‹‹Ненависть между нами››

Часть I. Граница тумана (От лица Аи)

Проснуться от того, что по твоей барабанной перепонке со всего размаху бьет металлический скрежет, - сомнительное удовольствие для утра во главе с чистейшим горным воздухом. Звук был такой, словно Дана Бакиевна лично раздобыла где-то старый советский рельс и колотила по нему железным половником прямо в коридоре нашего бревенчатого эко-корпуса.

Я резко села на кровати, едва не запутавшись в тяжелом шерстяном одеяле. В комнате царил серый, предрассветный полумрак, сквозь панорамное окно пробивались первые блеклые лучи, окрашивая ледники на горизонте в холодный, почти стальной оттенок. На часах смартфона, светящемся в темноте, безжалостно горели цифры - **6:50**.

- Чёрт, время шесть пятьдесят, а уже подъём! Какая дикость! - Самира со стоном повалилась обратно на подушку, натягивая на голову край одеяла, словно пытаясь отгородиться от нарастающего шторма в коридоре.

- Вот именно, - хриплым от сна голосом отозвалась я, спуская ноги на холодный деревянный пол и мгновенно покрываясь мурашками от пронизывающей утренней прохлады. - Нам обещали оздоровление, а не курс выживания для новобранцев.

Дверь нашей комнаты содрогнулась от очередного требовательного удара.

- Одиннадцатый «А»! Семь минут до общего построения! Кто не выйдет вовремя - бежит пять километров вместо трех! Айя, Самира ,будите остальных! - зычный голос классной руководительницы удалялся дальше по коридору, оставляя за собой шлейф глухого девичьего недовольства.

- Уффф, боже, почему она так кричит с самого утра? - Айлуна, не открывая глаз, заворочалась на своей постели, судорожно нащупывая под подушкой телефон.

- Ей что, голосовые связки в институте железом заливали? У меня ощущение, что у меня мигрень начинается прямо сейчас, в режиме реального времени.

Наша староста Назым, которая обычно отличалась железной выдержкой и всегда следовала правилам, на этот раз сидела на краю своей кровати в абсолютно растрепанном виде, сердито глядя на запертую дверь.

- Что это такое вообще? Мы на курорте или это какая-то экспериментальная тюрьма для детей бизнесменов? Почему нас лишают базового права на сон?

- Видимо, тюрьма, - уныло резюмировала Аяулым, выползая из-под своего пухового кокона. Лицо ее выражало такую глубокую, экзистенциальную скорбь по утерянному комфорту, что в любой другой ситуации я бы обязательно сняла это для ее же блога. - Тюрьма строгого режима с элементами ландшафтного дизайна. Девочки, у меня крем на лице не успел впитаться, а меня уже гонят на мороз к Марату Саматовичу.

- Движения, девочки, движения! - я попыталась включить остатки своего упрямого характера, заставляя себя подняться и подойти к чемодану за спортивным костюмом. - Чем быстрее мы выйдем, тем быстрее этот ад закончится. Самира, вставай, иначе Дана Бакиевна лично придет снимать с тебя это одеяло.

Комната наполнилась лихорадочным шуршанием одежды, топотом ног и тихими, но крайне выразительными проклятиями в адрес школьной программы оздоровления. Мы делили одно зеркало на четверых, на ходу перехватывая волосы в небрежные хвосты и пытаясь хоть как-то вернуть лицам живой вид после тяжелой горной акклиматизации.

Часть II. Тактический разбор в правом крыле (От лица Дастана)

Голос Даны Бакиевны за стеной обладал удивительной пробиваемой способностью - он легко преодолевал два слоя отборного кедрового бруса и достигал сознания быстрее, чем любой судейский свисток на поле.

Я открыл глаза за пару минут до ее крика. Привычка, выработанная годами изнурительных сборов в «Кайрат» и национальной сборной Казахстана, работала безотказно: тело само включалось в нужный режим, игнорируя усталость.

Но даже для меня этот подъем в **6:50** в условиях высокогорья отозвался легкой тяжестью в затылке.

Вокруг меня правое крыло нашего этажа уже вовсю демонстрировало признаки легкого хаоса.

- Уффф, нет, пацаны... Я, конечно, привык к таким ранним подъёмам на тренировочных базах, но в горах это просто какой-то запредельный уровень жестокости, - Шера сидел на своей кровати, обхватив голову руками и пытаясь сфокусировать взгляд на противоположной стене.

- Тут кислорода меньше, сердце и так колотится, а нас еще бегать заставят.

- Именно, - хмуро поддакнул Акежан, натягивая через голову плотное тренировочное худи. - Зачем так рано просыпаться? Куда торопиться? Медведи из леса разбегутся, если мы в восемь выйдем, что ли? Роза Аскаровна с Даной Бакиевной явно перегибают.

Я поднялся, быстро заправил постель одним точным движением и повернулся к парням, чувствуя, как внутри начинает закипать легкое раздражение от их утреннего нытья.

- Уффф, не орите вы с утра пораньше, голова и так раскалывается. И без вас тошно. И так Аламгир всю ночь храпел, как трактор на уборке урожая. У меня ощущение, что я спал на взлетной полосе.

Аламгир, который в этот момент как раз пытался натянуть спортивный кроссовок, резко выпрямился и оскорбленно посмотрел на меня своими круглыми, честными глазами.

- Дос, хорош наговаривать. Я не храпел. Я вообще сплю тихо, мне мама всегда об этом говорит.

- Да, да. Конечно. Верим всей раздевалкой, - я иронично приподнял бровь, завязывая шнурки на своих беговых кроссовках. - Спроси у Шеры, он полночи подушкой закрывался, чтобы твою звуковую волну заглушить.

Рэм, который уже успел почистить зубы и теперь стоял у двери в полной экипировке ФК «Кайрат», со смешком оглядел нашу комнату.

- Вы встаёте вообще или нет? Или будете орать так, пока Дана Бакиевна лично не ворвется сюда со своим журналом посещаемости? Время тикает, пацаны. Семь минут осталось. Если Саматович заставит нас бежать лишний круг из-за вашей перепалки, я лично Бучу мяч на голову надену.

- Встали мы, встали, не суетись, - Касым раздраженно дернул молнию на олимпийке. - Тима, ты кроссовки надел? Или опять в своих пляжных ластах пойдешь позор школы собирать?

- Надел, надел, - огрызнулся Тима из угла, шнуруя старые беговые асиксы. - Всё, кэп, мы готовы. Веди нас на эту голгофу.

Я накинул ветрозащитную куртку, проверил, чтобы телефон был в кармане, и первым толкнул тяжелую деревянную дверь нашего шале, выходя в холодный, туманный коридор.

В левом крыле уже хлопали двери - девчонки тоже потянулись к выходу. Нейтралитет нейтралитетом, но утренняя линейка обещала быть веселой.

Часть III. На линии огня (От лица Аи)

Когда наш одиннадцатый «А» в полном составе наконец вывалился на центральную площадку перед администрацией, солнце едва-едва высунуло свой золотистый край из-за острых пиков Алатау.

Весь курорт был затоплен густым, белым, как парное молоко, туманом. Воздух был настолько холодным, что стоило сделать глубокий вдох, как горло тут же перехватывало сухим кашлем.

Мы с девчонками стояли в шеренге, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла. Мой нос, кажется, окончательно потерял чувствительность, а глаза слезились от резкого утреннего ветра.

- Шарипова, - раздался над моим ухом тихий, уверенный и до досады бодрый голос.

Я слегка повернула голову. Дастан стоял чуть сбоку, вполоборота к нашему строю. На нем была черная спортивная экипировка, которая сидела на его атлетичной фигуре просто идеально, а капюшон ветровки был аккуратно затянут.

На его лице не было ни следа утренней помятости - свежий, собранный, чертовски уверенный в себе Сатпаев. Настоящий игрок сборной, которому эти утренние подъемы как легкая разминка. Его темные глаза насмешливо сканировали мое лицо.

- Шарипова, выглядите... плохо. Очень плохо, я бы сказал, - негромко, но веско произнес он, и в его голосе проскользнули те самые ироничные нотки, которые я так сильно «любили» всю нашу сознательную жизнь. - Твой утренний блог сегодня явно лишится пары тысяч подписчиков, если они увидят тебя в таком амплуа.

Внутри меня мгновенно, со свистом взлетела вверх шкала ярости. Весь мой утренний нейтралитет и ночные романтические мысли испарились, уступая место старой, доброй, проверенной годами неприязни. Мое упрямство выдало стопроцентную реакцию.

- Спасибо большое за ценную информацию, Дастан Сатпаев, - я смерила его самым ледяным взглядом, на какой только была способна в семь утра на морозе. - Ты, как всегда, мастер делать изысканные комплименты девчонкам. Бесишь меня. Просто невероятно бесишь.

Дастан даже не моргнул. Уголок его губ привычно дёрнулся вверх, формируя ту самую, невыносимую полуулыбку, от которой мне хотелось запустить в него беговым кроссовком Тимы.

- Взаимно, Шарипова. Абсолютно взаимно, - тихо отозвался он, поправляя манжет куртки. - Но раз уж я взял твою репутацию под охрану, я обязан говорить тебе правду. Капюшон натяни пониже, а то у тебя нос уже цвета спелой малины.

- Да пошел ты, - процедила я, но капюшон всё-таки дернула вниз, скрывая лицо от его слишком внимательного взгляда.

- Так, одиннадцатый «А»! Прекратить разговоры в строю! - зычный голос Марата Саматовича оборвал нашу перепалку на взлете. Физрук, одетый в легкий спортивный костюм (казалось, этот человек вообще не знал, что такое холод), вышел перед нами, держа в руках секундомер. - Сатпаев, Шарипова! Особое приглашение нужно? Равняйсь! Смирно! На первый-второй рассчитайсь!

Мы с Дастаном одновременно повернулись к строю, принимая официальный вид.

Туман над спортивной площадкой эко-курорта не просто висел плотной белой пеленой - он казался осязаемым, тяжелым и липким.

Каждое слово, вылетающие из наших ртов, мгновенно превращалось в густые клубы пара, которые тут же растворялись в сырости раннего утра.

Вековые сосны вокруг площадки высились мрачными исполинами, безмолвно наблюдая за тем, как тридцать пять глубоко несчастных, замерших и не выспавшихся одиннадцатиклассников пытаются изобразить подобие воинской дисциплины.

Марат Саматович, наш бессменный и пугающе энергичный учитель физкультуры, расправил плечи с таким видом, словно принимал парад на Олимпийском стадионе, а не стоял посреди высокогорья перед кучкой сонных подростков. Его свисток, зажатый в зубах, хищно блеснул в блеклом свете зарождающегося дня.

- Так! Я не понял, что за разговоры в строю?! - его громовой голос эхом покатился по ущелью, заставив Аяулым испуганно вздрогнуть и еще сильнее вжать голову в воротник своей пуховой куртки. - Сатпаев и Шарипова! Да-да, я к вам обращаюсь! Выйдите из строя и покажите классу комплекс разминочных упражнений. Раз уж вы у нас тут самые бодрые, самые разговорчивые и, судя по всему, лучше всех адаптировались к горному климату!

Внутри меня всё так и перевернулось от возмущения. Из-за этого невыносимого, заносчивого футболиста я теперь должна корячиться перед всей параллелью, демонстрируя прыжки и наклоны на ледяном асфальте?

- Почему с ним именно?! - в сердцах воскликнула я, даже не пытаясь скрыть своего глубокого, искреннего недовольства. Я сделала широкий шаг вперед, скрестив руки на груди и упрямо глядя прямо в суровое лицо физрука. - Марат Саматович, это дискриминация по какому признаку? В классе полно ребят, которые бегают быстрее меня! Пусть вон Рэм выходит или Буч, они вообще из базового состава «Кайрата» не вылезают!

Сатпаев шагнул вперед одновременно со мной - плавно, лениво, словно делал одолжение всей системе среднего образования.
На его лице не дрогнул ни один мускул, но в темных глазах, устремленных на учителя, читалось точно такое же глухое раздражение.

- Именно, - коротко, как отрезал, бросил Дастан, засунув руки глубоко в карманы своей спортивной ветровки. - Марат Саматович, Шарипова права. Мои парни разогреются в три раза быстрее. Зачем устраивать этот цирк с утра пораньше?

Сзади, из плотных рядов мужской половины класса, тут же донесся отчетливый, ехидный смешок. Это Шера, аккуратно поправляя воротник своей тренировочной кофты, подался вперед и за за спинами парней негромко, но так, чтобы слышали все, произнес:

- Пацаны, да ладно вам отмазываться. Вас уже все школьные учителя наизусть знают, в любой непонятной ситуации вы всегда в комплекте идете. Так что вперёд, кэп, покажи класс. Шарипова, не отставай!

Моя голова резко, словно на шарнирах, повернулась в его сторону. Взгляд, которым я наградила парня, должен был как минимум лишить его права выходить на поле в ближайшие пару месяцев.

- Шера, ещё одно слово - и ты до конца этих десяти дней будешь бегать исключительно позади меня, ловя мои кроссовки лицом! - процедила я сквозь зубы, чувствуя, как от злости щеки начинают гореть вопреки ледяному ветру.

Шера мгновенно вскинул ладони в примирительном жесте, пряча широкую, белозубую улыбку в воротнике олимпийки:

- Понял, понял. Молчу, Шарипова. Не обижайся, я же любя.

- Шера, Буч, Рэм! Прекратить балаган! - Марат Саматович резко свистнул, пресекая любые попытки устроить дискуссию. - Сатпаев, Шарипова, я дважды повторять не привык. Вышли на середину площадки, лицом к классу. Начинаем с базовой разминки шейного отдела и плечевого пояса. Сатпаев, задаешь темп. Шарипова, синхронно повторяешь. Весь класс - работает по вашей команде. Если увижу, что кто-то сачкует - добавим еще один километр к общему зачету!

- Ну капец, попали, - уныло прошептала сзади Самира, переминаясь с ноги на ногу от холода. - Айя, давай быстрее, делай что он говорит, иначе мы тут реально корни пустим прямо в эту гравийку.

- Я сейчас умру, девочки, у меня пальцы на ногах официально онемели, - донесся трагический шепот Айлуны. - Посмотрите на Саматовича, он же маньяк. Ему доставляет удовольствие видеть наши страдания.

Делать было нечего. Упрямство упрямством, но перспектива бежать лишний километр вверх по серпантину из-за собственной гордости не улыбалась даже мне. Я сделала еще два шага вперед, вставая ровно по центру площадки.

Дастан оказался справа от меня - высокий, собранный, источающий то самое пугающее, абсолютное спокойствие, которое всегда выводило меня из себя. От него по-прежнему пахло хорошим парфюмом и свежестью, и этот контраст с утренней сыростью гор ощущался особенно остро.

- Начнем, Шарипова, - тихо, уголком рта произнес он, даже не поворачивая головы в мою сторону. - Руки на пояс. Исходное положение принять.

- Не командуй мной, Сатпаев, - так же тихо, одними губами ответила я, но послушно зафиксировала руки на талии. - Делай свои упражнения, пока я не передумала.

- Так, класс, смотрим на наших правофланговых! - Марат Саматович прошелся вдоль строя, постукивая ладонью по своему блокноту. - На счет «раз-два-три-четыре» - наклоны головы вперед, назад, вправо, влево. Сатпаев, пошел!

Дастан начал упражнение - размеренно, четко, с идеальной спортивной амплитудой. Мне пришлось подчиниться общему ритму. Мы двигались синхронно, словно два отлаженных механизма, хотя внутри меня всё клокотало от нелепости происходящего.

Весь класс, растянувшись в неровную шеренгу, уныло повторял движения за нами.

- Рэм! Я не понял, ты что, одолжение мне делаешь? - зычный голос физрука заставил всех вздрогнуть. - Почему плечи не работают? Круговые движения руками вперед, интенсивнее! Посмотри, как Сатпаев делает! Вот это амплитуда, вот это работа суставов!

- Марат Саматович, так Сатпаев у нас профессионал, он за это деньги получает! - весело отозвался Буч, умудряясь делать круговые движения руками и одновременно подмигивать девчонкам из «Б» класса. - А мы так, любители, нам простительно легкое изящество движений.

- Буч, я тебе сейчас убавлю изящества, когда на секундомер посмотрю! - пригрозил учитель, но в глазах его промелькнула искра одобрения. Спортсменов нашей школы он, несмотря на всю свою строгость, искренне уважал и любил. - Так, Шарипова, хорошо. Переходим к наклонам туловища. Ноги на ширине плеч, достаем пальцами до носков кроссовок. Поехали!

Я наклонилась вперед, чувствуя, как приятно натягиваются мышцы спины после долгой, изнурительной дороги в автобусе.

Туман постепенно начинал рассеиваться, открывая перед нами первые очертания горных хребтов, окрашенных нежным, розово-золотистым утренним солнцем.

Воздух становился чуть теплее, но легкие всё еще обжигало при каждом глубоком вдохе.

Дастан наклонялся рядом - легко, без малейших усилий доставая ладонями до земли. Его движения были лишены той угловатости, которая присутствовала у большинства парней из нашего класса. Годы тренировок в ФК «Кайрат» сделали его тело пластичным и сильным.

- Шарипова, ты спину ровнее держи, - негромко, едва слышно для окружающих, пробормотал он, когда мы одновременно выпрямились. - Заваливаешься назад.

- Сатпаев, займись своей спиной, - огрызнулась я, поправляя выбившуюся прядь волос. - Моя спина в идеальном порядке. Следи за своими финтами.

- Я-то слежу, - в его голосе послышался легкий, едва уловимый смешок. - Просто не хочу, чтобы ты потянула себе что-нибудь на первом же километре. Мне потом тебя тащить будет неудобно.

- Мечтай больше, - буркнула я, делая очередной наклон.

- Отлично, закончили разминку! - Марат Саматович громко хлопнул в ладоши, прерывая наш тихий диалог. - Сатпаев, Шарипова, вернуться в строй. Класс, внимание! Сейчас мы переходим к основной части нашей утренней программы - трехкилометровому кроссу по пересеченной местности. Напоминаю правила: бежим ровной колонной, никто никого не обгоняет, никто не растягивается. Сатпаев - во главе колонны, задает средний, комфортный темп. Замыкающим идет Марат Саматович, то есть я, со свистком. Кто начнет отставать - познакомится с моей системой мотивации! Направо! Шагом марш к началу тропы!

Вся наша тридцатиголовая отара одиннадцатиклассников послушно повернулась вправо и, шаркая кроссовками по гравию, двинулась к узкой деревянной арке, отмечающей начало лесной тропы.

- Ну всё, девочки, молитесь за мою грешную душу, - выдохнула Аяулым, хватая меня за руку, пока мы шли в середине толпы. - Если я не вернусь через час, скажите моей маме, что я любила её и свои новые туфли.

- Не ной, Аяулым, беги за мной, я буду закрывать тебя от ветра, - Самира решительно поправила капюшон. - Главное - дышать носом и не смотреть вверх, на вершину горы. Так психологически легче.

Я обернулась назад. Парни шли плотной группой, о чем-то негромко переговариваясь. Дастан уже занял свое место во главе колонны, прямо у деревянной арки. Он стоял, слегка расставив ноги, и внимательно осматривал начало каменистой тропы, уходящей круто вверх, в самую гущу соснового бора. Туман там, среди деревьев, казался еще плотнее, создавая иллюзию сказочного, опасного лабиринта.

- Готова, Шарипова? - спросил он, когда я поравнялась с ним, чтобы занять свое место в девичьей части колонны. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на упрямо сжатых губах.

- Всегда готова, Сатпаев, - я вздернула подбородок, принимая вызов. - Постарайся не плестись как черепаха. У меня грандиозные планы на этот день, и я не собираюсь проводить его остаток на этой тропе.

Дастан ничего не ответил, но в его глазах снова промелькнула та самая, знакомая мне опасная искра. Он повернулся лицом к тропе, Марат Саматович выдал короткий, резкий свисток, и наша колонна плавно, с тяжелым приглушенным топотом тридцати пар кроссовок, двинулась вперед - в самую гущу горного тумана, навстречу этим долгим, непредсказуемым десяти дням изоляции.

От лица Дастана

Три километра в горах - это совсем не то же самое, что три километра на школьном стадионе, где под ногами привычный ровный тартан, а в легкие поступает плотный, насыщенный кислородом городской воздух.

Горная тропа, усыпанная скользкой хвоей, каменистыми уступами и обманчивыми корнями вековых сосен, выжала из одиннадцатого «А» все соки. К концу дистанции наша некогда бодрая колонна напоминала разбитую армию, выходящую из окружения.

Как только Марат Саматович дал финальный свисток, означающий окончание этого утреннего кошмара, строй мгновенно рассыпался. Ребята тяжело, со свистом дышали, хватаясь за колени и пытаясь прийти в себя.

Айя, которая всю дорогу упрямо держалась в первой половине девичьей шеренги, из последних сил доковыляла до края смотровой площадки. На ее щеках горел неестественно яркий, пунцовый румянец, а дыхание вырывалось из груди рваными, прерывистыми клочьями.

Она даже не посмотрела, что под ногами - не убрала рукой тонкую кромку свежего горного снега, едва припорошившего пожухлую траву у корней старой ели. Айя просто бессильно рухнула прямо на ледяную землю, раскинув ноги и тяжело привалившись спиной к шершавому, покрытому мхом стволу.

Я остановился в паре метров от нее. Мое собственное дыхание едва сбилось - для профессионального футболиста такая дистанция была не более чем легкой аэробной разминкой, но легкое жжение в груди от разреженного воздуха всё же присутствовало. Заложив руки за спину, я сверху вниз наблюдал за тем, как Шарипова пытается вернуть контроль над собственным телом.

Капюшон ее куртки съехал набок, волосы растрепались, но в глазах, несмотря на дикую усталость, всё еще горело то самое упрямое пламя.

- Божеее... - со стоном выдохнула Ая, закидывая голову назад и прижимаясь затылком к холодной коре дерева. Она обвела мутным взглядом стоящих рядом парней из основы «Кайрата». - Пацаны... Как вы вообще бегаете по девяносто минут на поле в таком темпе? Это же... это же чистой воды самоубийство. У меня ощущение, что мои легкие сейчас просто разорвутся на мелкие кусочки и вылетят наружу.

Рэм, который стоял рядом, лениво потягивая воду из спортивной бутылки и даже не потрудившись застегнуть тренировочную олимпийку, весело оскалился. Он выглядел так, будто просто прогулялся до ближайшего магазина, а не преодолел крутой подъем.

- Сила и воля, Шарипова, - назидательно произнес Рэм, сделав широкий глоток и подмигнув Ае. - Ну и еще пара тысяч часов чистой пахоты на предсезонных сборах, когда тебя тошнит от одного вида беговых кроссовок. Футбол - игра для сильных духом. Так что привыкай, впереди еще девять дней такой романтики.

- Именно, - веско поддакнул Акежан, устало опираясь плечом о деревянные перила смотровой площадки, но сохраняя при этом невозмутимый вид. - Если бы всё было так просто, Шарипова, каждый второй в нашей стране играл бы в Премьер-лиге. Дисциплина - основа всего. Марат Саматович еще мягко с нами обошелся, пощадил девчонок. Наш клубный тренер за такой темп заставил бы нас бежать обратно спиной вперед.

К нашей группе, едва переставляя ноги, подтянулись остальные девчонки. Аяулым выглядела так, словно пережила крушение поезда: ее идеальный пуховик был слегка испачкан в грязи, а на лице читалась такая глубокая обида на весь окружающий мир, что пацаны невольно заулыбались.

- Мне вас никогда не понять, - уныло изрекла Аяулым, со стоном опускаясь на сухой поваленный ствол дерева рядом с Аей. - Зачем добровольно подвергать свое тело таким пыткам? Бегать за кожаным мячом по траве в дождь и грязь... Ради чего? Ради кубка? Да я лучше куплю себе этот кубок в сувенирном магазине, чем променяю лишний час сна на этот горный ад.

- Мне тоже этого не понять, - Самира тяжело вздохнула, упираясь ладонями в бока и пытаясь выпрямиться. Лицо ее было бледным, а губы слегка подрагивали от холода. - У меня дыхалка откажется работать уже на второй минуте такого матча. Я пока бежала этот несчастный километр вверх, три раза мысленно составила завещание. Вся моя выносливость осталась в фитнес-зале на беговой дорожке с кондиционером. Здесь, в горах, совершенно другие правила игры.

- Моё тело тоже официально вышло из чата, - подала голос Айлуна, лихорадочно поправляя растрепавшийся хвост и с ужасом глядя на свои некогда белоснежные кроссовки, которые теперь были покрыты слоем каменистой пыли. - Пацаны, вы реально монстры. Я теперь на ваши школьные матчи буду смотреть с религиозным трепетом. Это же нечеловеческие нагрузки. Как вы вообще живы остаетесь после двух таймов?

- Да ладно вам, девчонки, нагонять жути, - хохотнул Буч, лениво крутя на пальце свой неизменный мяч, который он умудрился протащить с собой даже сквозь лесную чащу. - На поле ты про усталость просто не думаешь. Там адреналин такой лупит, что ты готов бежать, пока ноги не отвалятся. Вот Аламгир соврать не даст - он у нас на защите стоит, так ему приходится за двоих пахать, когда я в атаку ухожу.

Аламгир, который как раз пытался стряхнуть снег со своих штанин, недовольно зыркнул на Буча:

- Ага, конечно, за двоих он пашет. Ты, Буч, лучше бы в оборону возвращался вовремя, тогда бы мне не приходилось легкие на бровке оставлять. А то устроился красиво - мяч потерял и стоишь, прическу поправляешь для трибун.

- Эй, полегче на поворотах, защита! - притворно возмутился Буч, прижимая мяч к груди. - Моя прическа - это часть клубного имиджа, между прочим. Болельщики должны видеть красивую игру во всех смыслах.

Шера, стоявший чуть в стороне вместе с Касымом и Тимой, громко рассмеялся, отчего на нас обернулось несколько человек из параллельного класса.

- Имидж у него, видели? Ты, Буч, сегодня на кроссе бежал предпоследним среди парней, в затылок Тиме дышал. Касым вон тебя на полкруга обогнал, хотя он вообще всю дорогу молча шел.

- Я не шел, я распределял силы, - хмуро буркнул Касым, поправляя спортивные часы на запястье. - В горах нельзя сразу выкладываться, иначе на середине дистанции поймаешь гипоксию и ляжешь рядом с Шариповой на снег. Нужно держать один темп.

- Вот, учитесь у Касыма, дело говорит, - Тима весело подтолкнул локтем Шеру. - Главное - тактика. Я вот вообще всю дорогу думал о том, какой завтрак нас ждет в столовой. Мотивация - великая вещь, пацаны. Ради горячей каши и омлета я был готов этот склон три раза туда-назад пробежать.

Пока парни шумно спорили, обсуждая тактические схемы и особенности утреннего бега, я продолжал стоять на месте, не сводя глаз с Аи.

Она всё еще сидела на снегу, тяжело дыша, и, кажется, совершенно не реагировала на подколки одноклассников. Ее пальцы, судорожно сжимавшие край куртки, заметно покраснели от контакта с ледяной землей.

Она была слишком упрямой, чтобы признать, что замерзает, и слишком гордой, чтобы попросить кого-то помочь ей встать.

Я сделал пару шагов вперед, сокращая расстояние между нами, и остановился прямо перед ней, перекрывая своим телом остатки холодного ветра, дующего с ущелья.

- Шарипова, - негромко позвал я, заставив ее поднять на меня свои уставшие, потемневшие от напряжения глаза. - Ты долго собираешься здесь сидеть и изображать памятник горному туризму? Снег вообще-то мокрый. Если ты сейчас отморозишь себе всё, что можно, Дана Бакиевна твою репутацию лечить не будет. Да и мне лишние проблемы на сборах не нужны.

Ая сердито нахмурилась, попытавшись вздернуть подбородок со своим привычным, боевым видом, но сильная дрожь, пробежавшая по ее плечам, смазала весь эффект.

- Сатпаев, шел бы ты... к своим пацанам тактику обсуждать, - процедила она сквозь зубы, упрямо пытаясь подняться самостоятельно, опираясь ладонью о скользкий ствол ели. - Я сама разберусь, где мне сидеть. Мое тело - мои правила.

Я лишь молча покачал головой на ее очередную вспышку гордости. Не говоря больше ни слова, я наклонился, перехватил ее за предплечья и одним уверенным, плавным движением рывком поднял на ноги.

Айя вскрикнула от неожиданности, ее кроссовки проскользнули по мокрой траве, и она на секунду потеряла равновесие, утыкаясь лбом прямо в мою грудь.

Я почувствовал, какая она маленькая и хрупкая по сравнению со мной, и как сильно ее бьет крупная, неудержимая дрожь от холода. Ее ладони, автоматически вцепившиеся в мою куртку, были буквально ледяными.

- Пусти, Сатпаев, - буркнула она мне куда-то в район ключицы, но делать попыток вырваться у нее явно не было сил.

- На ноги встань нормально, Шарипова, - спокойно ответил я, придерживая ее за талию, пока она не обрела устойчивость. - И прекрати спорить на ровном месте. Твое упрямство тебя когда-нибудь погубит. Натягивай перчатки и пошли к корпусу, Марат Саматович уже собирает всех на спуск.

Девчонки, заметив нашу мизансцену, тут же притихли, обмениваясь многозначительными взглядами. Самира хитро улыбнулась, а Аяулым победно приподняла бровь, явно фиксируя этот момент в своей памяти.

Столовая эко-курорта встретила наш одиннадцатый «А» оглушительным, умопомрачительным ароматом свежей выпечки, растопленного сливочного масла и крепкого, только что сваренного зернового кофе.

После утреннего ледяного ада на серпантине этот просторный зал с огромными бревенчатыми стенами, высокими панорамными окнами и длинными дубовыми столами казался нам настоящим филиалом рая на земле.

Солнце к 8:30 уже окончательно растопило утренний туман, и его яркие, по-настоящему летние лучи щедро заливали помещение, заставляя пар, поднимающийся от тарелок, красиво светиться в воздухе.

Вся наша шумная, изголодавшаяся и уставшая до полусмерти банда оккупировала один колоссальный, вытянутый во всю длину зала стол. Расселись хаотично, без привычного деления на фракции: девчонки вперемешку с парнями, образуя единый, бурлящий котел из голосов, звона столовых приборов и бесконечного смеха.

Перед каждым из нас уже стояли плотные, исходящие жаром порции: пышный золотистый омлет с сыром, две поджаристые сосиски, тарелка овсяной каши с ягодами и пара блинчиков.

Настоящий рацион для восстановления сил после жестких физических нагрузок.

Я сидел во главе этого стола, лениво помешивая ложкой кашу. Напротив меня, укутавшись в объемный серый кардиган, устроилась Айя.

Ее щеки уже немного остыли после мороза, вернув свой привычный, нежно-розовый оттенок, но во взгляде по-прежнему читалось то самое упрямое нежелание подчиняться общим правилам.

Она с явным пренебрежением посмотрела на свою тарелку, брезгливо ткнула вилкой в сочную сосиску и с тяжелым вздохом отодвинула от себя всю порцию.

- Я не буду есть, - категорично заявила Ая, задрав подбородок и оглядывая стол в поисках того, кто готов избавить ее от необходимости поглощать калории.
Ее взгляд остановился на Шере, который в этот момент как раз заканчивал уничтожать свой собственный омлет с космической скоростью. - Шера, будешь? Забирай, пока Дана Бакиевна не увидела, что я перевожу продукты.

Шера, у которого после трех километров в горах, кажется, открылся бездонный спортивный аппетит, мгновенно просиял. Его глаза округлились от гастрономического восторга, и он уже потянул свои длинные руки к ее тарелке.

- О, давай! - радостно отозвался Шера, едва не роняя собственную вилку. - Шарипова, ты просто мой спаситель! У меня после этого кросса ощущение, что желудок прирос к позвоночнику. Я бы сейчас и вторую порцию Буча съел, если бы он ее так судорожно не охранял.

- Эй, Шера, свои руки от моего омлета убери! - рявкнул Буч, закрывая тарелку широкими ладонями, словно мяч на линии ворот. - Я за эти сосиски сегодня на склоне чуть легкие не оставил. Ищи себе другие источники питания.

Я молча наблюдал за этой сценой, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое, собственническое раздражение. Эта девчонка опять включала свое фирменное упрямство на ровном месте.

Оставить организм без углеводов после такой кардио-нагрузки в высокогорье - это был чистой воды кретинизм.

- Ешь, Шарипова, - негромко, но максимально веско произнес я, заставив Шеру замереть на полпути к тарелке. Я зафиксировал свой тяжелый взгляд на ее лице. - Мне твоя мама перед самым отъездом лично звонила и сказала, чтобы я строго смотрел, кушаешь ли ты здесь. Она прекрасно знает твои привычки пропускать приемы пищи из-за капризов. Так что бери вилку и возвращай тарелку на место.

Айя резко выпрямилась, и в ее глазах мгновенно вспыхнули опасные, искрящиеся огоньки. Она посмотрела на меня так, словно я только что объявил ей войну планетарного масштаба.

- Сатпаев! - возмущенно воскликнула она, и ее голос на секунду перекрыл общий гул столовой.

- Что? - я абсолютно спокойно приподнял бровь, продолжая размеренно помешивать свой чай. - Я просто выполняю обещание, данное старшим.

- Мне всё равно, что там тебе говорила моя мама! - Ая упрямо сжала губы, демонстративно пододвигая тарелку еще ближе к Шере. - Я взрослая самостоятельная девушка и сама решаю, когда мне есть, а когда нет. На, Шера, забирай. Приятного аппетита.

- Спасибо огромное, Ая! Ты лучшая! - Шера, не дурак, воспользовался моментом, мгновенно перетянул порцию к себе и вонзил вилку в омлет, пока я не успел применить к нему меры капитанской дисциплины.

Я лишь лениво откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Наблюдать за ее детскими бунтами было даже забавно, хотя внутренний голос подсказывал, что добром это не кончится.

- Тогда сама виновой будешь, Шарипова, - тихо, но отчетливо произнес я. - Когда у тебя через два часа на лекциях Даны Бакиевны закружится голова от голода, ко мне за шоколадкой можешь даже не подходить. Мой личный паек закрыт для нарушителей режима.

- И не подумаю! - огрызнулась она, демонстративно отворачиваясь к девчонкам.

Наша староста Назым, которая сидела чуть дальше и внимательно наблюдала за нашей очередной локальной стычкой, примирительно улыбнулась и указала рукой в сторону большого блестящего титана в углу зала.

- Айя, там, кстати, кофе есть горячий, - мягко произнесла Назым, пытаясь разрядить обстановку. - Настоящий, зерновой, со сливками. Ты иди хотя бы его попей, раз уж от нормальной еды отказываешься. Нам силы сегодня еще понадобятся.

Глаза Шариповой моментально изменились. Вся ее утренняя воинственность куда-то испарилась, уступая место чистой, искренней радости закоренелого кофемана. Она даже в ладоши слегка хлопнула от избытка чувств.

- Ооо, кофе мы любим! - протянула она с такой кошачьей, довольной интонацией, что я невольно усмехнулся про себя. - Спасибо, Назым, ты просто читаешь мои мысли. Без дозы кофеина я этот день точно не переживу.

Она поднялась со своего места и своей легкой, пружинящей походкой направилась в угол столовой к кофейному аппарату. Я посмотрел ей в спину, качая головой.

- Она вообще не меняется, - негромко, скорее для самого себя, пробормотал я, обращаясь к сидящему рядом Рэму. - Всё такое же упрямое дитя. Стоит показать чашку с кофе - и вся гордость испаряется.

Ая, у которой, судя по всему, в горах обострился не только слух, но и все остальные органы чувств, затормозила у самого автомата и, резко обернувшись через голову, наградила меня многозначительным взглядом:

- Я вообще-то всё слышу, Сатпаев! У тебя слишком громкий шепот для профессионального спортсмена. Следи за своей кашей!

По столу снова прокатился дружный хохот парней. Рэм едва не подавился блинчиком, а Акежан со смешком покачал головой, толкая меня локтем в бок.

- Кэп, завязывай, ты с ней никогда не сладишь, - отсмеявшись, произнес Акежан, переводя тему в более практичное русло. Он обвел взглядом пацанов. - Кстати, народ, реально, что мы будем делать после завтрака? У нас есть какое-то официальное расписание от Даны Бакиевны, или нам выделили пару часов личного времени?

Касым, который до этого момента сидел с самым хмурым и заспанным видом, медленно отложил нож и посмотрел на Акежана как на сумасшедшего:

- Спать, - коротко, как отрезал, выдохнул Касым. - Какое личное время? Какое расписание? Я лично иду в комнату, закрываю шторы и ложусь спать до самого обеда. Если кто-то попробует меня разбудить или включить колонку Буча - я за себя не отвечаю.

- Именно, - веско поддержал его я, делая финальный глоток чая. - Поддерживаю. Всем спортсменам и примкнувшим к ним элементам - объявляется тихий час. Нам нужно восстановить мышцы после этого подъема. Так что, Буч, свою шарманку даже не вздумай из сумки доставать. Дай пацанам выспаться.

- Ну вот, опять диктатура, - шутливо надулся Буч, но спорить не стал. - Ладно, ладно, уговорили. Спать так спать. Девчонки, а вы какие грандиозные планы настроили? Тоже будете подушки давить?

Самира, которая к этому моменту уже успела допить свой чай, уныло посмотрела в окно, где на парковке комплекса как раз припарковался микроавтобус администрации.

- Какое «спать», Буч, о чем ты? - с тоской в голосе произнесла Самира. - Назым же скинула в общую группу: в десять тридцать у нас сбор в лекционном зале. Дана Бакиевна привезла какие-то новые методички по подготовке к ЕНТ. Так что наш удел на ближайшие три часа - это тесты, формулы и бесконечные правила исторического синтаксиса.

- О нет... - Аяулым в ужасе закрыла лицо руками. - Скажите, что это шутка. Зачем везти нас в такую даль, в эту неописуемую горную красоту, чтобы заставить решать тесты по математической грамотности? Это же преступление против юности!

Айлуна в этот момент лихорадочно что-то печатала в телефоне, хмуро глядя на экран:

- Девчонки, ладно тесты. Тут связь вообще падает до нуля, когда все начинают одновременно заходить в сеть. Я даже сторис загрузить не могу. Мой телефон превратился в дорогой кирпич с функцией фонарика. Пацаны, у вас как ловит?

- У нас всё четко, - Рэм победно потряс своим смартфоном. - Надо знать места, Айлуна. В нашем крыле, у третьего окна, ловит стабильные две палочки. Могу сдать в аренду за один блинчик с шоколадом.

- Мечтай, Рэм, я лучше без интернета десять дней проживу, чем поддамся на твой шантаж, - фыркнула Айлуна, но блинчик на всякий случай придвинула ближе к центру стола.

Ая тем временем вернулась к столу, бережно держа в руках большую фарфоровую кружку, от которой поднимался густой, ароматный пар.

Она аккуратно присела на свое место, сделала первый, крошечный глоток и зажмурилась от удовольствия, словно все проблемы одиннадцатого класса в этот момент перестали для нее существовать. На ее губах появилась мягкая, расслабленная улыбка.

Я смотрел на нее и ловил себя на мысли, что эта девчонка, несмотря на всю свою ершистость, капризы и вечные споры со мной, умудрялась сохранять какую-то удивительную, подкупающую искренность.

Время на часах неумолимо приближалось к 10:15.

В широких дверях столовой уже пару раз мелькал строгий силуэт Даны Бакиевны, которая с самым решительным видом проверяла готовность лекционного зала, раскладывая на столах увесистые стопки распечатанных тестов и методичек по подготовке к ЕНТ.

Один лишь вид этих серых, пахнущих типографской краской листов навевал на одиннадцатый «А» непреодолимую экзистенциальную тоску.

Я лениво допивал свой остывающий чай, краем глаза наблюдая за тем, как пацаны из основы «Кайрата» ведут лихорадочный, подпольный совет на другом конце стола. Глаза Акежана горели тем самым опасным, азартным огоньком, который обычно появлялся у него перед началом сложнейшей контратаки на футбольном поле.

- Досик, короче, план такой, - Акежан подался вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота и судорожно оглядываясь в сторону выхода. - Мы сейчас организованно, без шума и пыли, сбежим в комнату, чтобы не решать эти адские задачи. Мы с пацанами всё просчитали. Дана Бакиевна пока всех соберет, пока пересчитает параллельный «Б» класс... У нас есть ровно три минуты, чтобы раствориться в пространстве. Ты, естественно, с нами. Без кэпа этот тактический маневр не имеет законной силы.

Я бросил короткий взгляд в окно, где яркое горное солнце призывно освещало заснеженные вершины, а затем перевел взор на дверь, за которой скрылся наш классный руководитель.

Перспектива три часа кряду выискивать дискриминанты и разбираться в хитросплетениях тригонометрических уравнений после изнурительного утреннего кросса казалась мне изощренной формой ментальной пыли.

- Конечно, - спокойно, но твердо ответил я, отодвигая пустую чашку и застегивая молнию на своей черной олимпийке. - Я тоже не собираюсь решать задачи. Мой мозг после трех километров в горах официально находится на перезагрузке. Футболистам вредно перенапрягать левое полушарие перед дневной тренировкой.

- О, наш человек! - Рэм победно потер ладони, его лицо расплылось в широкой, белозубой улыбке. - Тогда сейчас быстро сбежим, пока она не выстроила нас на очередной пересчет. Шмотки в охапку - и дворами, через кухонный выход, сразу в наше правое крыло. Дверь на засов, свет не включать, притворимся мертвыми от гипоксии.

Весь этот лихорадочный мужской заговор, разумеется, происходил прямо на глазах у девчонок, которые сидели напротив и с каждым моим словом всё сильнее округляли глаза от такой вопиющей наглости.

Назым, державшая в руках блокнот со списком класса, с силой захлопнула его, издав сухой, резкий звук.

- Алё, народ, вообще-то мы тут сидим! - Назым строго посмотрела на меня, а затем на Акежана, упирая руки в бока. - Вы совсем уже страх потеряли в этих горах? Мы, между прочим, всё слышим. Вы собираетесь свалить в туман, а мне потом перед Даной Бакиевной отдуваться и придумывать, куда испарилась вся основная обойма футбольного клуба «Кайрат»?

- Точно-о-о... - Аламгир растерянно почесал затылок, его круглые, честные глаза выражали глубокое, искреннее запоздалое прозрение. - Пацаны, мы же сидим прямо напротив них. Тактический просчет. Наша конспирация потерпела крушение на взлете.

Касым, не меняя своего хмурого, непроницаемого выражения лица, лениво перевел взгляд с Назым на Самиру и Айлуну, которые уже вовсю перешептывались, явно замышляя коварный ответный ход.

- Девчонки, ну ладно вам, - монотонно, с легкой хрипотцой протянул Касым. - Вы же нас закроете перед учителями, да? Ну, чисто по-братски, по-соседски. Вы же всегда так делаете в школе, когда мы на выездные матчи уезжаем. Скажете, что у нас индивидуальный график акклиматизации, или что мы пошли помогать Марату Саматовичу размечать спортивную площадку. Вам же не трудно?

- В этот раз вообще-то не хотим, - Айлуна капризно надула губы, демонстративно откладывая в сторону свой телефон. - Касым, дорогой, лафа закончилась. В школе мы вас прикрывали, потому что нам за это Буч шоколадки носил и Рэм обещал списать физику. А здесь, в этой глуши, нам самим выживать надо. Если Дана Бакиевна узнает, что мы знали о вашем побеге и промолчали, она нас заставит решать задачи и за себя, и за того парня. Мне мои нервные клетки дороже вашей футбольной карьеры.

- Айлуна-а-а, ну не будь ты такой жестокой! - жалобно завыл Рэм, складывая руки в умоляющем жесте. - Ну хочешь, я тебе после обеда свой мобильный интернет раздам? У меня у окна реально две палочки ловит, сможешь свой влог загрузить. Честное кайратовское слово!

- Что мы вообще скажем ей, если она зайдет сюда прямо сейчас? - Аяулым испуганно оглянулась на дверь столовой, нервно накручивая на палец прядь волос. - Вы же знаете Дану Бакиевну. Она не просто разозлится, она устроит обыск во всем корпусе. И если она найдет вас спящими в комнате, нам всем мало не покажется.

Айя, которая до этого момента молча и с явным наслаждением потягивала свой горячий кофе, аккуратно поставила кружку на стол.

На ее губах заиграла та самая, хитрая, победоносная улыбка, которая всегда появлялась у нее, когда она чувствовала, что перевес сил в нашей бесконечной негласной войне временно перешел на ее сторону.

Она смерила меня долгим, насмешливым взглядом, в котором горел чистый, неразбавленный азарт.

- Именно, девчонки, - протянула Айя, подпирая подбородок ладонью и не сводя с меня глаз. - И вообще, Сатпаев, я тебя в первую очередь сдам. Прямо так и скажу: «Дана Бакиевна, наш многоуважаемый капитан и лидер класса лично возглавил дезертирство, чтобы сохранить свое правое полушарие в неприкосновенности». Так что готовься, твоя репутация идеального ученика сейчас разобьется о суровую реальность.

Я посмотрел на нее, чувствуя, как внутри просыпается привычное, азартное желание принять вызов. Шарипова думала, что загнала меня в угол, но она забыла, что мы знаем друг друга слишком хорошо и слишком долго, чтобы я не нашел ключ к ее обороне. В логистике ее слабостей у меня всегда был один беспроигрышный козырь.

- Шарипова, - я слегка подался вперед, опираясь локтями о стол и понижая голос так, чтобы наши слова оставались внутри нашего узкого круга. - Давай договариваться на берегу, пока ты не совершила роковую ошибку. Я тебе три плитки большой, цельной «Милки» с цельным фундуком дам. Привезенные лично мной из города, припрятанные в самом глубоком кармане рюкзака. Идет?

Ая замерла на полуслове.

В ее глазах мгновенно произошла сложнейшая внутренняя борьба между природным упрямством, желанием насолить Сатпаеву и непреодолимой, искренней любовью к альпийскому молочному шоколаду. Ее ноздри даже слегка дрогнули от воображаемого аромата фундука.

- Договорились, - быстро, почти без запинки выпалила она, словно боясь, что я изменю условия сделки. Ее лицо мгновенно приняло самый деловой и невозмутимый вид. - Три плитки. И чтобы орехов было много, Сатпаев. Я проверю каждую.

- Отлично, - я едва заметно улыбнулся, откидываясь назад. Моя тактика сработала безупречно, в чем я, собственно, ни секунды не сомневался. - Сделка века официально заключена. Можешь считать, что пацаны получили легальный пропуск на свободу.

Шера, который внимательно наблюдал за этим молниеносным дипломатическим процессом, восхищенно покачал головой, переводя взгляд с меня на Айю.

- Вот знают же друг друга всю жизнь, капец, - с легкой завистью в голосе произнес Шера, а затем резко повернулся к сидящей рядом Самире, чьи глаза всё еще выражали легкий скепсис. - Повезло вам, пацаны, у вас свои каналы связи. Самир, а давай я тебе тоже что-нибудь дам? Ну, чтобы ты меня не сдавала? У меня там, в тумбочке, есть пачка чипсов со вкусом краба и банка колы. Идет? По рукам?

Айя, заметив маневр Шеры, поспешно вмешалась, защищая подругу от дешевого подкупа:

- Нет, Шера, с Самирой этот фокус так просто не пройдет. Дастан просто отлично знает, что я безумно люблю именно «Милку» с фундуком, и пользуется этим в своих корыстных спортивных целях. Это стратегическая информация, выработанная годами совместного сидения за одной партой. А твои чипсы с крабом Самире даром не нужны, она на диете перед выпускным.

- Именно, - коротко подтвердил я, бросив на Аю быстрый, одобрительный взгляд. - Шарипова права. В вопросах подкупа важна точность и знание целевой аудитории, Шера Учись, пока я жив.

Шера, однако, не собирался сдаваться так легко. Он состроил самую жалобную, несчастную гримасу, на которую был способен его суровый футбольный фейс, и буквально заглянул Самире в глаза:

- Самира, ну пожалуйста. Ну ладно, не чипсы. Хочешь, я тебе свой фирменный кайратовский свитшот подарю? Он теплый, оригинальный, в нем никакой горный ветер не страшен. Будешь ходить тут как королева левого крыла. Ну давай, Шера тоже хочет спать, у Шеры ноги после кросса не казенные.

Самира посмотрела на его умоляющую физиономию, затем перевела взгляд на Айю, которая лишь весело подмигнула ей, давая понять, что правила игры устанавливаем мы сами. Самира тяжело вздохнула, но на ее губах всё же появилась мягкая, уступчивая улыбка.

- Ладно, Шера, - сдалась Самира, махнув рукой. - Твоя взяла. Тащи свой свитшот после тихого часа. Но учти: если Дана Бакиевна начнет пытать меня с пристрастием и грозить лишением аттестата, я выдам твое местоположение под первым же давлением.

- Да без проблем! К тому времени я уже успею досмотреть свой третий сон! - радостно воскликнул Шера, мгновенно вскакивая со стула. - Пацаны, валим, пока условия контракта не пересмотрели!

Весь наш дубовый стол пришел в лихорадочное движение. Парни - Акежан, Рэм, Буч, Аламгир, Касым и Тима - бесшумно, словно отлаженный отряд специального назначения, начали подниматься со своих мест, подхватывая куртки и рюкзаки.

Маневр эвакуации проходил в режиме строжайшей секретности.

Я поднялся последним, задержав взгляд на Айе. Она сидела, обхватив руками свою кружку с остатками кофе, и смотрела на меня сквозь поднимающийся пар со смешанным чувством триумфа и легкого, едва заметного вызова.

- Шоколад после обеда, Шарипова. Не скучай на математике, - тихо произнес я, проходя мимо ее стула.

- Постараюсь, Сатпаев. И смотри, чтобы без обмана, иначе твое правое полушарие пострадает уже на ужине, - так же тихо ответила она, бросив на меня лукавый взгляд.

Я развернулся и быстрыми, бесшумными шагами направился вслед за пацанами в сторону правого крыла нашего корпуса, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное для суровых спортивных будней веселье. Э

(От лица Аи)

Просторный актовый зал, пахнущий свежей древесной стружкой, лаком и старыми учебниками, которые Дана Бакиевна предусмотрительно притащила с собой из города, встретил нас звенящей, почти осязаемой тишиной.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь массивные панорамные окна, высвечивали миллионы мелких пылинок, лениво кружащихся в воздухе над аккуратно расставленными стульями.

Атмосфера была настолько сонной и академической, что у меня внутри всё буквально сжималось от тоски при одном взгляде на ровные стопки серых тестовых бланков ЕНТ.

Дана Бакиевна стояла у импровизированной трибуны, скрестив руки на груди и лихорадочно перелистывая страницы своего классного журнала.

Ее строгий, проницательный взгляд из-под очков в роговой оправе медленно сканировал ряды сидящих девчонок.

Она явно чувствовала, что в этой деревянной эко-системе одиннадцатого «А» нарушился привычный баланс сил.

- Так, Назым, - учительница резко захлопнула журнал, отчего по залу разнесся сухой, пугающий хлопок. - Я не поняла, а где наши доблестные футболисты? Почему в зале подозрительно тихо? Я не слышу вечного, оглушительного смеха Буча, Акежана и Шеры. И, что самое удивительное, я не слышу очередного бесконечного спора Аи и Дастана. Где вся мужская половина класса?

Я, сидевшая на третьем ряду и задумчиво крутившая в руках гелевую ручку, от неожиданности едва не выронила её. Мои щеки мгновенно обдало легким жаром, и я поспешно выпрямилась, упрямо глядя на классного руководителя.

- Дана Бакиевна, а я-то тут причём? - возмущенно и как можно более искренне воскликнула я, вздернув подбородок. - Мы с Сатпаевым вообще-то не сиамские близнецы, чтобы ходить везде парой. То, что его здесь нет - исключительно его личная безответственность и неуважение к тригонометрии.

Наша староста Назым, проявив чудеса самообладания и дипломатического таланта, плавно поднялась со своего места, расправляя складки на юбке.

Ее лицо выражало абсолютную, железобетонную уверенность, которой позавидовал бы любой профессиональный адвокат.

- Дана Бакиевна, всё в порядке, никто не прогуливает, - мягко и спокойно произнесла Назым, глядя учителю прямо в глаза. - Они просто ушли помочь Марату Саматовичу на спортивной площадке. Там нужно перетащить какие-то тяжелые маты и обновить разметку для завтрашних соревнований. Они честно искали вас по всему корпусу, но не нашли, чтобы предупредить лично. Вот и попросили нас передать вам, чтобы вы не теряли их.

Дана Бакиевна пристально посмотрела на Назым, затем перевела взгляд на меня, словно пытаясь отыскать в наших лицах малейший след заговора. Но три плитки «Милки» с фундуком, виртуально гревшие мне душу, обязывали держать оборону до конца.

- Хорошо тогда, - наконец вздохнула учительница, поправляя очки. - Раз уж они заняты общественно полезным физическим трудом, пусть работают. Тогда решаем всё без них. Девочки, открываем первую страницу. Вариант номер четырнадцать. Тема: геометрическая прогрессия и текстовые задачи на движение. Начинаем.

И мы начали решать. В течение следующих полутора часов актовый зал погрузился в монотонное шуршание страниц, поскрипывание карандашей и тяжелые вздохи девчонок. Мы с Самирой, Айлуной и Аяулым сгрудились над одной сложной задачей, лихорадочно вычисляя скорость течения реки и плотность горного потока.

Без парней, которые обычно отвлекали нас своими дурацкими шутками и комментариями, работа шла на удивление быстро, хоть и невероятно нудно.

А тем временем в правом крыле нашего жилого корпуса царила абсолютная, первозданная идиллия. Наша футбольная каста в полном составе видела уже, наверное, третий или четвертый сон.

Парни спали так безмятежно и глубоко, словно за плечами у них был не короткий утренний кросс, а как минимум финал Лиги чемпионов.

В их комнате, плотно зашторенной от яркого дневного солнца, стоял дружный, размеренный соп, прерываемый лишь редким бормотанием Буча, которому, судя по всему, снился идеальный гол через себя.
Когда мы наконец расправились со всеми тестами, сдали бланки Дане Бакиевне и с чувством выполненного долга вернулись в свой корпус, внутри нас проснулась непреодолимая жажда справедливости.

Ну и, конечно, чисто девичье желание немного пощекотать нервы нашим дезертирам.

Мы поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. У двери мужской комнаты воцарилась тишина. Назым остановилась первой, хитро косясь на тяжелую дубовую ручку.

- Ну что, девочки, зайдем? - шепотом спросила староста, оборачиваясь к нам с заговорщицким видом. - Проверим, как там продвигается их «помощь Марату Саматовичу».

В моей голове мгновенно созрел идеальный, коварный план. Вспомнив, как Сатпаев подкалывал меня утром на морозе, я просто не могла упустить такой шанс для симметричного ответа.

- Стойте, у меня отличная идея! - зашептала я, подзывая девчонок ближе к себе. Глаза мои азартно блестели. - Давайте напугаем их. Зайдем и с самым серьезным видом скажем, что Дана Бакиевна раскрыла обман, вас всех поймали, и она сейчас идет сюда с директором. Сказала, чтобы они немедленно спускались, иначе - депортация в город.

- Ооо, я только за! - Айлуна аж подпрыгнула на месте от восторга, прикрывая рот ладошкой, чтобы не засмеяться раньше времени. - Это будет просто легендарно! Вы бы видели, как Рэм боится гнева Бакиевны, он ради этого готов латынь выучить. Давайте, я подыграю!

Мы дружно кивнули друг другу, напустили на лица самый трагический, испуганный вид, на какой только были способны, и Назым резко, без стука толкнула дверь внутрь.

В комнате парней стоял полумрак и густой запах мужского парфюма вперемешку со свежестью. На кроватях в самых немыслимых позах раскинулись наши «герои». Шера спал, обняв подушку, Рэм уткнулся лицом в матрас, а Дастан лежал на спине, закинув одну руку за голову.

Даже во сне его лицо сохраняло то самое строгое, сосредоточенное выражение.

Я решительно шагнула к его кровати и со всей силы хлопнула ладонью по деревянной спинке.

- Эууу, Сатпаев, просыпайся живо! - громко, с наигранной паникой в голосе крикнула я, наклоняясь прямо к его лицу. - Вставай, кому говорю!

Айлуна тут же подхватила инициативу, врубая режим максимальной тревоги:

- Рота, подъёмммм! Пацаны, вы приплыли! Вас поймали! Дана Бакиевна всё узнала, она сейчас идет сюда вместе с Маратом Саматовичем, устроила грандиозный скандал на всю базу!

Комната мгновенно ожила, превращаясь в театр абсурда. Первым со своей кровати подорвался Шера.

Его волосы торчали во все стороны, а глаза были размером с чайные блюдца. Он судорожно пытался нащупать на полу свои кроссовки, абсолютно не понимая, где находится.

- Что?! Какая Бакиевна?! Кого поймали?! - испуганно закричал Шера, едва не свалившись с матраса. - Самира, ты же обещала! Где мой свитшот?!

- Вас поймали, Шера! - Самира еле сдерживала смех, изо всех сил стараясь сохранить суровое выражение лица. - Дана Бакиевна ходила к физруку, и он сказал, что в глаза вас не видел! Вы трупы, Шера, просто трупы!

С соседней кровати послышался глухой, сонный стон Аламгира. Он медленно сел, протирая кулаками глаза и растерянно оглядывая наш девичий десант.

- Чттооо... что? Какая проверка? Пацаны, мы что, проспали обед? - пробормотал Аламгир, путаясь в собственном одеяле.

Дастан открыл глаза не сразу. Он сделал это медленно, с достоинством, словно контролировал ситуацию даже в состоянии глубокого сна.

Его темные, затуманенные негодованием глаза сфокусировались прямо на мне. Он оценил мой торжествующий вид, затем перевел взгляд на Айлуну и Самиру, которые уже едва сдерживали победный хохот. Жесткая складка между его бровей стала еще глубже.

Он лениво сел на кровати, запуская пальцы в растрепанные волосы.

- Вы шутите? - его низкий, хриплый после сна голос прозвучал удивительно ровно, но в нем отчетливо слышались опасные металлические нотки. Шарипова, если это твоя очередная глупая шутка в одиннадцать часов утра, то твои три плитки шоколада сейчас аннулируются в одностороннем порядке.

Я сделала шаг ближе, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз с самым непоколебимым, уверенным видом, на какой только была способна.

- Сатпаев, зачем шутить нам? - как можно убедительнее произнесла я, хотя внутри меня всё буквально разрывалось от смеха при виде его заспанной, но по-прежнему грозной физиономии. - Нам сейчас вообще не до шуток, понятно? Назым едва отстояла наши аттестаты! Дана Бакиевна рвет и метает, она уже составляет списки на отчисление из лагеря. Так что поднимай свою капитанскую куртку и бегом вниз, пока она лично не пришла сюда с конвоем!

Рэм, который до этого момента молча слушал нас, забившись в угол кровати, вдруг резко вскочил, натягивая олимпийку прямо наизнанку.

- Капец, пацаны, я же говорил, что план с кухонным выходом был ненадежным! - в панике закричал Рэм, оглядываясь на Буча, который всё еще безуспешно пытался проснуться. - Буч, вставай, дебил! Нас сейчас в город отправят пешком по серпантину!
Буч наконец открыл один глаз, крепче прижимая к себе свой футбольный мяч, словно щит:

- Кто меня сдаст, тот завтра на тренировке будет стоять на воротах без перчаток! Сатпаев, делай что-нибудь, ты кэп или где? Разрули ситуацию!

Дастан продолжал сидеть на краю постели, не сводя с меня своего тяжелого, пронзительного взгляда. Постепенно туман сна полностью сошел с его лица, уступая место холодному, расчетливому анализу.

Он заметил, как Самира прыснула в кулак, и как Айлуна слишком активно кивает головой.
Уголок его губ медленно, едва заметно дернулся вверх, формируя ту самую, невыносимую полуулыбку, которая всегда означала, что Сатпаев раскусил мою игру.

- Шарипова, - тихо, с легкой хрипотцой произнес он, поднимаясь во весь свой внушительный рост и делая шаг в мою сторону. - Актриса из тебя, конечно, уровня школьного театра «Солнышко». У тебя правый глаз дергается, когда ты пытаешься врать мне в лицо. И Назым слишком спокойно стоит для человека, чьи аттестаты якобы висят на волоске.

Я невольно сделала шаг назад, утыкаясь спиной в косяк двери. Моя гениальная спецоперация трещала по всем швам под его слишком внимательным взглядом.

- Ничего у меня не дергается, Сатпаев! - упрямо выкрикнула я, чувствуя, как девчонки за моей спиной уже вовсю прыскают от смеха, окончательно выдавая наш заговор. - Ты просто заносчивый индюк, который не хочет признавать свои ошибки!

- Да ладно, пацаны, расслабьтесь, они нас развели! - Шера со стоном облегчения повалился обратно на подушку, раскинув руки в стороны. - Капец, у меня чуть сердце через ребра не выскочило. Шарипова, у тебя нет сердца! Самира, твой свитшот отменяется за соучастие в терроризме!

- Эй, Шера, уговор дороже денег! - весело отозвалась Самира, проходя в комнату и без церемоний забирая с кресла обещанную кофту Шеры. - Мы вас честно прикрыли, задачи за вас решили, так что извольте платить по счетам.

Рэм со стоном стянул олимпийку, надетую наизнанку, и сердито посмотрел на Айлуну:

- Ну вы и коварные, конечно. «Рота, подъем», «вас поймали»... Я уже мысленно собирал вещи и придумывал объяснительную для отца. С вас причитается за моральный ущерб, девчонки.

- Ничего с нас не причитается, скажите спасибо, что Дана Бакиевна реально не пошла проверять площадку, - Назым победно улыбнулась, пряча блокнот в сумку. - Всё, одиннадцатый «А», неофициальный раунд окончен. Через полчаса ждем всех в холле, пойдем на обед. Постарайтесь вернуть своим лицам человеческий вид.

Девчонки шумной стайкой потянулись к выходу из комнаты, продолжая весело обсуждать, как забавно Шера искал свои кроссовки.

Я уже собиралась выйти последней, как вдруг Дастан быстрым, бесшумным движением перекрыл мне дорогу, мягко, но решительно зажав ладонью дверной косяк прямо над моей головой.

Я замерла, оказавшись в ловушке между его широкой грудью и деревянной дверью. От него по-прежнему исходило приятное, сонное тепло, а его темные глаза смотрели на меня с нескрываемым, азартным вызовом.

- Сделка остается в силе, Шарипова? - тихо, так, чтобы слышала только я, спросил он. Его лицо было так близко, что я видела каждую маленькую золотистую крапинку в его радужке. - Или за твою утреннюю актерскую игру мне стоит удержать одну плитку в качестве штрафа за подрыв капитанского авторитета?

Я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от этой пугающей близости:

- Только попробуй, Сатпаев. Если я не увижу все три плитки «Милки» на своей тумбочке после обеда, я лично устрою тебе такой «подрыв авторитета», что Дана Бакиевна заставит тебя решать тесты до самого конца этих десяти дней. Понял?

Дастан тихо, гортанно рассмеялся, и этот звук отозвался странной, волнующей дрожью где-то у меня в груди. Он медленно убрал руку, освобождая проход, и слегка наклонил голову:

- Понял, Шарипова. Всё понял. Беги к своим девчонкам, пока я не передумал. Твой шоколад будет вовремя. По расписанию.

Я быстро выскочила в коридор, чувствуя, как сердце колотится в каком-то совершенно безумном, неправильном ритме. Наш первый день в горах еще даже не перевалил за экватор, но я уже отчетливо понимала: эти десять дней изменят между нами абсолютно всё. И, вопреки здравому смыслу, мне это чертовски нравилось.

За панорамными окнами нашего спального корпуса высилась глухая, чернильная горная ночь. Часы на прикроватной тумбочке Назым монотонно отсчитывали время00:55.

Отбой официально был объявлен еще час назад, и по всем правилам строгого распорядка Даны Бакиевны лагерь одиннадцатого «А» должен был погрузиться в глубокий, восстановительный сон.

Но в нашей девичьей комнате сна не было ни в одном глазу. Свежий озон, принесенный с ледников, и запредельная доза углеводов от трех плиток «Милки», съеденных за ужином, превратили нас в котел, бурлящий от избытка ночной энергии.

Мы сидели впотьмах, собравшись на огромной двуспальной кровати Назым, поджав под себя ноги и кутаясь в теплые пледы. Слабый свет от экранов смартфонов подсвечивал наши лица снизу, создавая атмосферу таинственности, словно на кадрах какого-то триллера про подростков.

- Девочки, я больше не могу так просто лежать и смотреть в потолок, - Назым со вздохом откинула подушку, устало потирая виски. - Мне вообще не хочется спать. Такое ощущение, что если я сейчас закрою глаза, у меня в голове начнут крутиться формулы из тригонометрии.

- И мне, - охотно отозвалась я, поправляя рукава своего лавандового худи. - Этот горный воздух действует на меня как тройной эспрессо. Я лежу, а у меня внутри всё буквально искрит от скуки. Если мы до утра здесь просидим просто так, я начну пересчитывать доски на стенах.

- Нам всем не хочется, - Айлуна капризно вытянула ноги, рассматривая свой безупречный ночной маникюр в тусклом свете экрана. - Мы весь день провели под прессом учебы и бега. Организму требуется какая-то разрядка, дикое приключение, ну или хотя бы капля здорового безумия. Мы же в горах, в конце концов, а не на строгом режиме в колонии.

- И что делаем? - Аяулым с любопытством подалась вперед, и ее глаза азартно блеснули в темноте. - У кого какие предложения? В карты играть скучно, сторис не грузятся из-за этой глуши. Нам нужен план.

Самира, которая до этого момента задумчиво крутила в руках тюбик мятной зубной пасты, вдруг замерла. На ее лице медленно расплылась коварная, чисто ведьминская улыбка. Она победно вскинула тюбик вверх, словно это было секретное оружие.

- Девчонки, у меня просто гениальная идея, - заговорщицким шепотом произнесла Самира, подползая ближе к центру кровати. - Давайте пойдем к пацанам в правое крыло.

Я недоверчиво приподняла бровь, глядя на нее со скепсисом:

- Зачем? Сатпаев и его футбольный синдикат сейчас спят без задних ног после своей вечерней тренировки. Зачем нам идти в это логово первобытных людей среди ночи?

- Ну как «зачем»? - Самира хитро потрясла тюбиком, и колпачок пасты глухо щелкнул. - Зубной пастой намазать их! Сделаем им классический лагерный сюрприз в лучших традициях. Устроим Шере, Рэму и Бучу незабываемое утро, когда они проснутся и увидят друг друга в боевом раскрасе.

- Ооо, я только за! - Назым мгновенно загорелась этой мыслью, ее правильный образ образцовой старосты на секунду дал трещину. - Это будет отличная месть за то, как они сегодня утром пытались сбежать с математики и оставили нас отдуваться перед Даной Бакиевной.

- А я не против, - Аяулым тихо заерзала от восторга, уже натягивая свои теплые пушистые тапочки. - Буч сегодня на ужине хвастался, что его сон невозможно нарушить даже взрывом. Вот и проверим его спортивную стойкость.

Я посмотрела на девчонок, затем на белеющий в руках Самиры тюбик, и внутри меня проснулся тот самый, знакомый с раннего детства дух противоречия.

Представив, как заносчивая и вечно идеальная физиономия Дастана Сатпаева покроется белыми мятными разводами, я просто не смогла устоять перед искушением.

- Тогда пошлите, - с азартной улыбкой скомандовала я, первой поднимаясь с кровати. - Но чур Сатпаев мой. Я лично хочу оставить ему автограф на память об этой прекрасной горной ночи.

Мы бесшумными тенями выскочили из комнаты. Длинный деревянный коридор эко-курорта встретил нас прохладой и скрипом половиц, из-за чего мы то и дело замирали, прижимаясь к стенам и задерживая дыхание.

Шаг за шагом, едва дыша, наш девичий отряд специального назначения преодолел расстояние между крыльями здания и остановился перед заветной дверью мужской комнаты.

Назым аккуратно нажала на ручку. Дверь, к нашему общему восторгу, оказалась незапертой - пацаны в своей самоуверенности даже не подумали о безопасности.

Мы проскользнули внутрь, мгновенно растворяясь в густом полумраке комнаты, наполненной мерным, тяжелым сопением парней.

Я целенаправленно направилась к дальней кровати у окна, где, раскинув руки, спал Дастан.

Солнечный свет сменился лунным, и его бледные лучи красиво очерчивали его резкие скулы и прямую линию носа.

Я аккуратно выдавила на палец холодную, резко пахнущую мятой полоску пасты и, едва сдерживая дыхание, наклонилась над ним. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я медленно поднесла руку к его щеке, намереваясь провести жирный белый след от уха до подбородка.

Но стоило моему пальцу едва коснуться его кожи, как длинные, сильные пальцы Дастана с молниеносной, чисто вратарской реакцией железной хваткой перехватили моё запястье прямо в воздухе.

Я вскрикнула от неожиданности, едва не выронив тюбик.

Дастан медленно, сонно открыл свои темные, глубокие глаза, в которых не было ни капли сонного тумана - только холодный, проницательный расчет.

- Шарипова, - его низкий, хриплый после сна голос прозвучал в тишине комнаты как гром среди ясного неба. Он слегка сжал моё запястье, заставляя меня опустить руку. - Убери руки. И пасту свою мятную тоже убери, пока я не заставил тебя её съесть.

- Сатпаев... - прошипела я, тщетно пытаясь вырвать свою руку из его капкана. - Отпусти, больно же! Ты что, вообще не спишь никогда?

Вместо ответа Дастан резко откинул одеяло, поднялся на ноги во весь свой внушительный рост и, проигнорировав мои попытки скрыться в темноте, решительно шагнул к стене и с громким щелчком включил главный свет.

От лица Дастана

Яркий, безжалостный свет люминесцентных ламп мгновенно залил комнату, заставив всех присутствующих зажмуриться.

Я стоял у выключателя, скрестив руки на груди, и с нескрываемым раздражением наблюдал за застывшей картиной преступления. Весь девичий состав одиннадцатого «А» в пижамах и огромных худи топтался посреди нашей комнаты с тюбиками пасты наперевес.

Самира застыла над Шерой, Назым стояла возле Рэма, а Шарипова - взъерошенная, с дикими, испуганными и одновременно злыми глазами замерла у моей кровати, потирая покрасневшее запястье.

С соседней кровати донесся дикий, страдальческий стон. Шера судорожно натянул подушку себе на голову, пытаясь защититься от внезапного светового удара.

- Досик, твою направо, выключи ты свет! - глухо проорал Шера из-под подушки. - Время сколько? Какого черта ты творишь? Нам через шесть часов на подъем вставать!

- Эууу, пацаны, подъём! - повысив голос, скомандовал я, пробивая их спортивный анабиоз своим капитанским тоном. - Вас тут в холст превратили, пока вы свои сны досматривали. Глаза откройте и посмотрите на этих ночных партизан.

Комната мгновенно пришла в движение. Рэм подорвался первым, дико оглядываясь по сторонам и натыкаясь взглядом на Назым, которая поспешно прятала пасту за спину. Буч резко сел, прижимая к себе мяч и размазывая по лицу точечный белый след, который Самира всё-таки успела ему оставить.

Акежан медленно сел на постели, запуская пальцы в растрепанные волосы. Его взгляд переместился с испуганной Айлуны на стоящую посреди комнаты Айю. На его лице появилась мягкая, сонная и какая-то слишком личная, понимающая улыбка, от которой у меня внутри снова поднялась та самая, колючая волна раздражения, что преследовала меня на вечерней лавочке.

- Айя... - протянул Акежан, мягко покачав головой и глядя на нее с напускной, дружеской обидой.
- Ну как так-то? Я вообще-то считал тебя своей прекрасной подругой, доверял тебе, на химии прикрывал. А ты пришла среди ночи, чтобы устроить нам этот мятный апокалипсис? Ну от кого-кого, а от тебя я такого ножа в спину не ожидал.

Эти его слова - «прекрасная подруга» - прозвучали в тишине комнаты слишком отчетливо.

Внутри меня словно натянулась струна. Я почувствовал, как челюсть сама собой сжимается до легкого скрежета. Это дурацкое, собственническое чувство, которое я так тщательно пытался подавить весь день, снова ударило в голову с новой силой.

Какого черта Акежан разговаривает с ней в таком тоне посреди ночи?

Но на моем лице, как обычно, не отразилось абсолютно ничего. Я лишь лениво переступил с ноги на ногу, бросая на Акежана холодный, предупреждающий взгляд, который тот, впрочем, из-за спросонья даже не заметил.

Айя резко повернулась к Акежану, ее щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем - то ли от смущения, то ли от злости на то, что их идеальный план провалился по моей вине.

- Каликулов, ты вообще молчи! - огрызнулась Ая, упрямо вздернув подбородок и делая вид, что она полностью контролирует ситуацию. - «Прекрасная подруга» ему, видели? Ты первый в моем списке на ликвидацию стоял, просто Сатпаев у нас страдает хронической бессонницей и испортил всю малину! Скажи спасибо своему кэпу, что твои кудри сейчас не пахнут лесной свежестью!

- Эй, Шарипова, полегче на поворотах! - хохотнул Рэм, который уже успел прийти в себя и теперь с интересом разглядывал пятно пасты на щеке Буча. - Вы вообще понимаете, что нарушили государственную границу мужского крыла? Это карается по законам гор! Пацаны, что мы с ними делать будем? Предлагаю симметричный ответ - у нас в тумбочке Шеры где-то был маркер.

- Только попробуй, Рэм! - Самира угрожающе подняла тюбик, словно пистолет. - Если хоть один из вас сделает шаг в сторону нашей комнаты, я лично расскажу Дане Бакиевне, кто на самом деле съел её любимые шоколадные конфеты из учительской заначки в автобусе.

Буч, который наконец полностью протрезвел от сна, уставился на Самиру с ужасом:

- Откуда... откуда ты знаешь про конфеты? Рэм, ты проболтался?

- Ничего я не болтал! - возмутился Рэм, натягивая одеяло до подбородка. - Девчонки просто ведьмы, я же говорил вам! Они сквозь стены всё видят.

Я молча подошёл к кровати, где стояла Айя, и остановился в паре сантиметров от нее, заставив ее немного отступить назад. Наше ночное противостояние обретало новые краски.

- Так, ночной десант, - спокойно, но веско произнес я, глядя на Назым. - Забирайте свои тюбики, свои коварные планы и марш в свою комнату. Время первый час ночи. Если Дана Бакиевна сейчас проснется от вашего шума, то решать задачи до утра будем мы все вместе, прямо здесь, на полу. Назым, ты староста или где? Уводи свою банду.

Назым тяжело вздохнула, понимая, что элемент внезапности безвозвратно утерян, а спорить со мной в таком состоянии было бесполезно.

- Ладно, пацаны, живите пока, - Назым скомандовала отступление, направляясь к выходу. - Но учтите: это был только первый раунд. Сборы долгие, расслабляться вам не советую. Айлуна, Самира, Аяулым - уходим.

Девчонки шумной, шепчущей стайкой потянулись к двери, продолжая тихо хихикать и подкалывать Шеру, который всё еще пытался оттереть простыней воображаемую пасту со своего лица. Ая шла последней.

ЭКогда она поравнялась со мной у самого выхода, я аккуратно перехватил её за локоть, заставляя задержаться на секунду.

- Шарипова, - тихо, так, чтобы слышала только она, произнес я, наклоняясь к её уху. - Твой автограф почти удался. Но в следующий раз, когда решишь пробраться в мою постель среди ночи, придумай предлог поинтереснее, чем зубная паста. Поняла?

Ая замерла, её дыхание на секунду прервалось, а глаза округлились от такой вопиющей наглости. Она со всей силы наступила мне своим пушистым тапочком на ногу и, вырвав руку, прошипела:

- Мечтай, Сатпаев! Ты последний человек на этой планете, к кому я бы пришла добровольно! Спокойной ночи, заносчивый индюк!

Она быстро выскочила в коридор, громко хлопнув дверью. В комнате пацанов снова воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим смешком Акежана. Я выключил свет, возвращая комнату в полумрак, и лег на свою кровать, закинув руки за голову.

Мое сердце почему-то билось в каком-то совершенно бешеном, неправильном ритме, а на губах вопреки всему блуждала легкая, довольная улыбка. Эта горная ночь определенно удалась, и я уже с нетерпением ждал, что принесет нам завтрашнее утро.