Глава 26. "Найти в себе силы.."
Утро наступило быстрее, чем я ожидал. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь узкие окна под самым потолком базы, наполнил комнату белым сиянием. Я сел на кровати, потирая лицо. Несмотря на тревожные мысли о Софе, сон в нормальной постели сделал своё дело - мы все выглядели свежее. Исчезли серые круги под глазами, лица порозовели. Моя нога больше не пульсировала болью, осталась лишь легкая натянутость в мышцах, напоминающая о вчерашнем вмешательстве врача.
Мы быстро собрались и, не сговариваясь, направились в столовую. Внутри всё так же гудело от голосов сотен подростков. Найдя Ариса, который сидел на своём обычном месте, мы вчетвером - я, Томас, Минхо и Чак - подсели к нему.
Томас выглядел так, будто не спал всю ночь, хотя он вернулся в комнату вовремя. Его глаза лихорадочно блестели.
- Мы всё обсудили, - прошептал Томас, придвигаясь ближе к центру стола. - У Ариса есть план. Нам нужна карта доступа. Без неё мы просто туристы в этом бетонном мешке.
Я нахмурился.
- Карта доступа? Томми, ты хоть понимаешь, как они их охраняют? Они висят на поясах у вооруженных охранников. Это не то же самое, что стащить булочку с кухни Фрайпана.
- Это самоубийство, - коротко бросил Минхо, хотя по его взгляду было видно, что идея ему нравится своей дерзостью. - Один неверный шаг, и нас упакуют раньше, чем ты успеешь сказать гривер.
Чак испуганно кивнул, переводя взгляд с одного на другого.
- Мы знаем риск, - ответил Арис, его голос был тихим, но твердым. - Но я изучил их маршруты. Вечером, когда Дженсон забирает новую группу ребят, в коридорах начинается суета. Все отвлекаются на «счастливчиков». Это наш единственный шанс.
Томаса уже было не отговорить. Я видел это выражение лица в Лабиринте, когда он решил прыгнуть к гриверам, чтобы спасти Альби. Упрямый шнурок.
- Ладно, - вздохнул я. - Мы с Минхо и Чаком будем на стреме. Но если вас поймают...
- Нас не поймают, - уверенно прервал Томас. - Мы должны узнать, что за «Объект S» они обсуждали. Я почти уверен, что это Софа. И я не уйду отсюда, не убедившись в этом лично.
Обед прошел как в тумане. Мы вернулись в комнату и провели там весь оставшийся день. Ожидание было невыносимым. Мы старались не привлекать внимания: Минхо перебирал какие-то старые вещи в шкафу, Чак пытался рисовать на огрызке бумаги, а я просто лежал, глядя в потолок, и молился всем богам, чтобы Томас оказался прав.
Если Софа действительно «Объект S», если она правда уже ходит... Мысль о том, что она где-то здесь, совсем близко, заставляла моё сердце биться чаще. Я представлял, как она берет в руки свою катану, которую мы так удачно спрятали. Она будет готова к бою. А мы должны быть готовы вытащить её отсюда.
- Скоро ужин, - нарушил тишину Томас, проверяя время по настенным часам. - После того как Дженсон сделает своё объявление... мы начинаем.
Я сел на кровати и посмотрел на друзей. Девять выживших из Лабиринта. Мы прошли через ад, и если это место - его продолжение, то мы готовы устроить здесь пожар.
- Будь осторожен, Томми, - сказал я. - Нам нужно, чтобы ты вернулся. С карточкой или без, но живым.
Томас коротко кивнул. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Надвигался вечер, который должен был изменить всё. И мы были к этому готовы.
***
От лица Софы
Сознание возвращалось ко мне толчками, словно старый мотор, который никак не может завестись. Сначала была тьма - глубокая и вязкая. Затем пришла боль. Острая, пульсирующая в голове, она эхом отдавалась в каждом нерве.
Я открыла глаза. Зрение было размыто, мир казался набором белых и серых пятен. Я несколько раз моргнула, заставляя картинку сфокусироваться. Стерильный потолок. Яркие лампы. Писк медицинских приборов.
Я попыталась пошевелить рукой, но почувствовала сопротивление. Кожа на сгибе локтя была натянута - капельницы. Прозрачные трубки уходили куда-то вверх, наполняя мои вены химическим коктейлем из обезболивающих и витаминов. Ну так было написано на пакетиках с веществом, а правда или нет, мне было не интересно.
Я повернула голову. На соседней койке, всего в паре метров от меня, лежала Тереза. Её грудь мерно вздымалась, она крепко спала. К ней так же были проведены капельницы и кажется дыхательные трубки. Лицо её было спокойным, почти безмятежным. Я решила её не трогать.
Собрав все силы, я попыталась приподняться. И тут же зашипела от боли, которая пронзила мой живот. Огненная вспышка заставила меня упасть обратно на подушки. Память сработала мгновенно, выбрасывая на поверхность последние секунды перед темнотой.
Галли. Безумие в его глазах. Холодное дуло пистолета. Я помню, как оттолкнула Ньюта и Чака. Помню резкий хлопок и то, как мир начал крениться.
«Вот же шанк несчастный», - промелькнуло в голове. Пуля в живот - не самый приятный сувенир из Лабиринта.
И не самое лучшее последнее воспоминание от туда..
Я осторожно откинула плед. На моем животе была плотная, идеально чистая повязка. Ни капли крови. Значит, операция прошла успешно. И я жива.
Медленно, дюйм за дюймом, я свесила ноги с кровати. Голова кружилась, но я заставила себя встать. Опираясь на штатив капельницы, я сделала первый шаг. Затем второй. Ноги были ватными, но они слушались. В ушах звенело, но я упрямо шла к двери, за которой, как я надеялась, была ванная.
Я зашла в небольшое, отделанное белым кафелем помещение. Щелкнул выключатель, и яркий свет ударил в глаза. Я подошла к зеркалу и замерла.
Из отражения на меня смотрела я... Бледная, почти прозрачная кожа, глубокие тени под глазами, которые делали мой взгляд еще более жестким. Мои длинные черные волосы были спутаны и рассыпались по плечам. На мне была простая черная майка, плотно облегающая фигуру, и серые широкие штаны - местная униформа.
Я коснулась пальцами повязки под майкой. Боль была тупой, но терпимой. Главное - я могла двигаться. Я могла стоять на своих ногах.
Где Ньют? Где Минхо? Где все остальные?
Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но я всё еще чувствовала на них пыль Лабиринта. Мы выбрались. Мы действительно выбрались. Но почему здесь так тихо? И почему мы заперты в этой стерильной клетке?
Я умылась холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок. В голове всплывали слова Авы Пейдж из той записи: «Испытания только начинаются».
- Ну что ж, - прошептала я своему отражению, и в моих глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который помогал мне выживать в Глейде. - Начинайте. Посмотрим, кто из нас выживет на этот раз.
Я вышла из ванной, уже не так сильно опираясь на штатив. Мне нужно было разбудить Терезу. Нам нужно было найти ребят. И мне чертовски не хватало моей катаны. Без неё я чувствовала себя беззащитной, а в этом месте, я была уверена, беззащитность - это смертный приговор.
Я вышла из ванной, осторожно придерживая рукой бок. Каждый шаг отдавался небольшой болью, но я упрямо шла к кровати Терезы. Мне нужно было встряхнуть её, спросить, что она видела, пока я была в отключке. Я уже протянула руку, чтобы коснуться её плеча, как вдруг за моей спиной раздалось тихое шипение автоматической двери.
Я резко обернулась, едва не потеряв равновесие. В палату вошла женщина в светло-голубом медицинском халате. Увидев меня стоящей посреди комнаты, она буквально замерла на месте, а её глаза за стёклами очков округлились от шока.
- О боже! Что вы делаете? - воскликнула она, быстро сокращая расстояние между нами. - Вам категорически запрещено вставать! У вас было тяжелое ранение, операция закончилась всего несколько часов назад!
Она попыталась подхватить меня под локоть, но я инстинктивно напряглась.
- Со мной всё хорошо, - мой голос прозвучал суше и тверже, чем я ожидала. - Я просто... хотела умыться.
- Хорошо? Деточка, пуля задела печень, вы потеряли много крови, - она настойчиво, но аккуратно начала разворачивать меня обратно к моей койке. - То, что вы вообще пришли в сознание так быстро - чудо, но ваш организм истощен. Сейчас же ложитесь.
Я не стала спорить. Силы действительно покидали меня так же быстро, как и прилив адреналина. Как только я опустилась на матрас, мир снова слегка поплыл перед глазами. Врач ловко и быстро проверила мои швы, что-то удовлетворенно отметила в планшете и принялась за капельницы.
- Я поставлю вам ещё одну порцию укрепляющего состава и обезболивающее, - приговаривала она, закрепляя иглу на моей руке. - Вам нужен долгий, глубокий сон. Вашему телу требуется энергия на восстановление.
- Где остальные? - прошептала я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. - Парни... Ньют, Минхо... Они здесь?
Женщина на мгновение замерла, поправляя трубку капельницы. Она посмотрела на меня с какой-то странной смесью жалости и профессиональной отстраненности.
- Все ваши друзья в безопасности, в жилом блоке. О них заботятся. Не переживайте ни о чем, сейчас ваша единственная задача - отдыхать.
Холодная жидкость из капельницы начала проникать в мои вены. Боль в животе стала тускнеть, превращаясь в легкое покалывание. Я посмотрела на спящую Терезу, затем на белую стену напротив. Мысли путались. «Объект S»... я вспомнила, что именно так меня называли в лабораториях ПОРОКа раньше. Софа или S - сейчас это не имело значения.
- Спите, - тихо сказала врач, выключая основной свет в палате.
Я не успела ничего ответить. Тьма, на этот раз мягкая и уютная, накрыла меня с головой. Последнее, что я почувствовала - это тепло, разливающееся по телу, и тихий писк монитора, подтверждающий, что моё сердце всё ещё бьется. Я провалилась в сон. Я была уверена что парни уже идут меня.
Тьма не была долгой. Она не поглотила меня полностью, а превратилась в густой, вязкий туман, сквозь который начали проступать очертания другого места. Воспоминание. Яркое, резкое, пахнущее потом и дезинфекцией.
Я стояла в тренировочном зале. Высокие потолки, холодный свет ламп и глухие удары, эхо которых разлеталось по помещению. Перед моими глазами была тяжелая боксерская груша. Мои руки были туго забинтованы, костяшки ныли, но я не останавливалась.
Мистер Ян стоял в нескольких метрах от меня, сложив руки на груди. Его голос был сухим и требовательным:
- Ещё раз, Софа. Вкладывай силу в бедро. Ты бьешь как ребенок.
Внутри меня всё кипело. Это было сразу после того, как они забрали Ньюта и Минхо. Пустота в груди превратилась в раскаленную ярость. Мне хотелось кричать, крушить эти стены, найти тех, кто разлучил нас, и заставить их заплатить. Но я знала правила: показывать чувства - значит проиграть. В ПОРОКе эмоции считались дефектом.
Я нанесла серию резких, хлестких ударов. Бам-бам-бам. Груша тяжело качнулась. Я представляла на её месте лица тех, кто отдавал приказы.
Мистер Ян кивнул, но его внимание переключилось на вошедшего в зал человека. Я краем глаза заметила фигуру в безупречном черном пиджаке, черных джинсах и серой водолазке. Раньше, в обрывках снов, его лицо всегда было размытым, словно подернутым дымкой. Но теперь... теперь я видела его четко.
Седые волосы, идеально зачесанные назад, холодный, расчетливый взгляд.
- Мистер Ян, - произнес вошедший. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась стальная хватка. - Как продвигаются успехи нашего "лучшего" солдата?
- Она делает успехи, Дженсон, - ответил Ян, подходя к нему.
Дженсон. Имя отозвалось в моей голове ледяным звоном. Значит, он всегда был там.
Я продолжала молотить грушу, делая вид, что полностью поглощена тренировкой. Моё дыхание было тяжелым, капли пота стекали по лицу, но я превратилась в один большой слуховой аппарат.
- Зараженных становится всё больше, - негромко произнес Дженсон, глядя на меня, как на деталь сложного механизма. - «Вспышка» прогрессирует быстрее, чем мы ожидали. Нам нужно ускорить процесс. Софу нужно готовить еще интенсивнее. Мы должны быть уверены, что она справится с любым заданием во внешнем мире.
Мистер Ян на мгновение нахмурился, в его голосе проскользнула едва заметная нотка гордости:
- Она и так работает на пределе возможностей, Дженсон. Я тренировал сотни объектов, но она - лучшая из лучших. Её показатели силы и реакции превышают норму на сорок процентов. Она готова настолько, насколько это вообще возможно для человека.
- «Возможно для человека» - этого мало, - отрезал Дженсон. - Нам нужен идеал. Она - наш главный актив. Она объект "S"! И вы сами знаете что это означает.
Мне было приятно слышать слова Яна, но осознание того, что для Дженсона я была лишь «активом», заставило меня ударить по груше с такой силой, что цепи наверху жалобно заскрипели.
Я не смотрела в их сторону. Я была идеальным инструментом. Тихим, послушным и смертоносным. Но внутри, под слоями тренировок и стертой памяти, жила настоящая Софа.
Дженсон. Человек, который наблюдал за нашими мучениями в Лабиринте из уютного кресла.
- Ты слишком в неё веришь, Ян, - голос Дженсона стал язвительным. Он подошел ближе, и я кожей почувствовала его холодный, пренебрежительный взгляд. - Девчонка не может быть настолько сильной. Это противоречит биологии. Она - слабое звено. Всего лишь объект, расходный материал. Красивая картинка, за которой ничего нет.
Я почувствовала, как мои челюсти сжались до боли. «Объект. Расходный материал». Удары по груше стали еще быстрее, каждый выдох превращался в приглушенный рык.
Мистер Ян резко повернулся к нему. Его голос, обычно спокойный, теперь вибрировал от сдерживаемого гнева.
- Ты просто не видел её в действии, Дженсон. Ты сидишь в своих кабинетах, перекладываешь отчеты и думаешь, что цифры говорят тебе всё. Но ты понятия не имеешь, на что она способна. Она - не просто «объект». Она - совершенное оружие.
Дженсон издал сухой, неприятный смешок.
- Оружие? Очнись. Она - слабая девочка. И ты, Ян, видимо, тоже стал слабым, раз так привязался к своему подопытному. Наверное, поэтому ты всего лишь тренер, а не солдат. Настоящий солдат не видит в них людей. Он видит инструменты.
В зале повисла тяжелая, звенящая тишина. Даже звук моих ударов по груше на мгновение стих, но я тут же заставила себя продолжить, чтобы они не поняли, что я слышу каждое слово.
Мистер Ян сделал шаг к Дженсону. Он был слегка выше его, но сейчас казался просто огромным.
- Пошел вон, - отчетливо произнес Ян. - Вон из моего зала. И если ты еще раз посмеешь поставить под сомнение мою работу или её способности... я лично докажу тебе, почему я «всего лишь тренер», а не солдат. Потому что солдат убивает по приказу, а я - когда считаю нужным.
Дженсон прищурился, его лицо на мгновение исказилось от злости, но он ничего не ответил. Развернувшись, он стремительно вышел из зала, и тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за ним.
Я продолжала бить грушу, пока мои руки не начали дрожать от усталости. Мистер Ян еще долго стоял, глядя на закрытую дверь, а потом тяжело вздохнул и негромко произнес, словно обращаясь к самому себе:
- Продолжай, Софа. Никогда не давай им повода думать, что они правы.
Воспоминание начало таять, расплываясь в белом свете медицинской палаты. Я открыла глаза, глядя в стерильный потолок, и моё сердце бешено колотилось.
Мистер Ян... Он заступился за меня. Он рисковал своей карьерой, а может и жизнью, выставляя Дженсона за дверь. Все это время я считала его просто еще одним надзирателем ПОРОКа, частью системы, которая нас уничтожала. Но сейчас я поняла - он верил в меня не как в проект, а как в человека. Он защищал меня от холодного цинизма этого Дженсона.
Значит, даже в этом аду были те, кто сохранил остатки человечности.
Я глубоко вдохнула, чувствуя резкую боль в боку, но теперь эта боль была другой. Она была напоминанием о том, что я должна выжить. Не ради ПОРОКа. Не ради их планов. А ради тех, кто в меня верил. И теперь, зная истинное лицо Дженсона, я понимала - мы в ловушке. Он не наш спаситель. Он - тот, кто всегда считал нас вещами. И он не остановится, пока не получит то, что ему нужно.
Я посмотрела на свои забинтованные руки. Мне нужно найти в себе те силы что мне дали.. но кажется в этих пакетиках снотворное.. и вот я вновь засыпаю..