.
Слишком тяжело.
— Потому что он может дать тебе то, чего никогда не смогу я.

Сердце пропустило удар. Тишина. Ты смотрела на него, не зная, что ответить. А он отвернулся. Будто уже пожалел, что сказал это вслух.