Глава 13
Прошло пять месяцев.
Живот Махфирузе уже заметно округлился — каждый во дворце видел, что наследник растёт под её сердцем. За всё это время шехзаде Мехмед ни разу не провёл ночь ни с одной девушкой гарема. Это знали все — и уважали, и завидовали, и тихо злились.
Вечером Фахрие калфа решила действовать.
Она приказала подготовить Айше хатун — одеть её в красивое платье, украсить волосы, надушить дорогими благовониями.
— Сегодня ты пойдёшь в покои шехзаде, — холодно сказала калфа. — Не упусти шанс.
Айше поклонилась, скрывая довольную улыбку.
Тем временем Гюль ага, узнав о происходящем, поспешил к Махфирузе.
— Хатун… — осторожно начал он. — В покои шехзаде отправили Айше хатун.
Слова ударили больно.
Именно Айше… девушка, которая Махфирузе никогда не нравилась.
Она медленно поднялась.
— Шехзаде сам её позвал? — тихо спросила она.
— Нет, хатун. Это решение Фахрие калфы.
В глазах Махфирузе мелькнула обида. Не гнев — именно боль.
Она молча направилась к покоям Мехмеда.
У дверей дорогу ей преградила Фахрие калфа.
— Шехзаде занят, хатун.
Махфирузе усмехнулась — спокойно, но холодно.
— Занят? Или это ты решила отправить ему наложницу?
Калфа выпрямилась.
— Пришёл вестник от Хюррем султан. Шехзаде должен принимать и других девушек. Вы не единственная в гареме.
Гюль ага шагнул вперёд.
— Следи за словами. Ты разговариваешь с любимицей шехзаде. Если он узнает…
Калфа лишь фыркнула. Это окончательно не понравилось Махфирузе, но она ничего не сказала — только смотрела на дверь.
И вдруг она открылась.
Из покоев вышла Айше хатун.
Та выглядела точно так же, как и вошла.
Фахрие калфа нахмурилась.
— Почему ты вышла? Почему ты не с Шахзаде?
Айше зло посмотрела на Махфирузе.
— Шехзаде… не пожелал меня принять.
На мгновение наступила тишина.
Махфирузе не смогла скрыть облегчённой улыбки.
Она спокойно посмотрела на калфу и Айше:
— Надеюсь, теперь вы поймёте… Я единственная женщина в его жизни и я одна.
Развернувшись, она ушла обратно в свои покои, оставив за спиной раздражённую калфу и униженную Айше.
А во дворце уже начинали шептаться:
сердце шехзаде принадлежит только одной женщине.
Прошло девять месяцев.
С каждым днём Махфирузе становилось всё тяжелее. Живот уже был большим, шаги — медленными, дыхание — чуть прерывистым. Ночи проходили беспокойно, а утро приносило новую усталость. Но рядом с ней всегда был шехзаде Мехмед.
День был тихим. Сквозь окна покоев мягко проникал солнечный свет. Махфирузе сидела на диване, опираясь на подушки. Её лицо оставалось красивым, но заметно уставшим — глаза слегка потемнели, движения стали осторожными.
Мехмед сидел рядом, внимательно наблюдая за ней.
— Ты снова почти не спала, — мягко сказал он.
Махфирузе слабо улыбнулась.
— Он всё время двигается… будто уже хочет увидеть мир.
Мехмед тихо рассмеялся и осторожно положил ладонь на её живот. Ребёнок будто почувствовал отца — живот слегка шевельнулся.
— Уже упрямый, как его мать, — сказал он с теплом.
— Или как его отец, — ответила она, устало прикрыв глаза.
Мехмед сразу заметил её состояние. Он придвинулся ближе и аккуратно поправил подушки за её спиной.
— Ты выглядишь очень уставшей, Махфирузе.
Она вздохнула.
— Иногда мне страшно… Я чувствую себя слабой. Будто сил становится меньше с каждым днём.
Мехмед взял её руку и поцеловал ладонь.
— Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Ты носишь моего ребёнка. Ради вас двоих я остановлю весь этот мир, если потребуется.
Махфирузе посмотрела на него — в её глазах появилась мягкость и спокойствие.
— Ты всегда рядом… поэтому я не боюсь.
Он осторожно притянул её к себе, позволяя ей опереться на его плечо.
— Осталось совсем немного, — тихо сказал Мехмед. — Скоро я услышу первый крик нашего ребёнка… и тогда весь дворец узнает, что ты подарила мне самое большое счастье.
Махфирузе закрыла глаза, слушая его голос.
Впервые за день её лицо расслабилось — рядом с ним она действительно могла отдыхать.
Вечер наступил неожиданно тихо. Дворец словно замер: свечи горели ровно, слуги ходили почти бесшумно, но в покоях Махфирузе эта тишина внезапно стала другой — напряжённой.
Она сначала не поняла, что происходит. Только привычная усталость вдруг сменилась странным, нарастающим ощущением, от которого перехватило дыхание.
Махфирузе резко выпрямилась, рука инстинктивно легла на живот.
— Мехмед… — её голос прозвучал тише, чем она хотела.
Он сразу обернулся.
— Что такое?
Она попыталась ответить, но следующая волна боли заставила её замолчать. Лицо побледнело ещё сильнее, дыхание сбилось.
Мехмед мгновенно оказался рядом.
— Позови лекаря! — резко бросил он, не отводя взгляда от неё.
— Кажется… началось, — выдохнула Махфирузе, сжимая его руку.
В её глазах мелькнул страх, но больше всего — растерянность. Она была готова к этому моменту, но не к тому, как резко он пришёл.
Мехмед сел рядом, крепко удерживая её ладонь.
— Смотри на меня. Дыши со мной, хорошо?
Она кивнула, пытаясь сосредоточиться, но очередная боль заставила её судорожно вдохнуть.
Дверь распахнулась — в покои быстро вошли служанки и лекарка. Началась суета: вода, ткани, приказы, быстрые шаги.
Но Мехмед не отходил. Он оставался рядом, как якорь в этом хаосе.
— Ты справишься, — говорил он тихо, снова и снова. — Я с тобой. Не бойся.
Махфирузе закрыла глаза, стиснув его руку сильнее.
Каждая новая волна боли становилась сильнее, но его голос всё ещё был рядом — единственное, что удерживало её в этом моменте.