Заброшенная хрущевка| Адель Шайбакова

Два дня до отъезда прошли почти отлично, удалось унять злой пыл родителей и они вроде померились.

Адель не смогла сказать Ксюше в лицо и написала, краткое сообщение с большим смыслом.
«нам надо взять паузу, подумать о своих чувствах, пока я буду в Болгарии».
Ксюша ответила не сразу, через несколько часов.
«нет, нам надо расстаться, эти отношения безумие, ты постоянно с Эрикой, а мне ничего не рассказываешь».
Адель не особо хотела расставаться, Ксюша ей всё таки нравилась.
«я бы настояла на паузе, но не могу заставлять тебя ждать моего ответа, мне грустно, что мы расстаемся по переписке, находясь в ссоре».
Больше ответа не было, Ксюша просто проигнорировала это сообщение, будто его совсем не было.

Адель стоит уже одна в аэропорту, Честер уже отдан, багаж сдан, родители помогли с документами и ушли, кратко обняв.

Адель никому не сказала, что едет домой, друзья даже предположить не могли, ведь Адель очень тщательно скрывала своей прилет, желая сделать друзьям огромный сюрприз.

Позитивная музыка, восемь часов и одна пересадка.
К концу рейса Стамбул-София, Адель трясло, она не верила в это, она будто была во сне, она спит.
На душе какая-то тревога, страшно, она же тут так давно не была, вдруг все забыла, но нет.

Родной воздух почувствовался сразу, каждая улочка, Адель знала её наизусть, знала каждую трещину в асфальте, знала каждый дом стоящий около проезжей части.
Честер тоже оживился, он сначала принюхивался, а потом бегал по улице, пока такси ехало.
Частный дом в старом районе Софии остался таким же, правда пыли много, но ничего, главное, что это её дом, её место силы, место, где Адель чувствует себя сильнее всех, второй этаж, где находилась её комната, сама спальня, постеры, старая швейная машинка, какие-то памятные мелочи.
Чувство ностальгии нахлынуло сразу же, вот пятно краски на полу, один из друзей задел банку с краской, трещина на столе, Адель запрыгнула на него посидеть и он треснул, отколотый кусочек зеркала у шкафа, Мартин швырнул бутылку алкоголя и не рассчитал силы. Так много всего.
Под кроватью коробка, но её еще рано открывать.

Адель недолго думала, как собрать всех друзей.

«приятели, елате при мен заедно в шест вечерта и вземете подаръци за Нова година, докато апартаментът е отворен»
друзья, зайдите все вместе ко мне в шесть вечера, возьмете подарки на новый год, пока квартира открыта.

Сразу полетели вопросы, почему дом открыт, почему подарки так рано и много всего.
Адель уже была готова, пришла уборщица, убрать пыль, чтоб дом не умер без уборки, случай подвернулся.

Адель переживала дико, Честер вместе с ней. Девушку потряхивало знатно, руки дрожали в раз десять больше, чем обычно.
Шайбакова еще и не понимала какие эмоции она испытывает, радость или что-то выше этого, но она волновалась, будто впервые будет знакомиться с этими людьми.

Долгожданные шесть вечера, Адель не стоит у входа, нет, сидит в своей спальне, Честер рядом молчит по приказу.
Входная дверь открывается и слышны знакомые голоса, она знает их всех наизусть, знает каждый, родные голоса друзей. Они что-то шутят и смеются, пришли все вместе, как и просила Адель. Слышен топот по лестнице.
Сердце перестает биться, глаза начинают слезиться, а улыбка натягивается чуть ли не до ушей, рот вот вот порвется.

Дверь открывает, кудрявая замирает так же как и пес.
Виднеется голова в кепке, Мартин, Мартин всегда носит кепки.

Он делает шаг, поднимает голову и замирает в проходе.
Глаза распахиваются широко, рот раскрывается в букву «о», а потом в широкую улыбку.
Кто-то из друзей, начинает вопить, чтоб тот зашел быстрее, ведь никого он не пропускает вперед.

- Адел?

Шепот, его грубый шепот.
Парень скрывается с места и летит прямиком на подругу, валит её на кровать и прижимается к ней.

Остальные заходят и тут же ловят ступор.
А потом всё как в тумане, будто нереальность, сон, кадр из фильма, что угодно, но не реальность.
Объятия, слезы, поцелуи в щеки.

- Не мога да повярвам, че пристигнахте.
я поверить не могу, ты приехала.

Кара сидела рядом, держа Адель за руку.

- я тоже не могу поверить.

После русских слов, пошли шуточки, мол Россия заставляет забыть родной язык, и в России кроме русского нельзя говорить не на каких языках.

Вечер перетек в ночь, в доме появилась пицца, банки пива и громкий, живой смех.
Адель была дома, она была не в Москве, где ей было трудно находиться, она была там, где легко абсолютно всё, от вдоха до подъема самолета руками, стены, улицы, друзья, всё это действовало, как успокоительные таблетки.

Уже утром следующего дня, друзья грузились в дом на колесах, сумки с теплыми вещами, лыжи и сноуборды, все лежало на полу в ногах, или на верхней кровати над водительским креслом.

Горы, место отдыха, там может переосмыслить всю жизнь наперед, подумать о том, кто нравится.
Но Адель не думала, она наслаждалась моментом, она наслаждалась жизнью, она была счастлива.
Склоны, заснеженные горки, фуникулер, чай за столом, после холодных покатушек, всё это давало жизни.
Честер был вообще без ума от этой поездки, он помнил всех друзей, он помнил запах каждого, поэтому радовался не меньше Адель. Ему нравилось, что с ним гуляют все, что ему дают еду со стола, и то что все наконец-то в сборе.

Каждую ночь Адель засыпала и не верила, что это наяву, ей казалось она проснется и всё исчезнет, она откроет глаза в Москве, со злой мамой и заботливой Эрикой.
Но нет, пока она была не в Москве, она была там, где ей всегда было тепло и ей хотелось остаться в этом месте навсегда.

Всё хорошее имеет сроки годности, вот и подошел срок годности этой поездки, две недели, два праздника пролетели со скоростью света.
Будто и не было четырнадцати дней, будто они все только только встретились.
////
Ну вроде что-то получилось