герои без названий: любовь, что не отступает

Под утро мы с Минхо буквально доползли до машины и провалились в сон. Но, увы и ах, мой отдых продлился всего час.

— Рикко, вставай. Пора ехать, — кто-то начал легонько тормошить меня за плечи. — Вставай же.

— Да, да... — пробормотала я. Еле разомкнув веки, я ожидала увидеть Бренду, но наткнулась на карие глаза. Его глаза. Томас сидел рядом и пытался меня разбудить.

— А где Бренда? — я нахмурилась, сжав губы в тонкую линию, хотя под банданой этого не было видно.

— Ей поплохело, простудилась. Хорхе предложил ей ехать с ним, чтобы в случае чего сразу остановиться. Мы едем следом. Чак перебрался к нам — тот маленький мальчик.

— Я не маленький! Мне двенадцать! Я видел свою карточку в лаборатории! — раздался детский голосок с заднего сиденья в ответ на непонимающий взгляд Томаса.

— Ладно. Приятно познакомиться, я — Рикко Мун, — я подмигнула мальчику, поймав его взгляд в зеркале заднего вида.

— Мун? — хором переспросили Чак и Томас.

— Моя фамилия, — я уже провернула ключ в замке зажигания.

— А откуда ты её помнишь?

— Я не была в ПОРОКе, как вы. Они забрали только моего брата, а про моё существование даже не догадывались, — мы тронулись в путь.

— У тебя есть брат?! Вот это да! А кто он? А родители? — малого так и распирало от любопытства.

— Родители должны быть в Правой руке, а мой брат... — я не успела договорить.

— Я, — послышался голос азиата.

— ДА НУ! КЛЯНИТЕСЬ! — заорал от восторга Чак. Хотя какая тут радость? В такие времена это скорее проклятие: умрёшь ты — будет больно родным, умрут они — невыносимо станет тебе.

— Чак, — попытался осадить его Томас.

— Клянусь, малой, — усмехнулась я, руля одной рукой. Второй я начала стягивать бандану. Со стороны Томаса послышался смешок, который резко оборвался, стоило мне открыть лицо.

— А как так вышло? — не унимался мальчик. Честно говоря, я бы и сама хотела знать ответ.

— Вырастешь — расскажем, — отрезал брат. А после паузы добавил шепотом: — Сами ещё в шоке.

— У нас есть вода? — спросила я, ради глотка которой и освободилась от банданы.

— Да... где-то у Томаса была, — послышался хриплый голос блондина, который, казалось, спал весь путь до этого момента. Ньют медленно потянулся, его светлые волосы растрепались.

— Д-да, тут где-то была... — рассеянно ответил Томас, словно всё ещё отойдя от чего-то своего. Он нашарил в небольшой нише рядом с собой пластиковую бутылку.

— Спасибо, — отозвалась я, принимая воду. — Эм... Ньют, доброе утро. Как выспался? Весь путь проспал ведь.

Ньют издал глубокий вздох, казалось, полностью расслабленный. — Отлично. Куда лучше, чем в том ПОРОКе, который притворялся Правой Рукой. Эти кочки даже успокаивают.

— Кому как, — пробурчал Минхо, пытаясь найти более удобное положение на своём сиденье, его брови слегка нахмурились.

Дальше разговор полился сам собой, легко и непринуждённо. Мы болтали обо всём подряд, от мелочей до довольно глубоких тем, чут ли не доходя до философии выживания и будущего. Смех смешивался с серьёзными размышлениями, создавая редкое ощущение нормальности посреди всего безумия.

Подъезжая к горам, стало как-то не по себе. Пейзаж изменился, воздух стал тяжелее, а на дороге, насколько хватало глаз, виднелись брошенные, разбитые машины. Некоторые из них были искорёжены, другие — словно изрешечены пулями. Пришлось припарковать наши автомобили и выйти. Я моментально повязала бандану на лицо, прикрывая нижнюю часть лица, и быстро вытащила себе винтовку из багажника, а также несколько пистолетов. Протянув оружие парням вместе с нашими рюкзаками, я чувствовала нарастающую тревогу.

— Что это, пап? — спросила я.

— Сам не знаю, — ответил Хорхе, его глаза внимательно осматривали окрестности. — Будьте начеку.

Мы двинулись вперёд, с оружием наготове, проходя мимо заброшенных машин. Каждый корпус автомобиля хранил следы чьей-то отчаянной борьбы, пулевые отверстия зияли черными глазницами. Краем глаза я заметила фигуру Бренды — она была какой-то вялой, плелась позади, её движения казались замедленными. Может, и вправду простудилась?

— Кажется, тут что-то не... — Хорхе не успел договорить. Рядом с нами, в борт одной из машин, со свистом врезалась пуля, выбив сноп искр и куски металла. Мы все мгновенно пригнулись, прячась за ближайшими укрытиями.

— Снайперы! Не выглядывайте! — крикнул Хорхе.

Дальше началась полная неразбериха. Звуки выстрелов эхом отдавались в горах, свист пуль над головами заставлял сердце колотиться бешено. Я прижалась к земле рядом с каким-то костлявым парнем и девушкой, которую вроде звали Терезой. Но тут послышались новые крики, на этот раз командные.

— Встали! Все! — Мы осторожно выглянули из-за машины. На Хорхе, Минхо и Томаса было наставлено оружие двух девушек. Их лица были скрыты банданами, но глаза сверкали решимостью.

Нам пришлось всем подняться.

— Бросили оружие! — приказала одна из девушек. Томас, не колеблясь, положил на землю бомбу, которую мы создавали с Хорхе. — И ты! Брось... Арис? — Девушка-блондинка резко перевела ствол на меня, но, увидев парня рядом со мной, замерла, её глаза расширились. Затем она и другая девушка сорвались с места, подлетели к Арису и принялись обниматься, щебеча что-то наперебой.

— Это наши! — крикнула она. — Британ! Отгони машину!

Как оказалось, они были из одного лабиринта с Арисом. И что самое важное — они были из Правой Руки.

ПРАВАЯ РУКА СУЩЕСТВУЕТ, И МЫ ИХ НАШЛИ!

Они повели нас к лагерю, где кипела настоящая жизнь. Десятки людей сновали туда-сюда, готовили еду, чинили что-то, смеялись. Чувство надежды, едва тлевшее, теперь разгорелось во мне с новой силой.

— Где Винс? — спрашивали девушки у каждого прохожего.

— Кто такой Винс? — спросил какой-то здоровый блондинчик, которого, кажется, звали Бен.

— Он будет решать, остаться ли вам, — пояснила одна из девушек, та самая блондинка, которая узнала Ариса. — Винс! Мы нашли их у горы. Его мы знаем, мы были в одном лабиринте, — она указала на Ариса какому-то суровому мужчине. — Мы ему доверяем.

— Вы точно уверены? А если... — Мужчина не успел договорить. Его прервал оглушительный грохот, сотрясший землю. Повернув голову, мой взгляд упал на тело, что распласталось по земле, сотрясаясь в судорогах и кашле, выгибаясь дугой.

Это была Бренда.

Её некогда румяное лицо стало пепельно-серым, а глаза были полузакрыты, веки дрожали.
Я не успела даже переварить эту ужасную информацию. Мои ноги тут же понесли меня к ней, словно управляемые невидимой силой. Перед глазами застыл лишь её силуэт, а мир вокруг сузился до этого одного, агонизирующего образа. Я опустилась на колени рядом с ней, пытаясь как-то помочь, совершенно не поднимая глаз на других людей, которые вдруг начали суетиться вокруг. Лагерь, до этого кипевший жизнью, в одно мгновение превратился в хаос. К глазам начали подступать слёзы, обжигая веки.

Внезапно кто-то дёрнул меня за плечи, пытаясь оттащить. Я начала выкручиваться, кричать и проклинать весь мир до одного крика, который вырвался из глубины лагеря.

— Стой! Винс! — раздались голоса. К нам подбежали какие-то две женщины, а за ними, тяжело ступая, шёл какой-то мужик. Наконец, меня и Хорхе отпустили. Я тут же снова подскочила к сестре. Её начали осторожно уносить, чтобы оказать помощь, и я, не обращая совершенно никакого внимания на Томаса и Хорхе, начала уходить следом вместе с ними.

— Рикко! — ко мне подбежал Минхо. Он крепко взял меня за плечи, пытаясь развернуть и увести от сестры. — Пошли лучше отдохнем, чай попьем. С ней всё будет...

— Минхо, но там же Бренда, ей... — я пыталась вырваться.

— С ней всё будет хорошо, Рикко, поверь, — его голос был твёрд, но в глазах читалась боль. Он аккуратно развернул меня к центру лагеря, где шум понемногу утихал.

— Рикко и Минхо?.. — прозвучал женский голос. Он был полон недоверия и чего-то ещё, неуловимого. Я подняла взгляд. Какая-то женщина стояла в объятиях мужика, они выглядели ... знакомо?

— Да, а что? — настороженно спросил Минхо, прикрывая меня собой.

Женщина вырвалась из объятий мужчины. Её глаза, полные слёз, уставились на нас. Она была полной нашей копией — те же черты лица, та же форма глаз, разве что возраст наложил свои отпечатки. — Детки мои, — прошептала она, и в её голосе была такая нежность, что моё сердце сжалось. — Вы нашлись, дети мои. Доченька, сыночек... — Женщина бросилась к нам, крепко обнимая, не желая отпускать.

Мужик, до этого стоявший с открытым ртом, медленно подошёл к нам и без слов тоже заключил нас в свои объятия. От него пахло пылью и деревом, запах, который почему-то казался таким родным и забытым.

— Что за?.. — выдохнула я, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза, смешиваясь с её слезами на моей щеке.