Глава 3. "В полет"
***
Мы закончили завтрак, и я, следуя примеру парней, отнесла свою пустую тарелку на мойку. В животе наконец-то было приятное чувство сытости, но в голове всё равно роились мысли о моем сне или воспоминани. Софа. Это имя пульсировало во мне, как эхо, напоминая, что я — не просто «объект», а человек с историей.
— Ну что, Шнурок… то есть Софа, — поправился Минхо, поравнявшись со мной. — Сегодня у меня день без беготни. В Лабиринте какие-то перемены, Алби сказал, что секции ведут себя странно, так что вход туда закрыт. Пойдем помогать нашему Клею на плантациях.
Ньют, стоявший рядом, усмехнулся:
— Да уж, помощь мне явно не помешает. Грядки сами себя не прополют, а вода сама из ручья не прибежит.
Мы направились к садам. Я старалась идти в ногу с парнями, но мой взгляд то и дело опускался на ноги Ньюта. Я и раньше замечала, что он прихрамывает, но сейчас, когда мы шли по неровной траве, это стало особенно заметно. Он слегка заваливался на левую сторону, стараясь переносить вес на здоровую ногу. В каждом его движении чувствовалась застарелая, привычная боль.
Когда пришло время идти за водой для полива, мы втроем направились в сторону Леса, где протекал ручей. Ведра глухо позвякивали в наших руках. Вокруг было тихо, только шелестели листья под легким ветром.
— Ньют… — начала я, не выдержав. Вопрос уже давно жег мне язык. — Я хотела спросить… давно это у тебя? С ногой.
Ньют внезапно замялся. Его шаг на мгновение сбился, и он отвел взгляд в сторону густых зарослей. Минхо, шедший чуть впереди, резко опустил голову, и я увидела, как напряглись его плечи. Атмосфера между нами мгновенно стала тяжелой, почти осязаемой.
— Простите! — я тут же почувствовала себя виноватой. — Если это неудобно или больно вспоминать, не рассказывайте. Я не хотела…
— Всё нормально, Софи, — тихо перебил меня Ньют. Он остановился и прислонился к стволу старого дерева, глядя куда-то сквозь меня. — Рано или поздно ты бы всё равно узнала. Здесь мало секретов.
Он глубоко вздохнул, и я увидела, как Минхо подошел к нему, встав рядом, словно безмолвная опора.
— Я хромаю, потому что хотел умереть, — глухо произнес Ньют.
Эти слова ударили меня сильнее, чем любой нож в моем сне. Я застыла, не зная, куда деть руки.
— Это было в самом начале, — продолжил он, и его голос звучал так, будто он рассказывал о ком-то другом. — Я был Бегуном. Тогда Лабиринт казался мне не просто тюрьмой, а бесконечным кошмаром, из которого нет выхода. Страх, усталость, безнадежность… в какой-то момент всё это перевесило желание жить. Я залез на одну из стен Лабиринта и просто прыгнул вниз.
Я невольно прижала ладонь к губам, сдерживая возглас.
— Но Лабиринт меня не отпустил, — горько усмехнулся Ньют. — Метрах в десяти от земли я запутался в лианах. Они впились в меня, удержали на несколько секунд. Я был в ярости и хотел покончить с этим. Достал нож, разрезал стебли… и упал. Ударился сильно, прямо на левую ногу. Кость раздробило. Наши медики тогда еще только учились, кости срослись неправильно. С тех пор я — хромой Ньют, который больше не может бегать.
Минхо по-прежнему молчал, но я видела, как он сжал кулаки. Было видно, что эта история до сих пор ранит его не меньше, чем самого Ньюта.
Я стояла, проклиная себя за любопытство. В этом солнечном лесу, под пение птиц, история о прыжке со стены казалась особенно жуткой. Я посмотрела на Ньюта — на его спокойное, но печальное лицо, на его золотистые волосы, и почувствовала, как в груди разливается острая, колючая жалость.
— Мне… мне очень жаль, Ньют, — выдохнула я. — Я не должна была спрашивать.
Ньют слабо улыбнулся и оттолкнулся от дерева.
— Не жалей меня, Софа. Это в прошлом. Теперь я здесь, и я нужен Глейду. Пошли, ручей уже близко.
Мы двинулись дальше. Разговор прервался, оставив после себя горькое послевкусие. Мы дошли до ручья, где вода весело искрилась, перекатываясь через камни. Мы молча черпали прохладную воду тяжелыми ведрами. Я старалась брать ведра потяжелее, чтобы хоть как-то облегчить работу парням, и особенно Ньюту.
Каждый всплеск воды казался мне напоминанием о том, что за спокойствием Глейда скрываются шрамы, которые никогда не заживут. И мой шрам на шее и ребре был одним из многих в этом месте.
Обратный путь в Глейд был наполнен тишиной, тяжелой после истории Ньюта. Я чувствовала, как во мне нарастает неловкость, и решила прервать её.
— Парни, — начала я, — можно еще один вопрос? Просто я до сих пор не совсем понимаю… что означают слова «Шнурок», «Кланк» и «Шанк»? Вы их часто используете, а я не понимаю.
Ньют и Минхо переглянулись. На их лицах мелькнули легкие улыбки, словно они были рады отвлечься от тяжелых воспоминаний.
— Ну, Шнурок — это, собственно, ты, — рассмеялся Ньют. — То есть, новенький. Тот, кто только что прибыл в Лифте. Ты для нас еще совсем зелёная, неотесанная. Отсюда и Шнурок. Хотя, признаю, ты не похожа на типичного Шнурка.
— Кланк, — подхватил Минхо, — это значит «чушь», «бред» или «ерунда». Если кто-то несет кланк, это значит, что он говорит какую-то хрень.
— А Шанк… — продолжил Ньют. — Это что-то вроде «дружище», «приятель». Если кто-то называет тебя шанком, это обычно значит, что он относится к тебе хорошо. Как мы к тебе, Софи.
Я кивнула, ощущая, как пустота в моей голове слегка заполняется новой информацией. Понимание этих слов почему-то успокаивало.
Мы вернулись на плантации, и тяжелые ведра с водой тут же напомнили о себе. Работа помогла отвлечься от прошлого разговора. Мы стали обсуждать что-то веселое: кто из глейдеров самый неуклюжий (Дэн, конечно же), кто самый ленивый ( Зарт), и как Фрайпан умудряется из одних и тех же ингредиентов каждый день готовить что-то новое. Смех разрядил напряженность, и я почувствовала себя чуть свободнее.
— Соф, — обратился ко мне Ньют. — Можешь помочь мне закрепить эти лианы сверху теплицы? Солнце сейчас слишком сильное, помидоры могут сгореть.
Я согласилась. Минхо тут же принес длинную деревянную лестницу и приставил её к каркасу теплицы. Я ловко забралась наверх, стараясь держаться покрепче. Сверху открывался прекрасный вид на весь Глейд. Ньют стоял внизу, подавал мне концы лиан, а Минхо держал лестницу, чтобы я не свалилась.
Мы продолжали болтать, смеялись над очередной шуткой про Галли, когда я тянулась, чтобы закрепить особенно непослушную ветку. Вдруг раздался глухой удар — ведро с водой, которое стояло на краю теплицы, упало.
Минхо, державший лестницу, машинально отпустил её и дернулся за ведром. Но почти сразу же он опомнился и резко схватился за лестницу, пытаясь удержать её. Однако секунды хватило.
Лестница качнулась, и я, потеряв равновесие, начала падать назад.
— Софа! — крикнул Ньют.
Время замедлилось. Я чувствовала, как падаю, как моё тело беспомощно летит вниз. Но вместо жесткого удара о землю я почувствовала сильные руки, которые подхватили меня. Ньют успел подбежать и поймать меня.
Я оказалась у него на руках, лицом к лицу. Его золотистые волосы щекотали мне лоб, а его глаза, полные тревоги, смотрели прямо в мои. Я чувствовала его сильное сердцебиение. От него пахло землей, потом и чем-то… теплым и надежным.
Минхо, всё еще стоявший с лестницей, ухмыльнулся, но в его глазах читалось искреннее удивление.
— Ну ни фига себе, Ньют! — воскликнул он и присвстнул. — С такой ногой, а летаешь как Бегун!
Я тоже была поражена ловкостью Ньюта.
— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как краснеют мои щеки. — Ты… ты меня спас.
Ньют убедился, что я в порядке, и осторожно опустил меня на ноги. Он сам выглядел слегка шокированным своей реакцией. На его лице проступил легкий румянец.
— Вы хорошо смотритесь вместе, — прокомментировал Минхо, приваливаясь к лестнице. Его улыбка была широкой, дразнящей.
— Минхо, иди ты к гриверам! — рявкнул Ньют, посылая ему недвусмысленный взгляд.
— Замолчи, шанк! — добавила я, чувствуя, как внутри что-то смеется. Неловкость ушла, сменившись легким весельем.
Мы продолжили работать, закрепляя лианы и поливая растения. Воздух между нами снова стал легким и непринужденным. Вскоре прозвучал колокол, возвещающий о времени обеда. Все глейдеры спокойно пошли к столовой, и мы присоединились к ним, чувствуя приятную усталость после небольшой работы и смеха.
Обед прошел быстро. Фрайпан сегодня превзошел сам себя, подав наваристое рагу, которое пахло так соблазнительно, что даже Галли перестал ворчать на пару минут. Мы с Минхо и Ньютом быстро расправились с едой. Пока остальные Глейдеры лениво расходились по своим делам, мы нашей тройкой направились к Лифту. Сегодня нужно было доразгрузить вчерашнюю партию ящиков с припасами.
Работа была тяжелой, но мои мышцы словно радовались нагрузке, особо даже не чувствовала. Я подхватывала тяжелые коробки с такой легкостью, что Минхо только присвистывал. Среди горы стандартных контейнеров мы внезапно наткнулись на один особенный. Он был небольшим, из светлого металла, и на нем четким шрифтом было выведено имя: Sofa.
Сверху на ящике лежали те самые вещи, с которыми я прибыла — изящная катана в черных ножнах и лук с колчаном, полным стрел. Я провела рукой по холодной стали катаны. Ощущение было таким правильным, будто я снова нашла потерянную часть себя.
Я открыла ящик. Внутри оказались личные вещи: одежда, средства гигиены, какие-то мелочи, которые могли мне понадобиться, даже небольшие ножи, вроде метательные.
— Похоже, Создатели решили, что ты заслуживаешь особого комфорта, — хмыкнул Минхо, разглядывая содержимое.
— Слушайте, — я посмотрела на парней, — а когда меня переведут из медпункта? Не думаю, что я буду жить там вечно. Не хочется стеснять Клинта и Джеффа.
Ньют мягко улыбнулся, вытирая пот со лба.
— Как только окрепнешь окончательно и наберешься сил. Сейчас тебе нужен присмотр, Софи. Мало ли, вдруг снова те сны вернутся.
Я кивнула. С этим трудно было спорить.
— Мне нужно отнести это в моё… так скажем временное жилище.
— Мы как раз закончили с припасами, — сказал Ньют. — Заодно занесем медикаменты, свежие травы, витамины и бинты, которые пришли в Лифте.
Мы нагрузили себя коробками и направились к хижине Медиков. Оставив свои вещи в углу рядом с койкой, я почувствовала себя чуть увереннее. Теперь у меня был свой угол, пусть и временный. Мы быстро передали припасы Клинту, который был явно доволен обновлением запасов, и вернулись к лифту.
До самого вечера дел хватало. Мы помогали перегонять животных к Скотоводне — гнали упрямых свиней и следили за овцами. Воздух наполнялся запахами сена и навоза, но в этом была какая-то странная, приземленная жизнь, которая мне нравилась.
Когда солнце начало опускаться за высокие стены Лабиринта, прозвенел колокольчик. Ужин прошел спокойно. После еды в центре Глейда развели небольшой костер. Это было время отдыха, когда суета дня утихала. Мы с Ньютом и Минхо устроились на бревнах неподалеку от огня. Искры летели в темное небо, и я поймала себя на мысли, что мне здесь… хорошо. Несмотря на стены, несмотря на потерю памяти. Здесь были люди, которые заставляли меня чувствовать себя живой.
Через некоторое время к нам подсели Алби, Фрайпан и даже хмурый Галли. Разговор шел о планах на завтра, о еде и о забавных случаях за день.
— Кстати, — Минхо хитро прищурился, толкая Ньюта локтем. — Вы бы видели, какой наш Ньют сегодня герой. Софа чуть не совершила полет с лестницы, а он поймал её так ловко, будто всю жизнь только этим и занимался.
Глейдеры посмотрели на нас с одинаковыми ухмылками. Фрайпан громко хохотнул, а Алби понимающе поднял бровь. Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и уверена, Ньют выглядел не лучше.
— Просто рефлексы, — хмыкнул Ньют, старательно глядя в огонь, но я видела, как он смущенно улыбается.
— Ну-ну, рефлексы, — протянул Галли, и в его голосе впервые за день не было злобы, только добродушная подколка.
Мы продолжали разговаривать еще долго. Я слушала их истории и понимала, что Глейд — это не просто тюрьма. Это семья в заточении.
Когда стало совсем темно и огонь начал затухать, Алби объявил отбой.
— Шанки. Всем спать.
Я попрощалась с ребятами и пошла в медпункт. Уснула я почти мгновенно, едва голова коснулась подушки. И на этот раз мне не снились ни коридоры, ни шприцы, ни размытые лица. Только треск костра и золотистые волосы в свете огня.