Глава 20. "Воспоминания.." часть 1.
***
Темнота поглотила меня. Не та мягкая, успокаивающая тьма сна, а густая, вязкая пустота, где не было ни звука, ни запаха, ни света. Но затем, медленно, очень медленно, она начала рассеиваться. Появились цвета. Звуки. Обрывки мыслей, которые как будто не были моими. Чужие лица, чужие слова. Мой разум был подобен разбитому зеркалу, в котором отражались тысячи осколков чьей-то жизни.
И тут всё изменилось. Картинка стала четкой. Я почувствовала себя... маленькой. Очень маленькой. Лет пяти, не больше. Я стояла на вымощенной плиткой дорожке, по которой рассыпался крупный гравий. На мне было серое платье, простое, немного запыленное. Солнце светило ярко, но воздух был тяжелым от предчувствия беды.
- Софа! Софа, скорее! - чей-то голос позвал меня.
Я повернула голову. И моё сердце, это пятилетнее сердце, дрогнуло от узнавания. Он. Маленький мальчик, совсем худенький, с растрепанными темными волосами. Его глаза, такие же узкие и проницательные, как сейчас, были полны паники. Он протягивал мне руку.
Это был мой брат. Минхо.
- Минхо? - прошептала я, но слова не выходили, лишь эхо чужого имени пульсировало в голове.
Он снова позвал меня, его голос был на грани истерики, но он изо всех сил старался быть сильным.
- Нужно уходить, Софа! Скорее! Папе плохо!
Я увидела его лицо. Напуганное, но решительное. За его спиной открылась дверь нашего дома. Оттуда доносились голоса, обрывки фраз, крики.
- Уходи! Быстрее! Бегите, дети мои! - это был мамин голос. Высокий, пронзительный, полный отчаяния.
Минхо бросился ко мне, схватил за руку. Его ладошка была маленькой, но хватка - железной. Он был моим старшим братом, он всегда защищал меня. Он тянул меня за собой, прямиком из дома, прочь от криков, прочь от ужаса, который творился внутри.
Я видела, как наша дверь захлопывается за нами. Видела, как по щекам Минхо катятся слезы, но он не останавливался. Он бежал, не оглядываясь, держа меня крепко за руку. Он тащил меня по этой гравийной дорожке, прочь от нашей жизни, прочь от нашего детства, прочь от всего, что я когда-либо знала.
И я поняла. Это было не просто воспоминание. Это было начало. Начало того, как нас заперли здесь. Начало всего.
Город вокруг нас умирал. Я помню этот запах - смесь гари, дешевого антисептика и гнили. Мы бежали по узким улицам, мимо разбитых витрин и брошенных машин. Минхо не выпускал мою руку, его пальцы впились в мою ладонь до боли, но эта боль была единственным, что удерживало меня в реальности.
Впереди, у перекрестка, я увидела людей в тяжелой форме, с оружием и в шлемах с глухими забралами. Солдаты. В детском понимании они были спасителями, теми, кто придет и всё исправит.
- Там! Смотри! - закричал Минхо, прибавляя ходу.
Мы подбежали к ним, задыхаясь. Минхо, глотая слезы, вцепился в штанину одного из гвардейцев.
- Пожалуйста! Помогите! Нашему папе очень плохо... у него черные вены на шее, он перестал нас узнавать! Мама сказала уходить... Помогите им!
Солдаты переглянулись. Сквозь матовое стекло их шлемов я не видела глаз, но почувствовала, как между ними проскочил холодный, деловой импульс. Один из них приложил руку к рации, что-то пробормотал, а затем наклонился к нам.
Он не побежал к нашему дому. Он не вызвал врачей для отца. Вместо этого он схватил Минхо за плечо, а другой подхватил меня под локоть.
- Сектор чист. Нашли двоих кандидатов. Забираем, - прозвучал механический голос из динамика.
Нас не слушали. Нас просто вели - быстро, жестко, не давая оглянуться. Нас привезли на огромный железнодорожный вокзал, который превратился в военную крепость. Везде была охрана, люди в белых халатах с планшетами в руках и сотни детей, таких же испуганных и потерянных, как мы.
Нас затолкали в длинный, стерильно чистый вагон поезда. Внутри пахло озоном и металлом. Двери с шипением закрылись, отрезая нас от умирающего мира, от мамы, от нашего дома.
Минхо усадил меня на мягкое сиденье и сел рядом. Он дышал тяжело, его лицо было серым, но он старался не плакать, чтобы не пугать меня еще больше. Напротив нас, в глубине вагона, сидели двое. Мальчик и девочка, оба со светлыми, почти золотистыми волосами. Они выглядели как две капли воды.
Мальчик был чуть старше Минхо. Он обнимал сестру, закрывая её собой, и смотрел на нас настороженно, но без злобы.
- Я Минхо, - внезапно сказал мой брат, вытирая лицо рукавом. Он всегда был таким - шел напролом, даже когда было страшно до икоты. - А это Софа.
Мальчик-блондин немного расслабил плечи.
- Я Ньют, - ответил он тихо, с каким-то странным акцентом. - А это моя сестра, Лиззи.
Минхо начал о чем-то спрашивать его, пытался завязать разговор, чтобы заглушить шум поезда, который начал медленно разгоняться. Ньют отвечал коротко, его глаза были полны взрослой печали, которую ребенок не должен знать.
А я... я не могла говорить. Я отвернулась к окну, но за ним была лишь серая пелена тумана и бетонные стены вокзала. Я опустила голову и уставилась на свои маленькие ладони. На пальцах остались следы гравия из нашего двора. Я смотрела на свои руки и думала о том, что больше никогда не почувствую тепло маминых объятий.
Поезд увозил нас в темноту. И в этой темноте рождался ПОРОК.
Тьма...
Теперь я была старше. Уже не та испуганная девочка, а подросток, привыкший к стерильной чистоте и гулу вентиляции.
Я иду по длинному коридору. Моя ладонь всё еще в руке Минхо. Это стало нашей негласной традицией - всегда держаться вместе, чтобы не потеряться в этом лабиринте из стекла и бетона. Мы подходим к тяжелой двери с номером «4-А».
Внутри комнаты, на узких койках, сидят Ньют и Лиззи. Как только мы входим, Ньют поднимает голову, и на его лице появляется та самая теплая улыбка до дрожи узнаваемая.
Мы стали семьей. Другой у нас не было. Минхо и Ньют быстро нашли общий язык: двое лидеров, два упрямца, готовых стоять друг за друга горой. Лиззи стала для меня сестрой. Мы шептались по ночам, делились страхами и мечтами о мире, который мы почти забыли. Мы жили в одной комнате, ели за одним столом, и стены ПОРОКа казались нам не тюрьмой, а единственным безопасным местом на земле.
В один из дней всё изменилось. Нас не повели на очередные тесты или осмотры. Нас привели в огромный спортивный зал, залитый ярким светом ламп.
В центре зала, скрестив руки на груди, стоял высокий мужчина. У него были резкие, волевые черты лица, темные волосы и характерная внешность - он был похож на казаха. Его взгляд был холодным, но в нем не было ненависти. Только расчет.
- Слушайте внимательно, - его голос эхом разлетелся под куполом зала. - Вы здесь, потому что вы особенные. Но одной крови мало. Мир за стенами этого убежища сошел с ума. Вирус пожирает города, хаос правит на улицах. Чтобы выжить и выполнить свою миссию, вам нужна подготовка. Мы научим вас быть сильнее, быстрее и смертоноснее любого врага. Если вы согласны, меня зовут - Мистер Ян.
Мы переглянулись. В словах этого человека была логика, которая отозвалась в нас. Нам хотелось быть защищенными. Нам хотелось уметь давать отпор.
- Мы согласны, - первым за всех ответил Минхо.
С того дня наша жизнь превратилась в бесконечный марафон. Нас тренировали с рассвета до заката. Нас учили рукопашному бою, стрельбе, тактике выживания. Мужчина, которого мы называли просто Наставником, был беспощаден, но справедлив.
Странно, но нам это начало нравиться. С каждым ударом, с каждой преодоленной полосой препятствий мы чувствовали, как внутри растет сталь. Я видела, как Ньют становится ловким, как Минхо обретает свою невероятную скорость, как Лиззи учится быть незаметной и точной.
Мы больше не были просто испуганными сиротами. Мы становились оружием.
В конце каждой тренировки мы, измотанные и потные, падали на маты и смеялись. Мы чувствовали себя живыми. Мы верили, что ПОРОК готовит нас к чему-то великому.
Тьма снова начала наплывать по краям зрения... Перед тем как провалиться дальше, я увидела лицо Наставника. Он смотрел на нас с гордостью, но в глубине его глаз я на мгновение заметила жалость. Как будто он знал, что нам на нужно будет пройти.
Темнота...
Прошло несколько лет по ощущениям. Тьма рассеялась, и я увидела нас - уже не детей, а молодых людей, чьи тела стали крепкими и послушными, как хорошо отточенные клинки. Нам с Лиззи было по пятнадцать, Минхо и Ньюту - по шестнадцать.
Мы больше не играли. Мы стали элитой.
Тренировки под руководством того мужчины превратили наши инстинкты в нечто сверхчеловеческое. Мы знали боевые искусства так, будто родились с этим знанием. Ни одного лишнего шага, ни одного случайного вдоха. Мы могли услышать шорох упавшего листа за сотню метров и напасть раньше, чем противник осознает наше присутствие. Мои руки привыкли к тяжести холодного металла, а глаз стал настолько точным, что я могла попасть в цель, даже не глядя на неё.
ПОРОК официально зачислил нас в штат солдат. Теперь нашей задачей было не просто тренироваться, а защищать комплекс. Мы стояли на периметре, охраняя высокие стальные стены от тех, кто остался снаружи.
Шизы. Зараженные.
Я видела их сквозь прицел - безумные, гниющие существа, которые когда-то были людьми. Мы были их единственной преградой. Мы были гордостью ПОРОКа, его «золотыми детьми», живым доказательством того, что человечество еще может бороться.
В те времена у нас появились новые союзники. Я видела в воспоминании, как мы сидим в столовой для персонала. К нашему столу подошли двое.
Первый - парень с глубоким, задумчивым взглядом. Это был Томас. Он не был солдатом. Он был гением, одним из самых молодых и талантливых ученых ПОРОКа. Он работал над архитектурой чего-то масштабного, что называли «Испытанием». Рядом с ним всегда была Тереза - серьезная, сосредоточенная, она уже тогда была блестящим врачом и исследователем.
Они были «мозгом», мы - «мышцами». Но, несмотря на разницу в статусе, мы стали друзьями. Томас часто приносил нам дополнительные пайки или данные о внешнем мире, а мы обучали его основам самообороны. Мы доверяли им. Мы верили, что вместе строим новый мир, свободный от вируса.
Я видела, как мы вшестером стоим на смотровой площадке, глядя на выжженные солнцем пустоши. Минхо приобнял меня за плечи, Ньют стоял рядом, Лиззи что-то обсуждала с Терезой, а Томас задумчиво вертел в руках какой-то чип.
Мы были уверены в своем будущем. Мы были уверены, что мы - спасители.
Но внезапно картинка начала дрожать и плавиться. Смех друзей превратился в искаженное эхо. Лицо Томаса застыло, глаза Терезы наполнились слезами. В этом моменте было что-то неправильное, что-то, что я не хотела вспоминать, но яд в моих венах заставлял меня идти дальше.
Темнота...
Чувства к Ньюту не вспыхнули мгновенно, они прорастали в мне годами - через общие тренировки, через каждый спасенный на поле боя миг, через тихие разговоры в комнате 4-А. Он был моим якорем в этом безумном мире ПОРОКа.
Я помню этот момент. Мы стояли на одном из технических балконов, откуда открывался вид на огни огромного подземного ангара. Воздух был пропитан запахом озона. Мое сердце колотилось быстрее, чем на полосе препятствий. Я просто повернулась к нему и сказала всё как есть. Без лишних слов, по-солдатски, но с дрожью в голосе.
Ньют замер. На секунду мне показалось, что я всё испортила. Но потом он улыбнулся - не той дежурной улыбкой лидера, а настоящей, предназначенной только мне. Он взял мое лицо в свои ладони. Оказалось, он чувствовал то же самое. В тот день мы перестали быть просто напарниками. Мы стали парой. В мире, где всё принадлежало ПОРОКу, наша любовь была единственным, что было по-настоящему нашим.
Темнота...
Я стояла в тренировочном отсеке, проверяя крепления своих метательных ножей. Ньют подошел ко мне сзади. Я сразу поняла, что что-то не так - его шаги были тяжелее обычного. Я обернулась и увидела его взгляд - в нем была тоска, которую он пытался скрыть за напускной твердостью.
- Софа... мне нужно сказать тебе, - начал он, глядя куда-то в сторону. - Меня забирают. Прямо сейчас.
- Куда? - я замерла, нож едва не выскользнул из рук. - Очередная зачистка в красной зоне?
- Нет, - он покачал главой. - Какая-то специальная миссия. «Группа А». Наставник сказал, что я нужен там как лидер.
Я сделала шаг к нему, хватая его за края формы. Страх, который я не чувствовала даже перед шизами, внезапно сдавил горло.
- Надолго?
Ньют на мгновение прижал меня к себе так сильно, что стало трудно дышать. Его голос прозвучал над самым ухом, тихий и неуверенный:
- Я не знаю, Соф. Надеюсь, что не надолго. Они говорят, это важный этап для поиска лекарства. Я вернусь, обещаю.
Я хотела закричать, что не отпущу его, что ПОРОК забирает у нас всё, но дисциплина, вбитая годами, заставила меня лишь кивнуть. Мы обменялись коротким, горьким поцелуем, и он ушел в сопровождении двух охранников.
Я смотрела ему в спину, не зная, что можно было бы сделать..
Темнота...
Месяц сменялся месяцем, но Ньют не возвращался. Его отсутствие зияло дырой в моей жизни. Я тренировалась с остервенением, пытаясь заглушить боль, но по ночам, когда комната погружалась в тишину, я плакала. Плакала о нем, о его улыбке, о том тепле, что он приносил в мою жизнь.
Минхо был рядом. Он так же остался моей опорой, моей скалой. Он обнимал меня, когда я срывалась, говорил, что Ньют вернется, что всё будет хорошо. Он был моим братом, и его присутствие не давало мне окончательно сломаться. Лиззи тоже поддерживала меня, но её взгляд был всё более и более отстранённым, словно она уже видела что-то, чего не замечали мы.
В один день пропала и Лиззи. Без объяснений, без прощания. Просто её койка опустела. Тереза теперь была занята и её перевели в другой корпус. Мы остались втроём: я, Минхо и Томас. Наша маленькая семья ПОРОКа сокращалась.
Потом пришел черед Минхо. Я помню этот день. Его вызвали на очередное совещание с Наставником. Он обнял меня, как обычно, сказав: «Скоро вернусь, сестренка». Но я знала. Я чувствовала, что его взгляд был другим. Он не вернулся.
В тот вечер я устроила настоящую истерику. Я била кулаками в дверь Наставника, кричала, требовала вернуть мне Минхо. Я не понимала. Где они? Куда забрали моих друзей, мою семью? Зачем? ПОРОК, который должен был нас защищать, методично отнимал у меня всех, кого я любила.
Они схватили меня. Чьи-то сильные руки держали меня, пока я брыкалась и кричала. Я помню резкий укол в шею. Жидкость быстро растеклась по венам, принося с собой тяжесть и забвение.
Тьма...
Я очнулась в своей койке. Голова болела. Память была размыта, словно сон после лихорадки. Я помнила, что что-то было не так, что кого-то не хватало, но лица и имена ускользали. Осталось только чувство глубокой, беспричинной тоски.
Темнота...
Время шло. Я осталась солдатом ПОРОКа, но уже не той жизнерадостной, полной огня девушкой. Я выходила на миссии. Выполняла приказы. Мои движения были безупречны, но в каждом жесте чувствовалась механичность. Мои эмоции притупились. Я стала жёстче. Теперь я закрывала свою боль. Я иногда вспоминала почему тоскую и у меня вновь начиналась истерика. А потом так же забывала. Наставник не прекращал хвалить меня. Я даже почти могла уложить его самого.
Я осталась почти одна. Томас, мой последний друг, приходил ко мне реже и реже. Он был погружен в свои исследования, в свои «Испытания». Его глаза постоянно краснели от недосыпа, а на лице лежала тень какой-то вины.
Я ходила по коридорам ПОРОКа, как призрак. Грустная, молчаливая. Когда я оставалась одна в своей комнате, я плакала, глядя на три пустые койки. Койку Ньюта, койку Лиззи, койку Минхо.
Слезы текли сами собой, но воспоминания о том, почему они текут, ускользали. Я чувствовала эту боль, эту утрату, но не могла вспомнить лиц, имен, событий, которые её вызвали. Каждый раз, когда боль становилась слишком сильной, я просто... забывала. Словно какой-то невидимый механизм стирал острые углы, оставляя лишь тупую, ноющую тоску.
Я была их оружием. Но это оружие постепенно лишалось всего, что делало его человеком.
Темнота...
Вспышка боли в моей голове, и я снова там. Коридоры ПОРОКа. Все те же белые стены, тот же гул вентиляции. Я иду по ним, чувствуя себя странно отстранённой, словно я двигалась по чьей-то воле, а не по своей.
Я захожу в кабинет. Там царит суета: ученые в белых халатах склонились над планшетами, графики мигают на огромных экранах. Я подхожу к женщине с короткими белыми волосами и стальными глазами. Ава Пейдж. Её лицо я помнила, оно было высечено в моей памяти, как символ власти.
- Отчет, - говорю я, мой голос звучит сухо и четко. - Операция успешно выполнена. Я справляюсь отлично. Но... - я на мгновение запнулась, пытаясь ухватить ускользающую мысль. - Но я чувствую, что что-то забываю. Мелкие детали...
Она поднимает на меня свои холодные глаза. На её лице ни единой эмоции.
- Это усталость. Ты переутомлена. Слишком много миссий. Слишком много ответственности.
Она кивает на одного из своих помощников, и тот что-то помечает в планшете.
- Но скоро всё изменится. Тебе нужен отдых.
Я лишь киваю. Ее слова звучат убедительно, но в глубине души что-то протестует. Усталость? Что-то тут не так. Но я подчиняюсь. Я ухожу из кабинета, а чувство смутной тревоги и пустоты остается со мной.
Темнота...
Следующая вспышка. Снова коридоры. Мои шаги гулкие, одинокие. Я встречаю своего непосредственного начальника. Его лицо размыто, как старая фотография, но я чувствую его присутствие. Седые волосы, строгий взгляд.
- Софа, - его голос звучит резко. - Нам нужен патруль на периметре. Зачистка местности у базы. Срочно.
- Нет, - говорю я, и это слово вырывается из меня, полное ярости и отчаяния, которое я не могу объяснить. - Я не пойду. Я...
Я чувствую как кто-то стоит сзади, я уже хочу повернуться и подсечь, но резкая, нестерпимая боль сбоку шеи. Мой разум отключается.
Я просыпаюсь привязанной. Мои руки и ноги туго стянуты ремнями к холодному металлическому столу. Голова раскалывается. А сзади шеи... сзади шеи пульсирует боль, которая пробирает до костей. Словно там что-то копошится, что-то чужое.
Я пытаюсь пошевелиться, но не могу. Я пытаюсь кричать, но мой рот словно заклеен. Я чувствую себя подопытной крысой, беспомощной и брошенной.
Понимаю. Это не усталость. Это не переутомление. Они делают это со мной. Они что-то стирают. Каждый раз.
Темнота...
_____________________________
Сегодня будет 2 главы. Они идут как части. Но что бы мне не сбиться это будут главы тоже. Надеюсь вам понравится. Мне самой при чтении чутка не понравилось что воспоминания идут неравномерно и немного не похожи на то что вспоминала Софа в начале... Нуу.. я буду стараться выруливать такие главы если они ещё будут. И дальше надеюсь остальные главы пойдут лучше. Надеюсь вам нравится. :)