Синяя линия

Джошуа
ᅠ ᅠ 

Зачем я только поддался на их уговоры и поплелся в этот бар? Лучше бы остался дома, посмотрел фильм, отоспался. Понимаю, конечно, их вечное стремление вытащить меня из квартиры, но смысла в этом не вижу. Я не такой уж и социопат, как друзья воображают, просто ценю тишину и покой.

Мои рассуждения с пивом в руке были прерваны бархатным женским голосом справа.

— Как дела? — промурлыкала светловолосая незнакомка с ноткой флирта.

Довольно милая, надо признать. В ее темно-карих глазах тонули отблески тусклых настольных ламп. На мгновение я запнулся, пытаясь нащупать ускользающее воспоминание: знакомы ли мы? И если да, то почему не помню? Или эта прелестница просто решила подцепить хоккеиста, зная, что моя команда где-то там, в эпицентре всеобщего внимания?

— Ну так?

— Слушай, не стоит, — выпалил я, наконец осознав, что вижу ее впервые, да и не ищу сегодня мимолетных приключений.

Но закончить фразу мне не дали.

— Просто притворись, что знаешь меня. Это же несложно, правда? — Девушка натянула очаровательную улыбку, затем бросила нервный взгляд вглубь зала, где клубилась толпа. Незаметно прикусила губу, тронутую матовой помадой цвета пыльной розы.

— Такие приемы еще работают? — не удержался я от усмешки, приподняв бровь. Если она всерьез рассчитывала на мою наивность, то сильно ошибалась. — Можешь испытать удачу с моими друзьями, они где-то там, — я небрежно указал большим пальцем за спину. — Многие из них всегда рады новым знакомствам.

Признаться, как бы я ни хотел отмахнуться от нее, что-то в этой девушке цепляло. Не знай я, что она хочет меня не как человека, а как пунктик «перепихнуться с хоккеистом».

— Что? — В ее взгляде читалось оскорбление, отчего даже стало как-то неловко. — На кой черт мне твои друзья? Да и ты сам? — Этого я точно не ожидал. Брови взлетели вверх, я перестал облокачиваться на стойку и повернулся к ней всем корпусом.

Теперь она казалась еще более миниатюрной, едва ли больше пяти футов, хотя каблуки наверняка добавляли ей пару дюймов. Видимо, она и сама не ожидала, что разница в росте окажется настолько ощутимой. Когда я спустился с барного стула, ее взгляд практически упирался мне в грудь. Она гордо вскинула голову, хоть и с некоторым усилием, и затем отвернулась в сторону. Ее реакция была даже забавной.

— Тогда зачем подошла, если я тебе неинтересен? — Признаюсь, стало любопытно.

— Я подошла, потому что мне нужно было отвязаться от одного лысого кретина, который весь вечер смотрит на меня очень странно. — И сейчас я действительно заметил в ее движениях отголоски испуга: то же покусывание губ, глубокое дыхание, хрупкие, длинные пальцы, которые так и норовили разгладить невидимую складку на ее черном платье. Фасон того напоминал удлиненный пиджак чуть выше колен, перехваченный ремнем посередине, с плечами и рукавами из полупрозрачной сетки. Выглядело стильно. Плюс минимум украшений и макияжа.

Она быстрым движением отбросила распущенные волосы, доходившие до середины плеч. Присмотревшись, я понял, что цвет их не просто светлый. Нет. Они напоминали пломбир со вкусом крем-брюле.

— Ты и правда не знаешь, кто я? — С одной стороны, я понимал, что не такая уж и знаменитость, играю во второй лиге Северной Америки, хоть и с большими амбициями. Она вполне могла и не знать. Но с другой, это немного задевало мое эго. Тем более, в баре у Люка многие знают, что мы часто приходим сюда командой: посидеть, не всегда выпить, но хотя бы поесть.

— Нет. — Девушка наконец вернула на меня взгляд черных, как сама ночь, глаз. — Постой вот так, — она положила ладонь на мой пиджак в районе предплечья, я посмотрел на место касания, — и даже можешь немного улыбнуться, — она придвинулась ближе. — Не будь таким злюкой.

Я мог бы сыграть по правилам, как делал не раз, когда девушки искали знакомства. Не ханжа ведь. Как любому, мне льстило внимание. Только не сегодня.

— Вдруг я тоже кретин, — выпалил я, сам не понимая зачем, и сократил дистанцию, оставив между нами не больше четверти ярда. — Может, даже хуже.

Что я, черт возьми, несу?

— Сомневаюсь, — девушка-пломбирчик слегка нахмурилась. — Возможно, снаружи ты и угрюмый, но аура у тебя вполне себе ангельская.

Она говорила абсолютно серьезно.

И как это понимать? Комплимент или подкол? Я ведь тот самый защитник, который со льда без драки не уходит. Ладно, не тафгай, сейчас таких почти не осталось. Но добряком меня точно не назовешь. Справедливый? Да. За товарища любому глотку перегрызу.

— Джошуа. Для друзей — Джош. — Я протянул руку, но она поймала ее и плавно опустила. — А тебя как зовут?

Не пойму, что на меня нашло. Будто это не она первая начала, а я теперь навязываюсь. И даже если она окажется обычной фанаткой, ну и ладно. Эта девчонка явно поселится в моих мыслях надолго, по крайней мере на вечер.

— Неважно, — она снова оглянулась. — Спасибо за помощь. — Ее взгляд скользнул по моей груди, задержался на шее, коснулся лица и, наконец, остановился на глазах. Я замер, словно она видела меня насквозь. — Вроде, больше не смотрит. Ладно, я пойду. Не кисни тут. Столько красоток жаждут, чтобы ты разбил им сердце.

И с этими словами она подмигнула мне и упорхнула. Я же остался стоять, будто облитый ледяной водой.

Подкатила она, а отвергли — меня. Абсурд.

Пока я переваривал этот сюр, девушка-пломбир растаяла за входной дверью. Я мотнул головой и собрался было вернуться на свое место, как заметил лысого мужчина лет сорока, который также направлялся к выходу. И тут внутри меня что-то вспыхнуло, как на льду, когда соперник играет грязно против моего товарища. Я сделал шаг вперед и будто бы случайно столкнулся с «кретином». А я же уверен, что именно от него она пыталась улизнуть. Теперь просто хотелось найти ее и извиниться за то, что сразу не поверил, да еще и вел себя не лучше этого типа.

Вообще, порыв был один — разрисовать ему физиономию. Но это глупо. Ночь в полицейском участке не входила в планы, особенно перед утренней тренировкой. Да и репутация пострадает.

— Извини, мужик, — пробасил вполне себе крепкий преследователь, ростом едва уступающий мне, зато по ширине… Но когда это останавливало?

— Все в порядке. И ты меня.

Надо же когда-то начинать учиться управлять гневом.

— Стоп. Ты же Джошуа Мелóш? Ну, хоккеист? — Хмурая маска похотливого мудака, как по мановению волшебной палочки, сползла с его лица. А я-то уже нафантазировал себе всякого, что мог бы сделать с ним. — Круто! Можно фото? — Он зашарил по карманам в поисках айфона.

— Давай, без проблем.

Я все еще цеплялся за советы знакомых — находить плюсы в любой ситуации. И сейчас плюс был очевиден: у той девушки будет время уйти подальше, а у меня — избежать ночи в полиции за беспочвенную драку.

Дыши, Джош, дыши.

Вне льда я всегда сохранял хладнокровие. Что стряслось сегодня? Неужели эти испуганные черные глаза так меня задели? Одно я знал наверняка: если в моих силах кого-то остановить, я должен это сделать. И неважно, какой ценой.

Через пару минут фанат хоккейной команды Провиденса наделал кучу совместных фото и протянул мне руку, которую я сжал так, что он наверняка почувствовал каждый мой палец. Затем, явно забыв о первоначальных планах, тот вернулся вглубь зала, к своему столику. И это к лучшему. Для него.

Я еще раз бросил взгляд на входную дверь и едва заметно улыбнулся. Пломбирчик в безопасности. По крайней мере, я на это искренне надеюсь.

Тиа

Как странно возвращаться в родную страну после стольких лет. Здесь я — незнакомка, и это именно то, что нужно сейчас. Начать жизнь с чистого листа, вычеркнув из нее когда-то подающую надежды фигуристку. Стать просто девушкой, затерявшейся в толпе. Даже самой интересно, как долго продержусь, и хватит ли сил хотя бы взглянуть в сторону коньков. О льде думать больнее всего.

Я уже полчаса просидела в проклятом, гудящем улье, ожидая знакомую. Мало того, что город чужой, так еще и в первый же день угораздило застрять в этом баре, кишащем мужчинами.

Семерка парней за длинным столом напротив стойки — явно из мира спорта. Свой своего видит издалека: осанка, отточенные движения, выверенный баланс суеты и сосредоточенности. Они почти не притрагивались к выпивке, лишь слегка пригубливали пиво, зато налегали на белковую пищу. За соседними столиками ворковали парочки, кто-то кружился в танце, а на сцене пыталась надрываться инди-группа, чья музыка ускользала от моего понимания.

Само заведение, «У Люка», было вполне уютным баром-рестораном. Массивная барная стойка, способная вместить дюжину посетителей, около полутора десятков столиков, небольшая сцена и танцпол — все выдержано в нарочито грубом стиле лофт: бетонные стены и потолок, металл в сочетании с кирпичной кладкой.

Опоздание знакомой начинало раздражать, как зудящая мошка, но добил меня взгляд мужчины из другого конца зала. Он был не один, а в компании двух таких же помятых жизнью, сорокалетних неудачников, правда, те хоть щеголяли волосами на головах.

Я посидела еще с минуту, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. Он поднялся и двинулся в мою сторону. Глупо было бы врать, что не испугалась. Без единого знакомого лица вокруг, я чувствовала себя мишенью. Конечно, без синдрома главного героя никуда, и он мог направляться к кому-то другому, но сердце буквально начало биться о ребра. И тут пришло сообщение от знакомой, что у нее неотложные дела и она не сможет прийти.

Превосходно!

Этот тип приближается. Я могла бы встать и уйти, но интуиция подсказывала, что он последует за мной.

Только приехала, и вот уже проблемы!

Нужно было что-то делать, и лучшего выхода я не нашла, кроме как подойти к другому незнакомцу. Доверие к мужчинам с недавних пор иссякло, но этот, казалось, излучал безопасность, пусть и был угрюмым.

Собравшись с духом, хотя внутри все кричало о бегстве, я взяла в руку осеннее пальто и, стараясь сохранять невозмутимость, направилась к барной стойке.

Буду действовать по наитию.

Удача улыбнулась: около незнакомца было свободное место. Я встала рядом.

— Как дела? — спросила я без тени кокетства, вкладывая в голос лишь дружелюбие.

Боже, просто подыграй мне, прошу.

Но незнакомец промолчал, мимолетно взглянул на меня и снова отвернулся.

Неужели глухой? Но, признаться, в профиль он был весьма привлекателен. Лет двадцати семи, может, чуть больше.

— Ну так?

Казалось, включи сейчас грустную мелодию, пусти за окном моросящий дождь, и он без труда прошел бы кастинг на роль в мелодраме.
Вот уж повезло: из толпы мужчин я умудрилась выбрать самого депрессивного.

Но тут он все же снизошел до ответа, видимо решив, что я пытаюсь завязать знакомство. Я же вовремя его осекла.

Поверь, мой хороший, отношения — последнее, о чем я сейчас думаю.

Но шатен не останавливался в своем убеждении, что он — пуп земли. Послать меня к своим друзьям — это уже слишком. По крайней мере, теперь я знала, что та компания — его. Ну, точно мой вечер: лысый маньяк и депрессивный нарцисс. Кого же выбрать?

Я прикусила губу, совершенно забыв о помаде. Зачем я вообще вырядилась?

Тот, от кого я пыталась удрать, вернулся за свой столик и не отрывал от меня взгляда. Это нервировало.

— На кой черт мне твои друзья? Да и ты сам? — Слова сорвались с губ резче, чем следовало. Глупо. Подошла сама, сама же и лезу на рожон. Ну и дура.

И тут он поднялся. Стул жалобно заскрежетал.
Помогите.

Когда он сидел, еще казалось, что его внушительность — дело перспективы. Но теперь, стоя напротив меня, он подавлял своим ростом. Дюймов на пятнадцать выше, не меньше. И при этом никакой грузной неуклюжести — подтянутый, с отчетливыми очертаниями спортивной фигуры. Думаю, рост соответствует весу: эдаких двухсот фунтов живого, бурлящего тестостерона.

Я с напускной уверенностью, но отнюдь не без усилий, вскинула взгляд на его лицо, бросая вызов. Долго выдержать не получилось. Шея после травмы протестующе ныла от чрезмерного запрокидывания головы. Пришлось смиренно опустить взор на того лысого, что по-прежнему буравил меня пьяными глазами.

Но как бы этот незнакомец себя ни вел, рядом с ним действительно ощущалась какая-то странная, необъяснимая безопасность. В те считанные секунды зрительного контакта с его то ли зелеными, то ли светло-карими, словно припорошенными пеплом, глазами, в которых искрились золотистые крапинки, я не увидела ничего злого. Ничего угрожающего.

— Тогда зачем подошла, если я тебе неинтересен?
В нем было что-то лисье — настороженное, хитрое, затаившееся. И чертовски притягательное.

Я решила не юлить. Смысла не было. Мне ведь и правда многого не надо — всего лишь переждать, пока лысому ублюдку не наскучит моя персона, пока он не отвлечется. А там, глядишь, появится шанс удрать. Я всем сердцем надеялась на этот шанс. Руки беспокойно заметались, пытаясь разгладить несуществующие складки на платье.

Сердце вновь бешено заколотилось в груди.

С каких это пор я стала бояться? Раньше ведь такого не было. Черт бы побрал все, что случилось.

А когда он спросил, правда ли я его не знаю, я на мгновение почувствовала себя полнейшей идиоткой. Кажется, он даже немного расстроился — об этом красноречиво говорили плотно сжатые губы.

Нет, хитрый лис, я действительно не знаю, кто ты.

Я чуть больше суток в Провиденсе, и знаю здесь всего двух человек: Маккенну, знакомую, с которой училась в старшей школе и которая переехала сюда, но благополучно проигнорировала нашу встречу, и дядю, которого занесло на Род-Айленд по работе.

— Нет, — отвечать на этот вопрос не было нужды. Просто смотрела на него, и без тени задней мысли коснулась его предплечья. Ткань безупречного черного пиджака оказалась неожиданно приятной на ощупь, будто согретая солнцем. Очевидно, дорогая вещь.

Черт, если он и правда какая-то местная знаменитость, а я тут бесцеремонно пристаю… тогда я ничем не лучше того лысого. Впрочем, назад пути нет.

— Вдруг я тоже кретин, — в его взгляде скользнула хитринка, дистанция между нами испарилась. Я ощутила обжигающее тепло, но отреагировала вопреки. — Может, даже хуже.

Глупо полностью отрицать сказанное, я ведь не знаю, но от него не исходило и тени той энергии, что внушает страх. И потом зачем-то ляпнула про его ангельскую внешность.

Дура.

— Джошуа. Для друзей — Джош.

«Джошуа».

Мне нравится.

Но новые знакомства сейчас были не к месту. Не решаясь пожать его руку, я совершила еще более опрометчивый поступок: накрыла его шероховатую ладонь своей, скользнула пальцами по тыльной стороне. Под кожей ощущались маленькие бугорки, будто следы от ссадин. Очередное прикосновение оставило легкий отпечаток на душе.

Тепло.

Называть свое имя я не стала. Вряд ли нам суждено встретиться снова. Тот лысый, похоже, потерял ко мне интерес, вовсю веселился, потягивая пиво, и уже сидел ко мне вполоборота. Пора удирать из бара.

Поблагодарив, я не смогла удержаться и бросила на Джошуа еще один взгляд. Глаза жадно пытались запомнить его напоследок. Расстегнутая на две пуговицы черная рубашка не облегала его фигуру слишком плотно, но сквозь ткань четко проступали очертания грудных мышц. Пиджак цвета оникса сидел безукоризненно. Пожалуй, и без пиджака плечи у того довольно широкие. Наглеть я не собиралась, поэтому вниз не заглядывалась. Вроде бы, на нем были черные брюки.

У него траур? Оттого такой хмурый? А тут я со своими проблемами.

Я невольно продолжала изучать его, чувствуя себя некультурной, но будто околдованной. Остановиться было трудно.

Шея…

Боже мой.

Мощная. Несомненно, спортсмен, может, атлет. Теперь понятно, откуда эта уверенность в себе, граничащая с высокомерием.

Взгляд скользнул выше. Лицо с щетиной, чувственные губы поджаты в упрямой линии. Нос с заметной горбинкой, дугообразные брови, чуть светлее густых волос цвета темного шоколада, с теплым каштановым отливом, вспыхивающим в бликах ламп. Прическа напоминала «кертейнс», хотя сложно сказать, волосы были небрежно зачесаны назад.

Даже в приглушенном свете бара я запомнила каждую линию этого хищного, лисьего лица.

Наконец оторвавшись, я попыталась разрядить неловкое молчание: — Столько красоток жаждут, чтобы ты разбил им сердце.

Но правдой было то, что если я не уйду прямо сейчас, именно мое сердце разобьют вдребезги. Нельзя быть таким хмурым и притягательным одновременно. Просто нельзя.

Джош промолчал. Единственное, что оставалось — бежать и забыть обо всем.

Бросив взгляд в сторону назойливого преследователя, увлеченного своим пивом, я быстро выскользнула за дверь, на ходу набрасывая пальто. Сердце постепенно успокаивалось.

Пора было возвращаться в отель. Вопрос с жильем еще предстояло решить. Когда спонтанно решаешь покинуть место, где прожила больше десяти лет, просто хочешь оставить все позади.

Но, оказалось, моя история еще не закончилась. Проходя мимо окна бара, я заметила, как Джош останавливает моего преследователя. Клянусь, даже с расстояния шести ярдов, я почувствовала исходящую от него волну гнева, сдержанного, но ощутимо опасного. Тот, кто стоял рядом со мной минуту назад, и тот, что сейчас фотографируется и пожимает руку, — словно два разных человека.

Одно стало ясно: он определенно какая-то местная звезда.

Несколько секунд понаблюдав за ними, я, наконец, покинула это место.