Мои шрамы шепчут твое имя.

Ночь. Город почти пустой.
Пэйтон стоял у своей машины, сжимая телефон в руке так сильно, что побелели костяшки. Дыхание было тяжёлым. Рваным. Перед глазами всё ещё стояла она. Келли Риверс. Испуганная. Дрожащая.
И тот парень.
Слова.
Которые он сказал.

«Ты правда думаешь, что она виновата?..
Ты вообще знаешь, что тогда произошло?»

Пэйтон резко закрыл глаза.
— Замолчи...

Но голос не исчезал.
вспышка.

Дождь.
Сирены.
Разбитая машина.
Чейз.

Чейз лежит без движения. Келли — в стороне.
Живая. И тогда... он выбрал.

«Она виновата.»

Пэйтон резко ударил кулаком по машине.
— Чёрт!

Но теперь...картинка начала ломаться. Слова того парня снова всплыли:

«Ты даже не видел вторую машину, да?..»

Пэйтон замер. Вторая машина. Он нахмурился.
И вдруг...что-то щёлкнуло. ещё одна вспышка.
Та ночь.

Он приезжает. Бежит к машине. Келли лежит у дороги. Без сознания.
И...
звук. Где-то вдали.
Шины. Резкий разворот.
Машина, уезжающая в темноту.

Пэйтон резко открыл глаза.
— Нет...

Он не придал этому значения тогда. Потому что был занят другим. Чейзом. Болью. Потерей. И ненавистью. Он провёл рукой по лицу.
— Я... видел это...

Но не понял. Не захотел понять. Пэйтон тяжело опустился на капот машины. В голове начали складываться куски. Чейз нервничал в последние дни.

Звонки.
Сообщения.
Исчезновения.
— Чёрт...

Он никогда не спрашивал. Не копал. Потому что ему было проще верить в одно:

«Келли виновата.»

Тишина ударила. Пэйтон сжал глаза.
— Я не хотел знать правду...

Слова прозвучали почти шёпотом. Потому что правда означала одно. Он ошибался.

Сильно.
Жёстко.
Непоправимо.

Он медленно поднял взгляд. Перед глазами — снова Келли.
Её голос:

«Ты только начинаешь понимать.»

Сердце болезненно сжалось.
— Я...
Он запнулся.
— Я сделал с ней всё это...

Подвал.
Крики.
Шрам.

Он резко встал. Нервно прошёлся туда-сюда.
— Из-за своей чёртовой ошибки.

Тишина.
И впервые за всё время...он не чувствовал злости.
Только вину. Настоящую. Тяжёлую.
— Она не виновата...

Слова прозвучали вслух. И в этот момент что-то внутри окончательно сломалось. Пэйтон провёл рукой по волосам.
— А я...

Он усмехнулся. Горько.
— Я стал тем, кто её ломал.
Тишина.
И теперь это было хуже всего.
Потому что:
он ненавидел её за то, что сделал сам.

Он резко взял телефон.
Открыл контакт.
Келли Риверс.
Палец завис над экраном.
Что он скажет?

«Прости»?

Слишком поздно. Слишком мало. Он медленно опустил руку.
Потому что впервые понял:
некоторые вещи...
нельзя исправить словами.
Только поступками