Синяя линия

Джошуа

- Может, хочешь ополоснуться? - спросил я, направляясь к дивану и неся на руках это необузданное создание, прерывисто дышащее мне на ухо.

- Если мы не будем тра... - Тиа тут же исправилась, - заниматься сексом, то, конечно, отнеси меня в душ.

Ловил ли я кайф с того, что сам себя останавливал, чтобы вместо пальцев не засунуть в нее уже сводящий от боли член? Определенно. Сколько себя помню, всегда был нетерпеливым, но с ней хотелось меняться, развиваться, если так можно сказать, ну и оттягивать момент, к тому же ее реакции забавляли.

Оставив Блэкер в ванной комнате, я прикрыл за собой дверь и отошел как можно дальше, потому что потряхивало от желания там же с ней разделаться. Особенно, когда она, стоя спиной ко мне, специально скинула с себя гребаную шелковую блузку, оставшись только в лифе, и потянулась к его застежкам. Пришлось даже рявкнуть, что у нее есть пять минут, и что может не стараться. Хотя как же мне нравились ее старания и, к слову, страдания озабоченного подростка.

Откинувшись головой на спинку дивана, я глубоко выдохнул и попытался сосредоточиться на всем, чем угодно, о старых бабушках, даже, блядь, о мертвых щенках, чтобы только заглушить мысли о нежной, страстной и влажной Блэкер под душем. Член по-прежнему болезненно ныл, так и прося его освободить, но хозяин был непреклонен. Я точно заслужил награду за выдержку. Интересно, такие значки дают? Ну, как у скаутов.

Моя послушная девочка и правда уложилась за пять минут, и уже стояла надо мной, обернутая в белый гостиничный халат по колено. Тот хотя бы немного скрыл россыпь синих, желтых и фиолетовых пятен на ее теле.

Наверное, я перестарался со шлепками. Синяки на ее коленях были еще пустяком по сравнению с отметинами размером с ладонь, украсившими бедра и бока. Старые кровоподтеки сливались с новыми, разрисовывая прекрасную кожу. После выступления она выглядела изможденной, но я, ослепленный собственным нетерпением, продолжал терзать ее. Теперь придется дежурить всю ночь, опасаясь, что ей станет хуже. Вот к чему приводит моя одержимость, когда я отпускаю демонов на волю, забывая обо всем.

Демонов? Джошуа, ты переслушал сестру Гейла о страстных и токсичных героях из ее любимых книг. Боже.

- Украла из отеля? - спросил я, улыбаясь и пытаясь ухватить махровую ткань.

- Ты за кого меня принимаешь? - нахмурилась Блэкер, выдернув халат из моих рук. - Купила.

Я маняще похлопал себя по бедрам, приглашая ее сесть ко мне на колени. Тиа, улыбнувшись уголком губ, тут же устроилась. Мои руки мгновенно обвились вокруг нее, пытаясь запомнить каждый изгиб. Фигуристка склонила голову мне на плечо, принеся долгожданное умиротворение. В этот миг я осознал: она - точно моя. Та, за которую я готов сражаться, делать все, чтобы она была счастлива и чувствовала себя любимой. Хотя и поиздеваться над ней не забуду, разумеется. Я и не подозревал, что части меня не хватало, пока не появилась Блэкер. Черт, мы еще даже не переспали, а я уже готов убить за нее или умереть сам.

- Под ним ведь ничего нет? - предположил я, поправляя вырез халата на ее груди. Тиа отрицательно промычала и чуть подвинулась на моих коленях.

Из всех женщин мне досталась та, чье либидо выше Эвереста. И для меня это просто охренительно.

- О чем хотел поговорить? - спросила она, нежно поглаживая меня по торсу и устраиваясь поудобнее головой на плече. В ее движениях не чувствовалось былого разврата; Тиа подуспокоилась и просто ласкала. - Если про то, как я отреагировала на ситуацию в раздевалке, то, ну, знаешь... - она выдохнула и немного помолчала. - Мне стало стыдно, поэтому вы все лицезрели мою маленькую истерику.

- Стыдно? - недоумение точно исказило мое лицо, пока я массировал ее плечо. - За что? Ти, это ведь даже не были интимные видео, чтобы стыдиться.

- Я слабая, Джошуа, - прошептала она с болезненной ноткой, от чего сердце екнуло. - Все увидели, что я не давала отпор. - Сглотнув, Блэкер с той же искренностью продолжила: - Каждый раз, когда все заканчивалось, я обещала себе, что вот в следующий обязательно начну бороться с ним. Физически это не имело смысла, но я могла заявить о произошедшем, и тогда его бы сняли с должности, - каждое ее новое слово отзывалось неприятным покалыванием в сердце. - Но когда момент наступал, я просто принимала это. Знаю, я бесхребетная.

- Во-первых, - я положил руку ей на затылок, заставляя посмотреть на меня. - Ты не слабая, Блэкер. Даже не смей так думать, ясно? Во-вторых, - ее глаза, еще темнее из-за расширенных зрачков, застыли на моих губах. - Слабые не делают того, что ты сотворила сегодня на льду после такой травмы.

- Прокат получился грязным, - она опустила плечи и разочарованно уткнулась обратно мне в плечо. - Много недочетов, и хореография хромает. Постой, - Блэкер вздрогнула и вцепилась в мой подбородок рукой, отчего я удивленно округлил глаза. - Ты что, видел? Ты должен был быть в раздевалке.

- Тиа, пойми, ты выступала не для жюри, а для обычных людей, которые пришли смотреть, как хоккеисты вколачивают друг друга в борт. Многие и не знают всех нюансов фигурного катания. Ты не упала - и для них это уже «вау». Я ни в коем случае не обесцениваю то, что ты сделала, просто говорю: не накручивай себя, учитывая, что, как я понял по синякам, - я нежно провел рукой по ее колену, - ты подготовила номер за несколько дней без годичной практики.

Блэкер продолжала надавливать пальцами на мой подбородок и прищуриваться.

- Да, видел, - кивнул я. В ответ она снова обмякла на мне. - Ты была великолепна, - повторив ее жест, я указательным пальцем притянул ее подбородок и оставил легкий поцелуй. - Пусть и безрассудна, особенно с этим сальто, - я не смог удержаться от закатывания глаз.

- Ну, тут я действительно перегнула палку, - Блэкер чуть отстранилась, изучая мое лицо спокойным взглядом и поглаживая скулу с двухдневной щетиной.

- Тиа, ты уверена насчет завершения карьеры? - Я предполагал, что, возможно, она приняла это решение на эмоциях, но в ее глазах весь вечер читалось - она ни о чем не жалеет.

- Да, - едва слышно прошептала она, глубоко вдохнув. - Аккредитацию мне бы не выдали, к соревнованиям не допустили. Врач не говорит об этом в открытую, но я вижу и понимаю. К тому же, в моем возрасте многие и без травм заканчивают.
Я слышал, что фигуристки рано завершают профессиональную карьеру, но для меня это всегда было чем-то далеким и неважным.

- И сам подумай, - Тиа вжалась сильнее, словно ей было очень холодно, а я служил для нее источником тепла. - Если для обычного проката приходится падать тридцать раз, чтобы сделать базовый тулуп, то какие мне соревнования? Всего лишь хотела напоследок почувствовать себя той, кем была. Обещаю, с трюками покончено.

- Не перестану говорить, что ты выступила потрясающе, - в ответ она лишь невнятно промычала.

Мои губы легли на ее макушку, нос уловил знакомый цветочно-яблочный запах в сочетании с лаком для волос. Кстати, видеть ее с кудряшками было непривычно, но очень мило.

Мы молчали следующие минут пять. Блэкер окончательно обмякла в моих объятиях. Время от времени она елозила, но уже не так, чтобы развести меня на секс, а чтобы устроиться поудобнее. Мой член, по-прежнему давил на штаны, но, к счастью, уже не так болезненно. Потом она предприняла попытку слезть с колен. Я сжал ее в руках сильнее, но когда она шепотом попросила просто поменять позу и лечь на диван, головой на мои колени, я не смог отказать. И не без прищура проследил, как она скатывается под звуки скрежета кожаного дивана. Затем Тиа легла лицом в опасной близости от моей ширинки. Доверять ее движениям было сложно. Я уже понял, что стоит мне отвернуться, как эта женщина свяжет тебя и изнасилует. Связывания, к слову, надо будет попрактиковать. Блэкер скользнула своими глазами-безднами по моему торсу, остановившись на шее, особенно на кадыке.

- Ти, а можно еще вопрос? - спросил я, ласково поглаживая ее плечо. Рука скользнула к шее, и я чуть помассировал ее, пока фигуристка, скорее всего, от наслаждения, не прикрыла глаза. Когда собрался убрать руку, она тут же тихонько всхлипнула и попросила продолжить.

- Раз сегодня вечер откровений, спрашивай, постараюсь ответить, - проговорила она, устраивая голову удобнее и начиная поглаживать мою руку.

- Тогда, в раздевалке, ты сказала Роуэну, что ты не Кейли. Кто она?

Этот вопрос не давал мне покоя всю гостевую серию. Я никогда не слышал этого имени от капитана, и в соцсетях он с ней ничего не выкладывал. Я даже зашел проверить. На самом деле, я зашел к Тии, но, пролистав ленту ее фотографий, нашел снимок десятилетней давности с Сэнфордом на каком-то озере. Позади было много молодежи, но отмечен только он.

- Надеялась, вы не запомнили, - спокойно ответила Тиа, поднимая взгляд на мое лицо. - Это его сестра.

- Я не знал, что у него есть сестра.

Более того, был уверен, что он единственный в семье. Такие избалованные, считающие, что им все должны, обычно вырастают, когда с детства являются единственным обожаемым ребенком. Меня не берем в расчет - пусть я и один, но Томасу и Ив Мелóш доставил немало хлопот.

- Была, - коротко ответила Блэкер, сглотнув.

Несложно догадаться, что это значит, но любопытство пересиливало, и я уже не мог остановиться.

- Что случилось?

- Она умерла незадолго до моего отъезда в Лондон.

- Если не хочешь говорить об этом и тебе больно, можешь не делать этого.

Я не монстр, чтобы мучить ее ради удовлетворения своего интереса. Ее печальные вздохи говорили о многом.

- Хочу, - Тиа поднялась с моих колен и села рядом, облокотившись на мое плечо.

Я улыбнулся, подумав, что она неугомонная, просто не может долго оставаться на одном месте, постоянно куда-то перемещается. Со мной же, наоборот, - оставьте меня на ночь на моем пуфике, и утром вы увидите, что я заснул в одном положении и проснулся в нем же.

- Раз уж с ним за десять лет так и не вышло поговорить, почему бы не поделиться с тобой? Ведь это не только его история и боль, но и моя. - Я ничего не ответил, лишь протянул ладонь в ожидании. Она тут же вложила свою. - Понимаешь, мы были соседями, дружили семьями... Мой папа так гордился его достижениями в хоккее, когда ужинали вместе... - Тиа тихо усмехнулась и продолжила: - Мы учились в одной школе, поэтому, хочешь не хочешь, но общались постоянно. Конечно, он старше, у него своя компания, но я и Кейли были ровесницами, посещали одни и те же предметы. Она была моей самой близкой подругой. - Я сжал пальцы сильнее, Тиа ответила тем же. - Но ты же знаешь Сэнфорда - он хочет всех контролировать. Вот и мы не были исключением, приходилось ходить за ним по пятам, потому что он не терпел, когда мы вне его поля зрения. Я понимаю, он оберегал свою сестру, но терпеть придурков из ее компании иногда было трудновато нам обеим.

Я резко повернул голову к ней, отчего она отшатнулась.

- Тише-тише... они приставали не больше, чем Холдер. Скорее, просто мнили себя великими хоккеистами, от которых все должны сходить с ума. Но все знали, что с нами двумя лучше не связываться. Один попытался как-то подкатить к Кейли - на следующий день пришел с синяком под глазом. Сказал, что упал, но все знали, он упал на кулак Сэнфорда.

Ее слова немного успокоили, но неприятный ком в горле все же остался. Я не понаслышке знал, как дурманит голову юная слава, когда ты подающий надежды игрок. Кажется, весь мир у твоих ног, все тебя боготворят, но это ощущение лишь иллюзия. А когда на тебя, всего такого крутого, не обращают внимания, это выводит и толкает на необдуманные поступки.

- Так вот, мы всегда были вместе. Я понимала, что Кейли обязана слушаться брата, но когда я не выходила или шла в другие компании, он приходил и забирал меня, чтобы я тоже была под его присмотром.

- Может, ты ему нравилась? - с трудом выдавил я.

- Джошуа, - Тиа закатила глаза и толкнула меня. - У него всегда были девушки, сколько себя помню. Тогда он встречался с кем-то, менял их каждый месяц. Все знали, что это ни к чему серьезному не приведет, но тянулись к нему, - она улыбнулась и покачала головой, будто погрузившись в воспоминания. - Роуэн никогда не переходил грань, и я иногда всерьез думала, что он мне как брат. - Тиа поджала губы и опустила взгляд.

Ладно, я почти вернул свое уважение к этому идиоту. Если она говорит правду и он никогда не позволял себе лишнего по отношению к ней.

- За пару месяцев до того, как родители решили отправить меня в пансион, - Блэкер сделала паузу, было видно, ей тяжело говорить. - Кейли... - Она прерывисто вздохнула, готовая расплакаться. - Кейли умерла. Покончила с собой.

- О, Тиа, - я обнял ее, засовывая макушку под свой подбородок. Мне совсем не хотелось заставлять ее переживать это вновь. - Детка. - Я поцеловал ее в волосы, и она выдохнула.

- Все было хорошо, Джошуа, правда. Она никогда не грустила. Если в нашем трио Роуэн был воспитателем и охранником, я - нейтральным слушателем, то Кейли - той самой веселой звездочкой, генератором идей и шуток. Ты бы видел, как она любила испытывать терпение брата, - Тиа посмотрела на меня, улыбнувшись с ностальгией, и тут же смахнула потекшую по щеке слезу. - Мы до сих пор не понимаем, почему она это сделала.

- А не могло это быть убийство? - предположил я, задумавшись.

- Нет, не думаю, - Блэкер покачала головой, вроде бы уверенно, но с ноткой сомнения. - Кому могла помешать четырнадцатилетняя девчонка?

Не успев себя остановить, я задал следующий вопрос:

- Как это произошло?

Блядь, не делай ей еще больнее.

- Роуэн, - она шмыгнула носом и вновь прильнула головой к моему плечу, обхватив меня обеими руками. - Он нашел ее в ванной.

- Вены? - уточнил я, догадываясь.

- Да, - Тиа обняла крепче, и я ответил тем же.

- Все последующие недели мы были вдвоем. Мы оба переживали одно горе. Конечно, Роуэн переживал сильнее, она ведь его сестра, да и нашел он ее. Слышала, что до приезда полиции и коронеров он не выходил из ванной, был с ней.

Сердце сжалось в груди до размера горошины. Трудно представить, что он чувствовал в тот момент.

- Мы поддерживали друг друга, как никто другой не мог это сделать. Не оставались одни, ночевали то у него, то у меня, - Блэкер говорила так, будто впервые делилась этим, и я чувствовал ответственность - выслушать и поддержать. - Неважно, в чьей комнате мы были, он спал на полу, если это вообще можно назвать сном. Каждые полчаса проверял, дышу ли я.

Комок подступил к горлу, я с трудом его проглотил.

- А потом родители сказали, что я уезжаю в Англию.

- Вот так просто? - нахмурился я, это казалось странным.

- Думаю, всем надоело, что мы так долго убиваемся. Одно дело - неделя траура, другое - выпасть из спорта на два месяца. Мой папа был недоволен нами обоими. Я и так не приносила никаких результатов, поэтому индивидуальное развитие за тысячи миль от дома казалось неплохим решением. Его также беспокоило, что Сэнфорд упустит шанс попасть в хорошую команду и продвинуться дальше.

Отец Блэкер начинал казаться мне мудаком.

- Почему ты говоришь только об отце? А мама?

- Ха-ха, - нервно рассмеялась Тиа, а затем посмотрела на меня, как на умственно отсталого. Ее улыбка быстро скривилась и пропала. - Мама... - она пожевала губу, будто подбирая слова. - Я была ее билетом в счастливое беззаботное будущее, а потом стала обузой.

- Да ладно. - Я не хотел в это верить. Может, просто преувеличение или обида? Она же мать.

- Джошуа, ты же не понаслышке знаешь о тех самых около хоккейных... - она сделала паузу и поправила себя, - о хоккейных зайках. - Я кивнул, но не уловил сути. - Кэролин Блэкер, до замужества О'Нил, была той самой охотницей за хоккеистами. Отец был на пике формы, самый популярный игрок молодежной сборной, высокий номер на драфте, завидный холостяк, который точно не планировал семью в девятнадцать лет. Но Кэролин повезло: его родители были старой закалки. Как только узнали, что она залетела, - Тиа покачала головой и снова усмехнулась, - они заставили его жениться, чтобы ребенок, то есть я, родился в браке. И все было прекрасно: отец играл, маме завидовали, что она отхватила такого красавчика, будущего игрока одного из лучших клубов НХЛ.

- Ты не думаешь, что это была любовь? - Нетрудно понять, что вряд ли. Я знал немало ребят, которые оказались в подобной ситуации.

- А ты шутник, Джошуа, - закатила глаза Тиа. - Все было замечательно, они даже прижились, привыкли друг к другу, может, даже полюбили по-своему. Но когда папа травмировался, мне было тогда уже почти пять лет, все покатилось в одно место, вся та «счастливая» семья рассыпалась. - Снова издав смешок, Блэкер поправила себя: - Точнее, показала, какая она на самом деле. Маме был не нужен уже ничего не стоящий игрок, но и разводиться - не вариант, а папа ушел в себя. Даже будучи маленькой, я ощущала это, понимала, что ничего не будет, как прежде.

- В твоих словах так и чувствуется, что мама - дьявол во плоти, - меня все еще смущал этот момент.

- О, нет, Кэролин вполне нормальная женщина, но как мать... - Тиа покачала головой, будто взвешивая, какое ругательство лучше подходит. - Не очень, в общем.

- Ты слишком категорична.

- По-твоему, делать все, чтобы твой ребенок проводил время от тебя подальше, загружать его день всеми возможными занятиями, тренировками, банально оставлять соседям, чтобы погулять с подругами по магазинам и просто не контактировать с дочерью - показатель очень любящей матери?

- Ладно, тут я немного согласен, но все равно не понимаю.

- Вижу, что ты не веришь, - Тиа отстранилась, но я притянул ее обратно. - Я тоже не хотела это признавать, да и сейчас... Но когда после случившегося с Кейли, уже в аэропорту я попросила не отправлять меня в Лондон, потому что мне нужен был Роуэн, а я ему, папа отошел сдать багаж, а мама сказала: «Ты должна была стать моим счастливым билетом, но увы».

Вот сука. Ладно, я забираю свое неверие обратно. Видимо, из всего семейства, только мистер Харрис нормальный. Ну, надеюсь.

- Но папа... - Тиа пожала плечами и улыбнулась. -Я помню, он любил меня, ну... - ее глаза остекленели, но слез не последовало. - Он понимал, что делала Кэролин, но, думаю, также понимал - я в этом не виновата, а потом просто... его сломала невозможность вернуться в хоккей в качестве игрока, поэтому и ушел с головой в менеджмент.

- Тиа... - прошептал я в поддержку. - Мне жаль.

- Фух, - резко выдохнула она и встрепенулась. - Вот это у тебя отменная способность вытягивать душу. - Улыбка окрасила ее лицо, более живая, чем до этого. - Джошуа Мелóш, что ты со мной делаешь?

- Еще ничего, - я слегла улыбнулся и пожал плечами, - но... - притянул ее к себе, - у меня большие планы на тебя, Тиа Блэкер.

Мои губы вновь ощутили ее, слегка припухшие после того разврата, что мы творили на кухонном острове. Языки переплелись, позволяя нам почувствовать вкус друг друга. Желание обладать ею полностью, только ею одной, не отпускало. Тиа вскарабкалась на меня, обвив руками шею и плечи, мои же пустились гладить ее спину, бедра, но в этом не было ни намека на продолжение, лишь безграничное доверие и покой.

Все еще держа меня за скулы, Тиа отстранилась, ее взгляд с прищуром устремился в мои глаза:

- А что у тебя за история?

- Ой, - прижав ближе, ощутил как ее грудь касается моей. - У меня нет ничего трагичного. Обычный парень, люблю хоккей, родители как родители. В юности, конечно, чудил: драки, вечеринки, все дела.

- Девушки, - ухмыльнулась Блэкер, добавив несказанное мной.

- Ну, я не Сэнфорд, их было не так много.

И правда. В подростковом возрасте я никогда не влюблялся так сильно. Разве что в учительницу истории, но это было скорее соперничество за любовь к кленовому сиропу. Я всегда считал себя собственником, думал, что никто не может любить его сильнее меня. А так, встречался с девушками, когда не было лень, и, да, красавчиком меня, наверное, было трудно назвать. Не знаю, в общем.

С Блэкер же я впервые ощутил ту самую подростковую влюбленность - трепет и желание делать все для человека.

- Тебе понравятся мои родители, - вырвалось у меня раньше, чем успел подумать. Я тут же крепче обхватил ее за талию, опасаясь, что она спрыгнет, посчитав, я тороплю события.

- Как же не понравятся? Такого мужчину миру подарить! - она опустила голову, затем провела взглядом по моим плечам, шее, лицу, а руки зарылась руками в волосы, массируя.

Думаю, мне еще предстоит научиться предугадывать ее эмоции и реакции.

Тиа коснулась моих губ легким поцелуем. Я ослабил хватку, начав гладить ее спину.

- Джошуа, - прошептала она, не отрываясь от поцелуя. - Если мы сегодня говорим откровенно, можно я еще кое-что скажу? - Я кивнул, не в силах произнести ни слова, настолько ее губы меня дурманили. - Это не секрет. Не знаю, писали ли об этом в тех проклятых статьях, - она отстранилась и медленно стала сползать с меня.

Я прищурился, наблюдая, как она отползает на край дивана, будто ее «не секрет» окажется хуже того, что я услышал о сестре Роуэна и ее матери.

- Тиа. - Я пододвинулся ближе, но она попыталась отстраниться, прижавшись спиной к подлокотнику.

- Ты должен понимать, что это было больше года назад, - начала она успокаивающе издалека. - И ничего серьезного там не было.

- Блэкер, у меня сейчас либо мозг взорвется, либо сердце остановится. Не томи.

- У меня был молодой человек.

Удивила. Нет.

- И что? - я украдкой взглянул на нее исподлобья. - Ты взрослая женщина, это нормально. Я бы удивился, если бы у такой, - я сглотнул, вспоминая ее на столешнице, - как ты, - не стал перечислять «сексуальной, дикой, красивой, умной, сильной», потому что я еще сто раз это прошепчу ей на ухо, пока буду вбиваться в нее, а она послушно принимать меня в себя, - не было бы мужчины.

- Джошуа. - Ее взгляд скользнул мне между ног, и я тут же уставился вниз на вновь выпирающий стояк.

Она улыбнулась, но все еще продолжала вжиматься в подлокотник.

- Что бы ты ни сказала...

Не дав мне договорить, Блэкер выпалила:

- Я была помолвлена. - Затаив дыхание, она с округленными глазами ждала моей реакции.

Что ж, это действительно неожиданно. Блядь.

- Дорогой дневник, не передать словами, - с какого-то хрена начал шутить я. Наверное, это нервное. Я, сука, не знал, как реагировать и что сказать.

- Джошуа, ты должен понимать, там не было ничего серьезного, а тем более любви, - на последнем слове она даже поморщилась.

- Ничего серьезного? - я вскинул брови. - Это как? Ты собиралась выйти замуж за какого-то черта, даже не любя его?

Мне не хотелось сравнивать Тию с ее же матерью, но эта мысль сама лезла в голову.

- Так, я знаю, о чем ты думаешь, - зажатость Блэкер сменилась гневом. - Не смей.

- Ты про что?

- Я не Кэролин, - она приподнялась с дивана, с презрением задрав подбородок. - Он был выгодной партией для моего отца, не больше. - Видимо, увидев непонимание на моем лице, Тиа продолжила: - Знаю, прозвучит убого, но я всегда хотела быть для папы чем-то большим, чем просто нежеланный ребенок, даже если для этого нужно было выйти замуж за сына коллеги, чтобы объединить семьи, или, - ее губа задрожала, - немного потерпеть тренера, чтобы Генри Блэкер заметил меня. Но, - Тиа кивнула сама себе, - как мы видим, я в заднице, ни того, ни другого ему не дала: ни больших достижений и прославления фамилии, ни выгодного брака.

Тиа закуталась в халат сильнее и натянула рукава, будто очень замерзла, хотя в квартире было тепло.

- Поэтому я старалась не связываться с представителями твоей профессии, но, блядь, все в моей жизни всегда сводилось к хоккею, с гребаного детства.

Она выдохнула, готовая закончить свою тираду, пока я внимательно слушал, останавливая себя от двух вещей: с одной стороны, я хотел треснуть себя по голове за сравнение ее с матерью, а с другой - дать Блэкер по заднице за ругань.

- Итак, если тебя смущает эта ситуация, предлагаю забыть о произошедшем между нами сегодня, и разойтись, потому что я не смогу вынести твоего презрения или жалости.

Поднявшись, я подошел к Тии и уверенно взял ее голову обеими руками, заставляя посмотреть на себя. Она мелко дрожала, как, впрочем, и я, ведь слова «забыть» и «разойтись» больно ударили.

- Блэкер, во-первых, мы ничего не забудем и не разойдемся, ты от меня не отвяжешься. Я понимаю твое стремление что-то доказать ему, и ты докажешь, но только если не будешь вредить себе. Делай то, что у тебя получается, ты прекрасно тренируешь, девчонки летают, срывают аплодисменты, они ведь посвящены не только им, но и тебе.

Тиа замялась, сильнее натягивая рукава и покусывая щеку.

- Если ты говоришь, что там не было ничего серьезного, то это прекрасно, но, надеюсь, у нас будет. - Она судорожно закивала, глядя на меня оленьими глазами, отчего по телу разлилось тепло. - Но, ответь, что случилось, где он сейчас?

Меня это жутко интересовало. Если этот хрен окажется рядом, я должен знать, в кого стрелять... Ну, или хотя бы, в кого запустить шайбу.

- Когда я пришла в себя после комы, отец сообщил, что все отменяется, тот не готов жениться на инвалиде.

Какой же он мудак! Я передумал, все же стрелять.

- Ему лучше не попадаться мне на глаза, - процедил я сквозь зубы, зарываясь пальцами в ее волосы.

- Он в Калифорнии, ему незачем сюда приезжать.

Снова прижавшись к припухшим губам, я хотел убедить ее, что не сомневаюсь ни в чем в отношении нее. Тиа неуверенно потянулась ко мне, обняла.

- А во-вторых? - спросила она, когда я на пару дюймов отстранился, чтобы рассмотреть ее лицо, понять, где еще не целовал.

- Во-вторых, за то, что ты дважды ругнулась в одном предложении, я просто обязан наказать тебя за это.

- Опять отшлепаешь? - улыбнулась она, но, встретив мой кивок, вскинула брови. - Серьезно?

- На диван, - скомандовал я, взяв ее за руку и потянув за собой.

- Джошуа, ты же понимаешь, что теперь я буду целенаправленно делать все, чтобы ты меня наказывал, - издала она смешок, как только я сел на диван, а ее положил себе на колени животом вниз.

- Разве это не здорово? - Медленно приподнимая халат, я следил, как волна мурашек пробежала по ее коже от бедер до ягодиц. Полностью задрав махровую ткань, убедился, что она не соврала - белья действительно не было. На коже по-прежнему виднелись синяки от тренировок, сильная краснота от шлепков прошла, оставив легкий розоватый оттенок. Я погладил нежную кожу и тут же ударил всей ладонью. В ответ на первый шлепок Тиа хихикнула, на второй - ахнула, а на третий - сладко простонала. - Ну, то, что мы дополняем друг друга. Я хочу тебя наказывать, а ты жаждешь моего наказания.

Тиа

Новый Год мы встретили за чашкой чая и хрустящими тостами. На моей кухне, помимо джема и ореховой пасты, теперь красовалась бутылочка кленового сиропа. И правда, кто бы мог подумать, что Джошуа припас его в машине... Не удивлюсь, если и в его шкафчике в раздевалке притаилась такая же, которую он пригубляет тайком.

Я уже тогда могла с уверенностью заявить: это был самый лучший Новый Год в моей жизни. Я проводила ночь с удивительным человеком, впервые смогла выговориться кому-то о Кейли и родителях, найти понимание и поддержку.

Конечно, были моменты, которые я так и не решилась озвучить. Язык не поворачивался, да и не хотела вызывать у него жалость или, что еще хуже, гнев. Я лелеяла крохотную, но упрямую надежду, что когда-нибудь наши семьи смогут познакомиться, и все будет хорошо. Но если бы он узнал, что отец был в курсе того, что делал со мной тренер, пусть и не во всех подробностях, то защитник точно стал бы неуправляем.

Несколько раз Джошуа бросал свои хитрые лисьи глазки на кухонный остров, на разводы, оставшиеся после его... пытки надо мной. А как же он ворчал, когда я стирала эти постыдные следы!

Время неумолимо ускользало. Часы уже показывали начало второго ночи. Уставшие от матча, долгих разговоров и всего, что произошло, мы поднялись из-за стола, чтобы отправиться спать. Тренировки перенесли на вечер, нам не нужно было никуда спешить ранним утром. Даже если бы администрация поставила занятия, шанс, что на них явится кто-то, кроме Сэнфорда и мистера Харриса, был меньше одного процента.

- Ты же понимаешь, тебе придется снять одежду? Переодеться у меня не во что, - я попыталась прозвучать соблазнительно, но вышло как-то устало.

- Так уж и быть, позволю тебе полапать меня голым, но думаю, ты отрубишься, как только залезешь под одеяло, - улыбнулся Мелóш, подхватывая меня на руки.

Спальня была отделена от общего пространства массивной, темно-матовой стеклянной перегородкой, по обе стороны которой зиял открытый проход без дверей.

Джошуа положил меня на широкую кровать с изголовьем из темного дерева, приткнувшимся к кирпичной стене. Открытые участки кожи тут же ощутили прохладное льняное постельное белье.

Он окинул меня взглядом с ног до головы, словно и не устал вовсе за день, затем подхватил края своей футболки и стянул ее с себя. Сердце замерло, когда его обнаженный торс открылся прямо перед моим лицом.

Решил побаловать меня стриптизом? Я не против.

Едва он отбросил футболку на стоящий рядом стул, как тут же принялся снимать брюки. Весело покачивая ногами, я впилась руками в оливковое одеяло, не сводя глаз с чертовски красивого мужчины. Я была в восторге от того, что он не типичный качок, как, например, Сэнфорд. Джошуа был габаритным, но без переизбытка мышц, с парой кубиков пресса, широкоплечий, жилистый, с длинными руками, конечно, как и у практически всех хоккеистов, с накаченными ногами, и тем более задницей. Оставшись в одних черных боксерах с выпирающим членом, он бросил к футболке брюки и выдохнул, посмотрев на меня, пускающую слюни. Мышцы на его торсе и груди немного дрогнули, когда я привстала и потянула руки.

- Боже мой, - прошептала я, лаская упругую кожу. Джошуа, молчаливый и сосредоточенный, следил за каждым движением, его дыхание было едва слышно. - Теперь это все мое, - улыбка машинально растянулась на моем лице.

- Угу, - промычал он, обнимая меня.

- Ложись, я наброшу футболку и присоединюсь.

- Нет, - голос Джошуа с слышимой хрипотцой заставил меня замереть. Его ладонь скользнула в ложбинку между моих грудей, и край халата отступил, обнажая ключицу. Вторая рука коснулась пояса, и тот тут же развязался. - Никакой футболки.

Халат соскользнул на пол, и я осталась стоять обнаженной перед человеком, которого так долго пыталась соблазнить. Волнение захлестывало, но в то же время я остро чувствовала нашу общую усталость.

- Но я же замерзну, - сдержав смешок, я склонила голову набок.

Джошуа, не отрывая взгляда, провел глазами по моей груди, ключицам, глубоко выдохнул и, посмотрев мне в глаза, произнес:

- Со мной тебе не грозит холод.

Я гипнотически кивнула, потому что знала: это правда. Его тепло способно спасти целое поселение от вымерзания. Честное слово, ходячая отопительная батарея.

- Но трусы-то можно надеть? - вопросила я, вздернув брови.

- Хм, - он опустил взгляд мне на живот, будто обдумывая. - Можно.

Я чуть отступила в сторону, продолжая искоса наблюдать за ним, словно он мог наброситься, как Мелóш добавил:

- Но про те трусы можешь забыть, я их себе оставил.

- Что? - воскликнула я. Выглянув через перегородку на кухню, вспомнила, что после всего произошедшего на островке больше их не видела. Собрав всю волю в кулак, чтобы съязвить, я добавила: - Только не надевай их на тренировки, парни не поймут.

- Блэкер, - рявкнул он и сделал резкий шаг в мою сторону.

Я рассмеялась и попятилась, отступая к открытой гардеробной, где вместо громоздких шкафов стояли металлические рейлы, на которые я еще не до конца развесила одежду.

- Они поймут, - в его взгляде опасность сменилась ответным смешком. - У тебя есть десять секунд, чтобы надеть трусы, иначе будешь спать так. Отсчет пошел.

С одной стороны, можно обойтись и без них, оба от желания помучались бы, но с другой - я не могла позволить себе такую негигиеничность.

Наблюдать, как он беззвучно отсчитывает, было упоительно. Когда осталось четыре секунды, я лихорадочно выхватила из верхнего ящика тумбочки белоснежные хлопковые трусы и, едва не споткнувшись и не рухнув, натянула их. Джошуа дернулся, но я, выпустив нервный вздох, одарила его улыбкой и гордо вскинула подбородок.
- Живо в постель, - приказал он, задумчиво покусывая нижнюю губу.

Дождавшись, пока я устроюсь на графитовых подушках, он погасил свисающие прямо с потолка лампы с янтарным мерцанием, лег рядом, перекинул через меня руку и кивнул, приглашая прижаться.

Прильнув головой к его груди, я наконец обрела то безмятежное спокойствие, которого мне так не хватало в последнее время. Аромат кедра, исходящий от его тела, ударил в голову, заставляя глаза закатиться от наслаждения. Приглушенный рассеянный свет уличных фонарей, проникающий сквозь огромное окно, которое из гостиной наполовину заходило в спальню, ложился на стены. Я в последний раз устало моргнула и, прижавшись к защитнику еще крепче, погрузилась в сон.

Все мои попытки выскользнуть из объятий Джошуа обернулись тщетностью. На любое мое движение он мычал, сдавливал руку под моей грудью еще сильнее и плотнее прижимал меня к себе боком.

- Уже девять утра, - хриплым голосом промолвила я, в очередной раз поднатужившись, чтобы выбраться. - Джошуа, мне надо в туалет, - прохныкала я, мысленно умоляя свой мочевой пузырь потерпеть.

Мелóш провел рукой от моей груди к низу живота, и слегка надавил. Под его пальцами пробежала волна болезненно-сладкого спазма. Я вжалась задницей в него сильнее, пытаясь отодвинуться, но ощутила все тот же вчерашний стояк.

С этим определенно нужно что-то делать.

- Ладно, иди, - с лукавой ухмылкой произнес он, разжимая объятия.

Я тут же отбросила теплое одеяло и босиком побежала в туалет, обернувшись на мгновение, чтобы искоса взглянуть на спящего, ленивого дьявола.

Вернулась я в спальню минут через пятнадцать, приняв душ и почистив зубы. Джошуа по-прежнему мирно посапывал, лежа на животе и уткнувшись лицом в подушку. Я нагло скользнула взглядом по его широкой голой спине, отмечая, как подрагивают мышцы в такт глубокому дыханию, и прикусила губу.

Матрас под моим весом прогнулся, когда я подкралась ближе. Джошуа громко сглотнул, но не шелохнулся.

- Блэкер, - сонно отозвался он, когда мои губы коснулись его лопаток.

С гордостью могла заявить, что он пах настоящим мужчиной. Он источал терпкий аромат, где к вчерашнему кедру примешивался тонкий, пьянящий запах кожи и едва уловимый, но такой притягательный пот. Я осыпала его спину поцелуями, затем провела ладонью по плечам, а после, как и он до этого, проскользнула рукой к его торсу. Мне-то почти всю ночь нужно было чуть напрягать живот, чтобы не было слишком сильной мягкости, а его даже в расслабленной позе можно назвать каменным. Обидно. Определенно, пора начинать утренние тренировки на пресс.

- Еще поспим? - прошептала я, закрывая глаза и погружаясь в блаженное умиротворение.

- Я бы вот так всю жизнь лежал, - промычал Джошуа в подушку.

Затем он перевернулся на спину, и его сонные, темные глаза устремились на меня.

- Разве было позволено надевать футболку? - хоккеист окинул меня оценивающим взглядом и поджал губы. - У тебя пять секунд, чтобы исправить это недоразумение.

Я приоткрыла рот, собираясь возразить, но он тут же вздернул брови и неопределенно мотнул головой.

- Если ты не заметил, у меня огромное окно, на котором нет плотной шторы, - все же возразила я, чувствуя, как щеки заливает краска. - Тебя не смущает тот факт, что все будут пялиться на голую меня?

- Ладно, аргумент засчитан, - Мелóш разочарованно фыркнул. - Купим тебе плотные шторы.

- Я вообще-то не соглашалась ходить по квартире голой!

- Схожу в душ, а потом мы сходим позавтракать, ну или закажем доставку, если все еще боишься, что нас увидят вместе, - проигнорировал меня он, откидывая одеяло и вставая. - Но для начала... - Джошуа потянулся к брюкам, роясь в карманах.

Я с любопытством вытянула шею, высматривая, что он там делает. Спустя десяток секунд сонного кряхтения он что-то достал. Затем кивнул, приглашая подойти.

Так, если это подарок, то как же неловко, я-то ничего не купила.

Стыд накрыл меня с головой, я опустила глаза и неуверенно приблизилась к нему.

- Не видел у тебя желтого золота среди украшений, наверное, не любишь его, поэтому, чтобы не промахнуться, взял белое, похожее на серебро, - Мелóш протянул тончайшую цепочку с висячим на ней небольшим ромбиком, внутри которого вкраплен кремово-матовый камешек. - Если не угадал или не нравится, сдать не получится, в Аризоне брал, поэтому просто другое куплю, - теперь, видимо, и ему стало неловко.

Я улыбнулась, тронутая его вниманием к мелочам, ведь и вправду не любила желтое золото - оно мне вообще не шло.

- Джошуа, - я прикусила губу, пытаясь сдержать предательскую дрожь. - Оно прекрасно, но...

- Но... - Мелóш подошел ближе, склоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.

- У меня нет для тебя подарка, - обреченно выдохнула я, расстраиваясь.

- Ты чего так пугаешь? - цокнул он языком, затем повернул меня спиной, откидывая влажные после душа волосы на плечо. - Даже не думай об этом. Для меня подарок - уже то, что мы вместе.

- Но это как-то нечестно по отношению к тебе.

Я помогла ему надеть цепочку. Как только застежка щелкнула, он тут же оставил поцелуй на краешке шрама на моей шее.

- Видел, тут есть кафе неподалеку. Если сходишь позавтракать со мной, буду считать это подарком, - прошептал Джошуа мне на ухо, обвивая руками. - Собирайся, я в душ.

Оставшись одна у постели, я положила руку на зону декольте, ощущая прохладу кулона. Его уверенности в том, что у нас все будет хорошо, можно было позавидовать. Он купил эту цепочку, когда висела такая неопределенность, да еще и за две тысячи миль от меня.

- Почему не одета? - Джошуа удивленно вскинул брови, появившись из ванной спустя десять минут. Низко посаженное белое полотенце облегало бедра.
Я заговорщицки подманила его рукой, сидя на подлокотнике дивана в гостиной. Он с недоверием огляделся, но подошел.

- Блэкер? - нахмурился, когда я взяла его за руку и, встав, потянула к дивану.

- Присядь, пожалуйста. - Да уж, моему умению командовать можно позавидовать.

Все еще с сомнением изучая меня, он плюхнулся, отчего несколько капель воды, сорвавшихся с его тела, тут же скатились вниз, впитываясь в полотенце.

Я подхватила край своей футболки. Моя была не такой огромной, как в тот раз в его квартире - эта сидела, пусть и не плотно, но по фигуре, и едва прикрывала низ.

- Что ты делаешь? - с детским любопытством спросил он, замявшись на месте, когда я стянула с себя одежду, оставшись в одних трусах.

Я была уверена в том, что делаю, просто ждала немного поддержки, ведь сама не была специалистом в этом. Медленно опустившись на колени между его ног, потянулась к краю полотенца.

- Ти... - он задышал чаще и обхватил мою тянущуюся руку. - Ты уверена? - серьезно спросил Мелóш, с опаской заглядывая мне в глаза.

- Да, устроим тебе кардио вместо пропущенной зарядки, - не удержавшись, пошутила я, но он не поддержал веселья, лишь смотрел. - Просто помоги мне, хорошо? - серьезнее спросила я. - Предупреждаю, я вообще не профессионал в минетах, поэтому направляй меня. И не переживай, что можешь сделать больно. Делай, как нужно. Я тебе доверяю.

Джошуа ослабил хватку и позволил мне развернуть полотенце, открывая вид на уже готовый к работе, если можно так выразиться, твердый, испещренный венами член. Я сглотнула, понимая, что кроме задницы, все еще ноющей от шлепков, будет болеть и горло.

Мелóш устроился поудобнее, диван под ним издал скрежет. Я выпрямилась и потянулась за поцелуем. Он тут же охотно ответил на мою просьбу, впиваясь зубами в губы и проникая языком в рот.

- Погнали в первый период, - оторвавшись от его губ, я начала целовать шею, потом спустилась к грудным мышцам и прессу.

- Обожаю твои отсылки к хоккею, - откинув голову на спинку дивана, улыбнулся он и прикрыл глаза.

Чем ниже спускалась, тем тяжелее он дышал и раздвигал ноги. Я же обдумывала, с какой стороны подступить, потому что понятия не имела, что и как. Нужно хоть курсы какие-нибудь пройти. Всего раз пыталась сделать минет парню несколько лет назад, но до жути не понравилось, может, потому что он был придурком, который сразу пихал мое лицо себе в пах. После этого я наотрез отказывалась, но сейчас сама хотела, была уверена в Джошуа, жаждала сделать приятно.

Мои руки обхватили его член, не знаю, точно больше семи дюймов, вроде и не огромный, но и не маленький, но больше, гораздо больше, среднестатистического, Он был красивый, ровный, приятно пахнущий и немного толстоватый, что пугало мой рот. Когда губы коснулись головки, Джошуа тяжело выдохнул.

- Теперь я тебя понимаю, Блэкер, - точно намекая про мою издевательскую медлительность, прошептал он.

Я никак не отреагировала, но в голове посмеялась, затем взяла в рот чуть больше. На языке заплясала смесь солоноватого вкуса в сочетании с чем-то свежим, вероятно, мылом. Когда вынула член изо рта, Мелóш издал легкий фырк, но тут же замолк, когда мой язык начал скользить по всей продолговатой поверхности, чтобы смочить. Ладно, хоть с этим я справлялась уверенно. Намочив достаточно, чтобы руки могли свободно двигаться, тут же принялась размеренными круговыми движениями скользить вверх-вниз, а языком затанцевала на отверстие, чередуя с посасыванием головки. Ну, судя по тому, что еще не получила подзатыльник, я все делала более менее нормально.

Поддерживая одной рукой член, пока другая устроилась на напряженном бедре хоккеиста, я попыталась заглотить больше, но получилось не с первого раз, рвотный рефлекс давал о себе знать. Тогда я подняла глаза, и Джошуа, поняв мою просьбу, кивнул, просунул руку в волосы и придвинул ближе, насаживая. Его не остановило мое кряхтение, когда я подавилась, наоборот, он начал надавливать на затылок сильнее. Слезы потекли ручьями, когда он вошел почти на всю длину, перекрывая мне поступление воздуха. Чуть задержавшись в таком положении, вынул член, и я глубоко вдохнула, но в ту же секунду рот опять наполнился его плотью.

Я потеряла счет времени, Мелóш давал мне крохотные передышки между подходами, его бедра были в моих слюнях и слезах. Но я хотела большего, сама начинала скулить, когда он покидал мой рот. Его движения становились резче с каждой секундой, он держал мою голову обеими руками, до боли вбивая член в глотку. Когда Джошуа на мгновение остановился, я кинула, поняв о чем он. Он тут же сжал свою челюсть сильнее, губы, которые покрывала более отросшая щетина, чем вчера, дрогнули. Он не отрывал от меня взгляда, как и я от него, хотя через пелену слез и головокружение ничего не видела. Следующие рывки вышли еще болезненнее, уже не тошнило, хотелось закашлять из-за нехватки воздуха, мешал член, полностью погруженный в мое горло. Вместе с самым резким ударом о гортань, Джошуа задрожал и сквозь едва слышимый рык прерывисто задышал. По горлу потекла горячая сперма, я зажмурилась, пытаясь проглотить, но, к слову, выбора у меня особо не было, потому что член все еще находился глубоко внутри, и уж точно не собирался покидать пристанище. Спустя несколько судорог, защитник вынул предмет для пыток, я закрыла рот рукой, чтобы не выплюнуть все, что таким упорным трудом собиралось. Когда все-таки проглотила, а тошнота прошла, я посмотрела наверх, Мелóш с гордостью оглядывал меня.

Затем он потянулся, нежно вытер уголки моих губ и тут же одарил поцелуем.

Ах, Тиа, какая же ты грязная шлюшка.

- Что ж, - откашлявшись, выдала я очередное глупое изречение, - можно сказать, позавтракала.

По гостиной прокатился глубокий, низкий смех. Джошуа обнажил зубы и качнул головой.

- Обожаю тебя, - он поманил рукой, приглашая забраться к нему на диван.

Мы посидели в тишине пару минут, переводя дыхание. Затем я приказала ему идти в душ, а сама накинула футболку, хотела еще немного продышаться и прийти в себя. Как только дверь ванной прихлопнулась, я почувствовала что-то щекочущее под носом. Будто в тумане, там же потерла тыльной стороной ладони, и на коже прочертилась красная полоса.

Черт.

Я метнулась к кухне, желая как можно скорее смыть это, но ноги предательски подкосились от головокружения. Острая боль, словно гвоздь, вонзилась в шею. Опираясь то на диван, то на стену, и пытаясь не потерять сознание, я добралась до раковины. На тусклую алюминиевую поверхность упали крупные, багровые капли. Нащупав вентиль, я пустила ледяную струю, смывая все. С трудом переводя дыхание ртом, ополоснула лицо, а затем приложила прохладную ладонь к шее, в тщетной надежде унять пульсирующую боль. Тело все еще не слушалось, шатало из стороны в сторону, а в глазах темнело.

- Тиа, - раздался за спиной голос Джошуа.