Глава 44
Гарем во
Дворец Топкапы
постепенно менялся.
Сначала это были едва слышные шёпоты.
Потом - взгляды.
А затем - тишина, которая наступала каждый раз, когда входила
Хуриджихан султан.
Служанки замолкали слишком быстро.
Наложницы опускали глаза, но на губах некоторых появлялась тонкая, почти незаметная улыбка.
Слишком заметная, чтобы быть случайной.
- Ты слышала?
- Говорят... она не может иметь детей...
- Тише... это слова Махфирузе...
- Хасеки шехзаде Мехмеда сказала это?
Слово за словом, шёпот превращался в яд.
И имя Махфирузе всё чаще звучало рядом с этим слухом.
Сначала Хуриджихан не придавала значения.
Она была сильной. Достойной. Жена шехзаде Баязида.
Но дворец умеет капать медленно.
Одна служанка не поклонилась вовремя.
Одна женщина замолчала слишком резко.
Один взгляд стал слишком холодным.
И в какой-то момент тишина стала подозрительной.
В один из дней она услышала это прямо.
- Говорят, это всё распространила Махфирузе султан...
Имя прозвучало рядом с ней.
Хуриджихан замерла.
Пальцы сжались.
- Повтори, - тихо сказала она.
Служанка испуганно опустила голову:
- Простите, госпожа... так говорят в гареме...
Мир будто сузился.
Махфирузе султан сидела среди девушек, спокойно беседуя. Она выглядела уверенно, но без надменности - как человек, который давно научился не реагировать на лишние взгляды.
Но тишина резко оборвалась.
Двери распахнулись.
Хуриджихан султан вошла быстро, почти резко.
Гарем мгновенно замер.
Даже воздух будто стал тяжелее.
Хуриджихан подошла прямо к Махфирузе.
И ударила.
Звук пощёчины разнёсся по залу.
Тишина стала абсолютной.
Наложницы замерли, кто-то прикрыл рот рукой, кто-то опустил взгляд.
Это было слишком открыто. Слишком публично.
Махфирузе медленно подняла голову.
Глаза стали холодными.
- В чём причина этой пощёчины?
Голос был спокойным. Но в нём уже не было мягкости.
Хуриджихан смотрела на неё с яростью:
- Ты распространяешь слухи обо мне!
Махфирузе сжала пальцы.
- Я уже слышала об этих слухах.
Но я их не распространяла.
Хуриджихан не остановилась.
Наоборот - её слова стали жёстче:
- Ты думаешь, ты лучше меня?
Ты, которая дважды потеряла ребёнка?
По залу прошёл вздох.
Это было уже не просто ссора.
Это было унижение.
Махфирузе на мгновение побледнела.
Но быстро взяла себя в руки.
- Достаточно.
Голос стал ниже.
Но Хуриджихан уже не могла остановиться.
- Ты называешь себя хасеки?
Даже если родишь десять детей - ты всё равно останешься рабыньей.
Махфирузе медленно выпрямилась.
И впервые в зале её голос стал острым:
- У меня есть дети. И могут быть ещё.
Пауза.
- А у тебя нет ни одного.
Тишина ударила сильнее крика.
- И если ты продолжишь в таком тоне...
ты рискуешь потерять даже то положение, которое имеешь сейчас.
По залу прошёл шёпот.
Служанки переглядывались.
Это было уже не просто оскорбление.
Это был открытый удар по статусу Хуриджихан.
Махфирузе посмотрела на неё спокойно.
Без злости.
Без страха.
- Я не хотела этого разговора.
Она слегка поклонилась.
И ушла.
Спокойно. Достойно. Гордо.
Хуриджихан осталась стоять одна.
И впервые в гареме никто не поддержал её сразу.
Даже стены словно стали холоднее.
Она почувствовала не триумф -
а унижение, которое теперь уже услышали все.
Хуриджихан пришла к нему с дрожью в голосе, но с гордостью в глазах.
Она рассказала всё - пощёчину, унижение, слова Махфирузе.
Каждое слово усиливало напряжение внутри Баязида.
И когда она закончила - он уже не слушал спокойно.
Он встал резко.
- Это уже слишком.
Двери распахнулись так резко, что стража не успела остановить.
Шехзаде Мехмед поднял взгляд от бумаг.
- В чём дело?
Баязид подошёл ближе, не скрывая раздражения:
- Останови свою фаворитку.
Мехмед нахмурился.
- Я не понимаю, о чём ты говоришь.
Баязид сжал кулаки:
- Махфирузе султан распространила слухи о Хуриджихан!
Сказала, что она "неполноценна", что не может иметь детей!
Мехмед резко выпрямился.
- Это невозможно.
Голос стал жёстким.
- Махфирузе не такая.
Баязид усмехнулся горько:
- Уже весь гарем об этом говорит. Все.
В комнате повисла пауза.
Мехмед смотрел на брата, пытаясь понять - злость ли это, или кто-то действительно подлил яд в их семью.
Но Баязид уже не ждал ответа.
- Просто останови её, Мехмед.
Иначе это выйдет за пределы гарема.
Он развернулся.
И, бросив последний холодный взгляд, вышел.
Дворец Топкапы
в этот вечер казался тише обычного.
Но в покоях Махфирузе тишина была другой - тяжёлой, напряжённой.
Шехзаде Мехмед вошёл уже без резкости, но взгляд у него всё ещё был серьёзный.
Он остановился напротив неё.
- Я хочу услышать правду. Не слухи.
Махфирузе султан выпрямилась, но в её глазах мелькнула боль.
- Я не распространяла слухи.
Пауза.
- Меня кто-то подставил.
Она глубоко вдохнула.
- Но то, что произошло в гареме... это правда.
Мехмед нахмурился.
- Объясни.
Голос Махфирузе стал тише:
- Я не хотела конфликта. Я хотела, чтобы она остановилась.
Её руки дрогнули.
- Но Хуриджихан сама начала. Она сказала, что я рабыня... что я "бракованная"... что я потеряла двоих детей...
Она замолчала.
Слёзы выступили на глазах.
- Эти слова... про детей... это было слишком.
Мехмед застыл.
Всё напряжение, злость, сомнение - резко исчезли.
Осталось только осознание.
Он сделал шаг ближе.
- Я... перегнул.
Махфирузе не ответила сразу.
Он не стал ждать.
Мехмед осторожно притянул её к себе и крепко обнял.
Без слов.
Без оправданий.
Только тепло.
- Прости меня.
Его голос был тихим.
- Я должен был сразу понять.
Махфирузе закрыла глаза, всё ещё дрожа, но уже не от гнева - от усталости.