только ты и я | дралора

— Фред, Джордж, а ну подойдите сюда! — скомандовала Молли, аккуратно поправляя тонкую шаль, которая едва уловимо шелестела под её пальцами.

— Гарри, где Букля? — спросила Гермиона, беспокойно оглядываясь по сторонам, будто надеялась увидеть сову где‑то поблизости.

— Она у меня, — отозвался Рон, бережно держа в руке клетку с совой, чьи перья слегка поблескивали в приглушённом свете.

— Эли… — Гермиона повернулась к подруге, в глазах читалось немое ожидание.

— Орлы на месте, — ответила девушка, заранее зная, какой вопрос прозвучит следом.

Артур взмахнул палочкой — и здание словно ожило, начало раздвигаться с тихим скрипом старых стен. Появилась стена, длинная, словно бесконечная, а рядом — калитка с дверью, будто сотканные из воздуха. Все быстро вошли в неё, переговариваясь шёпотом, шурша сумками. Сова глухо ухала, а орлы на руках Элеоноры и Джорджа сидели смирно, с любопытством разглядывая всё вокруг своими пронзительными глазами.

— Сириус! — Гарри кинулся в объятия крёстного с такой порывистостью, что едва не сбил его с ног. Сириус с тёплой улыбкой обнял парня, крепко, по‑отечески.

— Гарри, — произнёс мужчина, внимательно вглядываясь в лицо юноши, — как ты? Всё хорошо?

— Да, спасибо, — ответил Гарри, слегка отстраняясь, но не отрывая взгляда от крёстного.

— Элеонора, — Сириус подошёл к девушке и обнял её аккуратно, словно она была хрупкой фарфоровой статуэткой, которая рассыплется от неправильного прикосновения.

— Здравствуйте, мистер Блэк, — сказала Элеонора, обнимая мужчину в ответ, чувствуя, как от его объятий на душе становится теплее.

— Зови меня просто Сириус, детка, — мужчина легонько похлопал девушку по спине, и в его глазах мелькнула нежность.

— Хэй, Сириус, где твой эльф? — спросил Артур, оглядываясь по сторонам с лёгким любопытством.

— Не знаю, куда он делся. Где‑то бродит, на глаза не попадается — и уже хорошо, — махнул рукой мужчина с едва заметной усмешкой.

— О, кстати, мы привезли тебе торт, решили поесть его все вместе, — опомнилась Молли, с торжественным видом доставая из коробки шоколадный торт, от вида которого у всех невольно потеплело на сердце.

— Ого, мой любимый шоколадный! — обрадовался Сириус. Его глаза засияли, как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. Он был похож на… ребёнка? Да, именно. В голове у Элеоноры пронеслась горькая мысль: «Почему такой чудесный человек должен прятаться, как преступник, отвечая за грехи другого? Почему он не может жить обычной жизнью, не боясь, что его посадят в Азкабан? Почему жизнь так несправедлива?»

— Эли, ты чего? Уснула, что ли? — спросил Джордж, слегка касаясь плеча подруги, выводя её из задумчивости.

— А? — Элеонора несколько раз моргнула, словно пробуждаясь от сна, и перевела взгляд на друга. — Нет, просто задумалась.

— И о чём? Или о ком? — с лукавой улыбкой спросил парень. Он аккуратно положил руку на спину девушки и повёл её в сторону лестницы, ведущей наверх, где царили полумрак и таинственная тишина.

— Да так, — махнула рукой Элеонора, стараясь скрыть волнение.

— Нет уж, расскажи, — настаивал парень, открывая дверь одной из комнат — в ней они с Фредом ночевали, когда приезжали к Сириусу. Воздух здесь был пропитан воспоминаниями, а пыль на подоконнике словно хранила следы прошлых визитов.

— Просто… — Элеонора села на одну из кроватей, опустив взгляд. — Мне не даёт покоя то, что Сириус прячется здесь.

— И что в этом такого? — удивился Джордж, склонив голову набок.

— Неужели ему придётся провести всю жизнь вот так, прячась? Он не сможет путешествовать или проводить время с Гарри вне этих стен, — она опустила голову, и тень печали легла на её лицо.

— Если поймают Питера, и он признается, то Сириуса оправдают, — с надеждой в голосе произнёс Джордж, стараясь подбодрить подругу.

— А если его не поймают? — Элеонора подняла взгляд на друга, и в её глазах читалась тревога. — Что если Сириуса найдут? - шёпотом спросила она.

— Я надеюсь что не найдут, Дамблдор наложил на этот дом заклинание, даже если кто то очень сильно захочет найти Сириуса, не сможет, - улыбнулся Джордж.

— Всё равно нужно что то предпринять, - задумалась Элеонора.

— И что ты сделаешь? Мы ничего не решаем. Если мы конечно сможем найти Питера, и привести его в министерство, залить в него сыворотку правды, и допросить, то тогда мы поможем Сириусу, - Джордж перевёл посмотрел на подругу, и увидел её взгляд, тот самый, который значил то, что она задумала что то опасное и рискованное, — Ну нет, ты этого не сделаешь.

— Кто тебе сказал, что Я это сделаю? — ухмыльнулась девушка.

— В каком смысле? — удивился парень.

— Узнаешь потом. А сейчас пошли. Твоей маме, наверное, нужна помощь на кухне, да и стоит убраться здесь. — Она осмотрела комнату: на поверхностях и полу лежала тонкая пелена пыли, в углах притаилась паутина. Но снизу доносились голоса — Сириус о чём‑то оживлённо болтал с Гарри, тот смеялся и с энтузиазмом рассказывал ему про свои дни и достижения в Хогвартсе. Гермиона и Джинни звонко смеялись, судя по всему над Ароном, так как было слышно его гарканье. Рон ругался на Фреда, а тот лишь смеялся и дразнил брата. Артур и Молли о чём‑то мирно беседовали, женщина гремела посудой, журчала вода из крана — эти звуки были такими родными и уютными. Элеонора, предчувствуя что‑то неладное, поклялась себе: любой ценой, если вдруг что‑то случится, спасти Сириуса. Ведь он — единственный родной человек Гарри.

— Попробуй эту, должно повести, — Фред передал Рону конфету красного цвета с заговорщицкой ухмылкой. Рон положил её в рот, надкусил — и его лицо исказилось так, будто он съел что‑то совершенно отвратительное.

— О боже, какая гадость! — воскликнул он, поспешно выплёвывая конфету в салфетку.

— Ха‑ха‑ха, что за вкус? — спросила Джинни, заливаясь смехом и вытирая слёзы с глаз.

— Похоже на вонючие носки вперемешку с тухлыми яйцами, — морщась, ответил Рон. Он схватил бутылку воды и начал жадно пить, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса.

— На, возьми, закуси, — Элеонора протянула ему конфету розового цвета с понимающей улыбкой.

— Что это? — настороженно спросил Рон, подозрительно разглядывая угощение.

— Бабл‑гам, — девушка отдала другу конфету, а когда он закинул её в рот, добавила: — Вроде.

— Ммм, — Рон расплылся в улыбке. — Да, это бабл‑гам, спасибо.

— Не за что, — пожала плечами девушка. — Ого, здесь даже есть вкус козявки, вонючих ног, ушная сера, рвота… Интересно, как они делают эти вкусы?

— Зачем ты это сказала? — покачал головой Гарри, с гримасой отвращения. — У Рона сейчас инфаркт будет.

— Или стошнит, — подхватил Фред, хохоча во весь голос. — А правда, как они делают эти вкусы?

— Козявки из носа добавляют, — невозмутимо сказала Гермиона, и все взорвались хохотом.

— Дети! Время позднее, все ложитесь спать! — донёсся голос Молли с первого этажа, мягкий, но непреклонный.

— Хорошо, мам! — ответила Джинни, подавив зевок.

— Ну что, все по кроватям? — спросила Элеонора, её глаза уже слипались, а голос звучал сонно.

— Да, пора уже, — согласился Гарри и зевнул во весь рот.

— Тогда всем сладких снов, — с тёплой улыбкой сказала Элеонора, она поднялась с пола и направилась к двери.

— Спокойной ночи, — пожелали хором Джинни и Гермиона, их голоса звучали мягко и уютно, словно тёплое одеяло.

— Приятных снов, мисс Реддл, — в унисон сказали близнецы, и в их глазах заплясали озорные искорки, даже в полумраке комнаты.

— Лили, — окликнул Гарри подругу. Девушка повернулась и посмотрела на него сонными глазами, в которых всё ещё мерцали отблески прошедшего дня. — Ты ведь одна спишь в той комнате, да?

— Ну да, а что? — спросила Элеонора, опираясь о косяк. В свете приглушённой лампы её волосы отливали медью, а тени ложились на лицо, подчёркивая усталость.

— Ну, тебе там… не страшно? Может, ты с кем‑нибудь ляжешь? Или кому‑то из нас к тебе лечь? — спросил парень, поправив очки. В его голосе звучала неподдельная забота, а взгляд был полон тревоги.

— Ох, Гарри, я ничего не боюсь, темноты — подавно, — усмехнулась девушка, и лёгкая улыбка тронула её губы. — Всем пока. — С этими словами она вышла из комнаты, и её силуэт на мгновение замер в проёме, прежде чем раствориться в темноте коридора.

Элеонора села на кровать, сжимая в руках дорогой, изысканно оформленный конверт с фамильной печатью Малфоев — серебристым драконом на тёмно‑синем фоне. Она осторожно разорвала печать, достала лист плотной пергаментной бумаги с тонким ароматом лаванды — видимо, Драко случайно задел мамины духи, когда доставал чернила, — и принялась читать письмо.

Дорогая Элеонора,

Сегодня я нашёл в библиотеке ту книгу о драконах, которую мы прятали за гобеленом в одиннадцать лет. Помнишь? Ты тогда сказала, что хочешь увидеть настоящего дракона, а я пообещал, что однажды мы полетим на одном из них.

Отец, конечно, запретил даже думать об этом, но… может, когда‑нибудь?

В поместье всё как всегда: скучно, формально, правильно. А ты там, наверное, ешь пироги с малиной и смеёшься над шутками Джорджа.

Напиши мне. И расскажи, что там у них нового. И когда ты сможешь приехать — мне не с кем поговорить и посмеяться.

Твой самый лучший друг, Драко.

— Ох, Драко… — вздохнула девушка с лёгкой грустью, её взгляд задержался на строчках письма, словно она пыталась прочесть между строк то, что он не решился написать вслух.

Она поднялась с кровати и подошла к небольшому резному столику у окна. Достала из потайной задвижки изящное серебряное перо и лист пергамента с едва заметным водяным знаком — подарок Драко на прошлый день рождения. Кончик пера замер над бумагой, а на губах появилась тёплая улыбка, когда она вспомнила, как Джордж сегодня пытался заколдовать торт, чтобы тот сам резал себя на куски.

Элеонора начала писать:

Дорогой Драко,

У меня всё хорошо, здесь очень весело. Близнецы, как всегда, устраивают свои шуточки — Джинни и Рону достаётся больше всех. Сегодня мы ели шоколадный торт (тот самый, который ты не любишь, кстати).

День прошёл незаметно, но всё это время я по тебе скучала. Мне очень не хватает наших разговоров, наших секретов и тех минут, когда мы можем быть просто собой, без всех этих правил и ожиданий.

Я прилечу через неделю. И да, про дракона я отлично помню и искренне надеюсь, что ты исполнишь своё обещание. Пиши мне почаще, не грусти там и не скучай слишком сильно — оглянуться не успеешь, как я уже буду рядом с тобой.

Твоя лучшая подруга, Элеонора.
P.S. Передай привет Блэки — пусть не скучает!

Девушка улыбнулась, аккуратно сложила письмо втрое, положила его в конверт и запечатала каплей бордового воска, оставив на нём оттиск своего перстня с лунным камнем. Затем она подошла к широкому подоконнику, где важно восседал крупный орёл Арон — его перья отливали серебром в лучах вечернего солнца. Элеонора отдала письмо птице, он крепко сомкнул клюв, чтобы письмо не выпало из него.

Открыв окно, она протянула руку, и Арон легко вскочил на её запястье.
— Возвращайся скорее, и будь аккуратен, — прошептала она, глядя, как могучие крылья расправляются перед полётом.

Орёл оттолкнулся от руки и взмыл в небо, стремительно набирая высоту. Элеонора долго стояла у окна, провожая взглядом белую точку.

Небо за окном было тёмным, усыпанным россыпью ярких звёзд, словно кто‑то рассыпал бриллианты по бархату ночи. Улица оставалась пустой — не слышно ни лая собак, ни моторов машин. Абсолютная тишина окутывала всё вокруг, даже в доме время будто остановилось, замерло в ожидании чего‑то неведомого.

На кровати, в погружённой в темноту комнате, мирно спала Элеонора. Её волосы, собранные в объёмную косу, раскинулись по подушке, словно шёлковая лента. Она была одета в пижамную бордовую рубашку и такого же цвета пижамные штаны, которые слегка помялись во сне. Зевс и Арон, её орлы, также мирно спали в плюшевом гнезде, специально связанном для них Элеонорой. Оно выглядело таким уютным, что казалось, птицы попали в сказку. Орлы лишь изредка пощёлкивали клювиками — кажется, им снились сны, где они лакомились самыми изысканными вкусняшками, паря над бескрайними лесами и горами.

Вдруг девушка открыла глаза, пару раз моргнула. Её зрачки, как всегда, сначала были как у змеи — узкие и вертикальные, — и только потом приняли обычную форму. Она встала с кровати, посмотрела на птиц, что мило спали рядом друг с другом, и сонно улыбнулась. Открыв дверь, она вышла из комнаты — скрип петель едва слышно нарушил ночную тишину.

Элеонора спустилась по лестнице вниз — деревянные ступени слегка поскрипывали под её шагами, будто перешёптывались между собой. Она включила свет на кухне — мягкий жёлтый луч разогнал тени по углам, — и налила себе в стакан воды. Сделав глоток, ощутила, как прохлада освежает пересохшее горло. Она повернулась к коридору и заметила там какой‑то силуэт. От неожиданности она вздрогнула и слегка подскочила, сердце на мгновение замерло.

В кухню вошёл Джордж.

— Каков ты идиот! — ругнулась шёпотом девушка, ударив парня по плечу. — Что ты так крадёшься?

— Извини, я не хотел тебя напугать, — шёпотом ответил парень. Он налил себе воды и осушил стакан за раз, его глаза в свете лампы казались почти чёрными.

— А если бы у меня была палочка и я кинула в тебя заклинание? — спросила она уже спокойным голосом, но в её взгляде всё ещё читалась лёгкая обида.

— Ну, я думаю, что ты бы меня им не убила. Ты ведь не кидаешься непростительными, — прошептал парень, наклонившись к лицу подруги. В его улыбке промелькнуло что‑то мальчишеское, почти озорное.

— Откуда тебе знать, — девушка прищурилась, но в уголках её губ уже таилась улыбка. Она направилась к выходу, её шаги были почти бесшумными на деревянном полу.

— Ты спать? — спросил парень, не отрывая от неё взгляда.

— Конечно, а что? — она остановилась в дверях, обернувшись через плечо.

— Ничего, просто… — он сделал паузу, и в воздухе повисло что‑то неуловимо тёплое, почти осязаемое. — Приятных снов.

— Сладких снов, — девушка развернулась и скрылась в темноте. Джордж услышал, как ступеньки скрипят под её ногами, как захлопнулась дверь её комнаты, и как стучит его сердце в этой хрустальной тишине.

«Сладких снов», — эхом отозвалось в его мыслях, и он на мгновение замер, впитывая это мгновение, прежде чем отправиться к себе.