Глава 8.
Утро в школе №133 встретило меня сокрушительным, удушающим комком в горле.
Худшие опасения оправдались ровно в ту секунду, когда тяжелая немецкая иномарка затормозила у парадного входа, мягко шурша шинами по влажному после ночной грозы асфальту.
Люди. Их было непозволительно, пугающе много для половины девятого утра.
Они облепили школьное крыльцо, словно стервятники, караулящие свежую добычу. Кто-то кучковался на серых бетонных бордюрах, нервно теребя в руках стаканчики с остывшим кофе, кто-то делал подчеркнуто безразличный вид, якобы увлеченный беседой, но их выдавали глаза.
Бегающие, жадные взгляды, направленные исключительно в одну точку - на заднюю дверь нашей машины. Все они ждали новой порции сплетен.
Катализатором для которых, разумеется, суждено было стать мне.
Стоило мне выйти на прохладный утренний воздух, как эта невидимая, но осязаемая волна чужого внимания буквально прижала меня к земле.
Взгляды. Не те робкие, скрытые полунамёки, к которым привыкаешь, когда ведешь популярный блог и имеешь определенный статус в школе.
Нет. Это были прямые, бесстыдные, препарирующие взгляды. Будто за одну ночь я перестала быть живым человеком, Аей, у которой есть чувства, и превратилась в бездушный, кликабельный заголовок на каком-нибудь развлекательном портале.
Резкий порыв ветра безжалостно растрепал мои тщательно уложенные волосы, бросив несколько темных прядей в лицо.
Я поднималась по гранитным ступеням, сжимая несчастный смартфон в ладони с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Глупое, инстинктивное действие - как будто кусок пластика и стекла мог послужить мне щитом от этого позора.
И, конечно же, за спиной тут же соткался ядовитый шёпот:
- Смотри, это она...
- Боже, они вчера опять уехали вместе. Мне девчонки скидывали геопозицию.
- Да там уже всё очевидно, зачем строить из себя недотрогу?
Внутри меня будто натянулась и с противным треском лопнула струна. Я резко, почти по-военному остановилась. Медленно, давая себе секунду на то, чтобы усмирить бешеный пульс, обернулась.
Две девчонки из параллели помладше, заметив мое движение, мгновенно сдали назад. Одна резко уткнулась в экран телефона, вторая принялась с преувеличенным интересом рассматривать мыски своих кроссовок. Трусихи. Способные шипеть только в спину.
Я сделала шаг навстречу, чувствуя, как лицо превращается в непроницаемую маску, а голос покрывается тонкой коркой льда:
- Если у вас есть непреодолимое желание обсудить мою личную жизнь - делайте это громко и мне в лицо. Или у вас смелости хватает только на крысиный шёпот?
Обе моментально вжали головы в плечи и замолчали, словно по команде. Я смерила их презрительным взглядом, резко развернулась и толкнула тяжелую стеклянную дверь школы.
Но внутри меня уже полыхал настоящий пожар. Кровь стучала в висках тяжелыми, размеренными ударами. Больше всего на свете я ненавидела это липкое чувство беззащитности. Ненавидела быть эпицентром чужих грязных разговоров, фальшивых домыслов и догадок. Особенно когда эти люди не знали и сотой доли правды. Они видели лишь красивую картинку, которую сами же и дорисовывали в своих пустых головах.
Школьные коридоры, которые я знала наизусть, где каждый угол был привычен, сегодня казались враждебным лабиринтом. Стоило мне поравняться с кабинетами химии, как градус напряжения вырос до предела. Каждый второй провожал меня долгим, липким взглядом. Парни откровенно, оценивающе сканировали фигуру, девчонки шушукались, не отрывая пальцев от клавиатур своих смартфонов. Паутина слухов разрасталась в геометрической прогрессии.
И вся эта лавина контролируемого хаоса достигла своего пика, когда в дверях вестибюля появился он.
Дастан Сатпаев.
Он шёл своей фирменной, слегка ленивой, но хищной походкой, и весь этот бурлящий вокруг улей, казалось, вообще его не волновал. Обладая феноменальным, почти пугающим самообладанием, он умудрялся сохранять абсолютную автономию от внешнего мира. Высокий, широкоплечий, в безупречно отглаженной темной школьной форме, которая сидела на нём как влитая. Его темные волосы были слегка растрепаны - явный признак того, что он только часом ранее закончил изнурительную утреннюю тренировку.
По правую и левую руку от него, словно личная гвардия, двигалась его неизменная свита: Рэм, Шера и Буч. Четверка лучших игроков молодежного состава ФК «Кайрат» и, по совместительству, главные триггеры для девичьих обмороков во всей Алматы. Парни, которые выросли в одном дворе, делили одну раздевалку, одну коробку и одну жизнь на всех.
Шум в коридоре усилился стократно, превращаясь в невнятный гул. Старшеклассницы начали вытягивать шеи, кто-то судорожно вздохнул, кто-то принялся лихорадочно поправлять макияж. Для нашей школы эта компания давно переросла статус просто «популярных мальчиков». Они были местными божествами. Спортсмены, защищающие честь не просто клуба, а уже привлекаемые к играм за сборную Казахстана. Уверенные в себе, недосягаемые, богатые и чертовски привлекательные.
И, разумеется, львиная доля этого обожания, граничащего с безумием, всегда доставалась Дастану. Он нес этот статус как тяжелый, но привычный плащ. Шёл, глядя строго перед собой, пока его глаза не выхватили из толпы мою фигуру.
В ту же секунду его взгляд изменился. Лишь на долю миллиметра, едва заметно для непосвященных. Но я - я заметила сразу. Слишком хорошо, черт бы его побрал, я знала все фазы его настроения. Мы провели бок о бок слишком много лет, чтобы я могла пропустить эту вспышку узнавания в его темных, почти черных глазах.
Он скорректировал траекторию движения и направился прямиком ко мне, заставляя толпу расступаться.
- Доброе утро, - его низкий, чуть хриплый голос прозвучал удивительно спокойно на фоне общего шума.
Я раздраженно дернула плечом и фыркнула, даже не пытаясь скрыть яд:
- Для кого оно доброе, Сатпаев? Лично у меня оно началось с желания кого-нибудь аннигилировать.
Рэм, шедший чуть позади него, тут же расплылся в своей фирменной, белозубой усмешке, в которой читалось искреннее веселье:
- О, бинго! Раунд первый, началось. А я говорил, что день будет жарким.
- Замолчи, - в один голос, с одинаковой интонацией отчеканили мы с Дастаном, даже не повернувшись к Рэму.
Буч не выдержал и буквально прыснул от смеха, прикрывая рот ладонью:
- Нет, пацаны, вы гляньте на них. Это уже какая-то клиника. Вы реально звучите как старая супружеская пара, которая прожила в браке лет сорок и накопила кучу взаимных претензий.
Моя голова резко повернулась в его сторону. Взгляд, которым я наградила Буча, мог бы прожечь дыру в титановой обшивке самолета:
- Ещё одно слово, Буч, и твоя блестящая футбольная карьера закончится прямо здесь, в этом коридоре. Я тебя убью. И мне за это ничего не будет.
- Видишь? - Буч победно повернулся к Шера. - Даже угрожаете в одной тональности! Синхронность стопроцентная.
Шера, самый рассудительный и спокойный из всей их спортивной банды, лишь тяжело вздохнул, покачав головой и пытаясь спрятать улыбку в воротнике куртки:
- Буч, ради всего святого, иногда лучший твой пас - это молчание. Замолчи, пока она реально не достала колюще-режущие.
Но лавина уже сорвалась. Несколько зевак, стоявших в пределах слышимости, уловили суть перепалки и принялись оживленно переглядываться, беззвучно шевеля губами.
Я зафиксировала это боковым зрением, и остатки моего хрупкого самообладания окончательно испарились. Мое настроение пробило очередное дно.
Я демонстративно, с силой поправила кожаный ремешок сумки на плече и сделала широкий шаг в сторону лестничного пролёта, ведущего к кабинетам гуманитарного крыла.
- У меня нет ни малейшего желания выслушивать ваши плоские шутки. Оставьте свой юмор для раздевалки.
Дастан, вопреки моим ожиданиям, не остался со своими парнями. Он двинулся следом за мной, легко перешагивая через две ступеньки и сокращая расстояние:
- У тебя с самого утра нет настроения вообще ни на что, Ая. Это становится твоим базовым состоянием.
Я резко затормозила прямо на лестничной площадке, повернувшись к нему всем корпусом. Пространство между нами сократилось до опасного минимума.
- Потому что я смертельно устала, Дастан! Ты понимаешь это своим футбольные мозгом? Устала от этого цирка!
Он замер на ступеньку ниже, отчего наши глаза оказались почти на одном уровне. И впервые за всё это сумасшедшее утро его лицо утратило маску безразличия. Голос стал глубже, тяжелее, серьезнее:
- Думаешь, ты одна здесь устала?
На секунду у меня перехватило дыхание, а заготовленные колкости застряли в горле.
Я внимательно всмотрелась в его лицо. Он действительно выглядел измотанным. Под его глазами залегли едва заметные, но отчетливые серые тени - следствие хронического недосыпа. Взгляд был непривычно свинцовым.
В памяти мгновенно всплыли обрывки вчерашнего вечера. Суровый, не терпящий возражений голос его отца-бизнесмена. Три пропущенных вызова от главного тренера на экране его телефона, которые он проигнорировал ради того, чтобы довезти меня до дома. Изнуряющие ежедневные тренировки, бесконечные тактические разборы, важнейшие матчи чемпионата, выпускной класс, а теперь еще и эта грязная лавина школьных слухов, бьющая по репутации. Он тащил на себе колоссальный груз.
Но моя упрямая, гордая натура заблокировала любые проявления жалости. Жалеть Дастана Сатпаева? Ну уж нет. Это выше моих сил. Наша многолетняя вражда, ставшая для наших семей абсолютной, железобетонной нормой, не предполагала сочувствия.
- Тогда не делай вид, будто тебя это вообще не касается! Будто ты стоишь выше всего этого! - обвиняюще бросила я.
Он чуть наклонил голову набок, и в его глазах промелькнула опасная искра:
- А я, по-твоему, делаю вид?
- Да! Ты пугающе, ненормально спокоен! Тебя как будто вообще не колышет, что нас полощут в каждом углу!
- Потому что кто-то из нас двоих должен сохранять холодную голову, Ая. И раз уж ты решила включить режим пожара, эта роль достается мне.
Это было сказано слишком хлестко. Слишком прямолинейно и честно. Я открыла рот, готовая выдать тераду, полную праведного гнева, но слова растаяли в воздухе.
Горькая правда заключалась в том, что он был чертовски прав. Последние сорок восемь часов мои эмоции полностью доминировали над разумом. Я вела себя как пороховая бочка, готовая взлететь на воздух от любой искры.
Я уже собиралась сделать глубокий вдох и выдать хоть какой-то аргумент в защиту своего ущемленного эго, как к нам, запыхавшись, подбежала Айлуна. В ее руках, как оружие массового поражения, был зажат телефон.
- Вы... вы уже видели, что выложили буквально пять минут назад? - выдохнула она, переводя взгляд с меня на Дастана.
- Какой ещё, к чёрту, пост, Айлуна? - мой голос прозвучал глухо и бесконечно устало.
Вместо ответа подруга молча развернула экран смартфона к моему лицу. И в эту же секунду я физически почувствовала, как внутри меня всё с тихим свистом рухнуло в темную, холодную бездну.
Это был главный неофициальный фан-аккаунт нашей школы. Тот самый, где публиковались самые грязные и рейтинговые сплетни. На экране светилась свежая, качественная фотография. Снимок был сделан вчера вечером в полумраке коридора у спортивного блока. Момент, когда Дастан жестко, но удерживающе перехватил мой локоть, не давая сбежать, а я смотрела на него снизу вверх с выражением чистой, концентрированной ярости.
Но самое ужасное крылось внизу. Подпись, набравшая уже сотни лайков и десятки комментариев, гласила:
«Ненависть между ними выглядит подозрительно красиво. Спорим, это закончится либо дракой, либо свадьбой?»
- Я убью автора этого паблика. Клянусь, я найду его и уничтожу, - тихо, одними губами процедила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от бессилия.
- Поздно пить боржоми, - раздался сзади меланхоличный голос Рэма, который успел заглянуть через плечо Айлуны. - Вас уже шипперит добрая половина школы, включая младшие классы. Вы теперь главный контент этого сезона.
- Рэм, закрой рот, пожалуйста, сделай одолжение, - устало осадил его Шера, дернув друга за рукав куртки.
Но их голоса доносились до меня словно сквозь слой плотной ваты. Я не могла оторвать глаз от экрана. От этого злосчастного фото.
И самое паршивое, самое отвратительное во всей этой ситуации было то, что со стороны этот кадр действительно выглядел... двусмысленно.
Между нами на снимке было столько дикого, искрящегося напряжения, что непосвященный человек никогда в жизни не назвал бы это банальной неприязнью. Это была опасная, осязаемая химия, которую обыватели всегда считывают как страсть.
Я резким, рваным движением толкнула телефон обратно в руки Айлуны.
- Всё. Мой лимит исчерпан. Я сейчас кого-нибудь точно покалечу.
- Лучше воздержись, - раздался над ухом ровный, глубокий голос Дастана. Он даже не взглянул на экран, будто заранее знал, что там изображено. - Если ты сейчас кого-то ударишь, это тоже снимут на видео. И подпись под новым постом тебе понравится еще меньше.
Я развернулась к нему, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё клокочет:
- Да почему ты, черт возьми, такой спокойный?! Откуда в тебе эта железобетонная уверенность? Тебе вообще плевать на свою репутацию?
- Потому что истерика еще ни разу в истории человечества не решала ни одной проблемы, Ая. Это неэффективно.
- Я не устраиваю истерику! - мой голос сорвался на высокой ноте.
- Со стороны выглядит именно так.
Вот теперь всё. Точка невозврата была пройдена. Мое хваленое терпение, копившееся годами, разлетелось в мелкие щепки.
- Знаешь что, Сатпаев? Иди к чёрту. Вместе со своим хладнокровием, футболом и дурацкими советами.
Я резко развернулась на каблуках, едва не сбив стоящую рядом Айлуну, и быстрыми, широкими шагами бросилась вверх по лестнице, стремясь убраться как можно дальше от этой компании. Но не успела я преодолеть и первого пролета, как мне в спину долетел его негромкий, но отчетливый, властный голос:
- После школы поедем к тебе. Жди меня у машины.
Я замерла на месте, словно наткнувшись на невидимую стену. Медленно, с трудом сдерживая дрожь в коленях, повернулась обратно.
- Что ты сейчас сказал? Повтори.
- После уроков мы едем к тебе домой, - раздельно, как для душевнобольной, повторил Дастан.
- Твои родители улетели на три дня на экономический форум. Мой отец звонил им утром. Они попросили, чтобы я присмотрел за тобой и побыл в доме.
- Исключено. Нет. Никогда в жизни, - отрезала я, скрестив руки на груди.
- Ая, это не обсуждается. Это просьба твоей матери.
- Мне плевать, Дастан! Я сказала - нет. Я не маленькая девочка, чтобы мне нанимали няньку в лице заносчивого футболиста.
Он сделал несколько шагов вверх по ступеням, сокращая разделявшее нас расстояние. И снова этот его фирменный взгляд. Спокойный. Тяжелый. Сканирующий меня до самых глубин души. Взгляд, от которого по спине пробегал контролируемый табун мурашек.
- Ты не останешься в этом огромном доме одна, Ая. Не делай вид, что тебе не страшно.
Я выставила подбородок вперед, пытаясь вернуть себе былую уверенность, и горько усмехнулась:
- А кто тебе сказал, что я не могу остаться одна? Я прекрасно справляюсь с одиночеством. Это намного лучше, чем твоя компания.
Дастан смотрел прямо мне в глаза, не моргая, и в его лице не дрогнул ни один мускул.
- Я тебя знаю, Ая. Слишком хорошо знаю.
И почему-то именно эти три коротких слова выбили почву у меня из-под ног с силой сокрушительного удара. Потому что, как бы я ни брыкалась, как бы ни шипела и ни пыталась откреститься от него, это была чистая, абсолютная, неопровержимая правда. Он действительно знал меня. Знал мои скрытые страхи, знал, что я до паники боюсь оставаться одна в пустом, темном доме, когда за окнами шумит ветер. Знал меня лучше, чем все мои подписчики в блоге вместе взятые. Лучше, чем мне самой хотелось бы признавать.
Весь оставшийся день тянулся с грацией раненой улитки. Уроки казались бесконечной, изощренной пыткой. Время будто застыло в одной точке.
Мой телефон, лежащий на углу парты, не умолкал ни на минуту, вибрируя от бесконечного потока уведомлений. Девчонки из моего блога, Самира и Аяулым, заваливали меня сообщениями в закрытом чате, требуя немедленных объяснений и подробностей. Они знали о нашей «священной войне» со времен детского сада, но даже их женское любопытство сейчас давало сбой перед масштабом школьной сенсации. Я игнорировала всех.
На уроке литературы я окончательно выключилась из реальности. Голос учительницы, монотонно бубнившей что-то о душевных терзаниях классиков, доносился до меня как сквозь слой воды. Я сидела у самого окна, оперевшись подбородком на ладонь, и отрешенно смотрела на тяжелое, налитое свинцом серое небо над Алматы. Я изо всех сил пыталась заблокировать мысли о предстоящем вечере.
Мысль о том, что мне придется вернуться в пустой, огромный родительский особняк, вызывала внутри липкий холодок. Но перспектива провести этот вечер один на один с Дастаном Сатпаевым... Боже, это звучало как идеальный сценарий для начала локальной катастрофы мирового масштаба. Мы же поубиваем друг друга до наступления полуночи.
Когда финальный звонок наконец разрезал тишину кабинета своим резким, дребезжащим звуком, школа мгновенно взорвалась стоголосым шумом. Разговоры, топот сотен ног, грохот стульев.
Я собирала вещи медленно, намеренно затягивая процесс. Мне наивно хотелось переждать основной поток учеников, чтобы проскользнуть к выходу незамеченной и, возможно, обмануть судьбу.
Разумеется, план провалился с треском.
Дастан уже ждал меня на крыльце, прямо у массивных стеклянных дверей выхода. Он стоял, небрежно облокотившись спиной о холодную мраморную стену, и лениво листал что-то в своем телефоне. Рядом с ним, как обычно, крутились Рэм и Буч, о чем-то громко споря и активно жестикулируя. Чуть поодаль стоял Шера, прижав мобильник к уху, - судя по обрывкам фраз, он оправдывался перед тренером за очередное опоздание. К их компании присоединился и Аламгир - еще один их близкий друг и защитник «Кайрата», который обычно отличался молчаливостью, но сейчас тоже с интересом поглядывал в сторону вестибюля.
Стоило мне переступить порог и подойти ближе, как Рэм мгновенно зафиксировал цель. Его лицо расплылось в очередной ехидной улыбке:
- Ну что, Ая, поздравляю. Семейная жизнь официально начинается? Кто у вас сегодня готовит ужин, а кто выносит мусор?
- Рэм, клянусь, если ты сейчас не закроешь свой рот, я...
- Всё, всё, молчу, ухожу со связи! - он шутливо поднял руки вверх, отступая на шаг.
Дастан, не говоря ни слова, убрал телефон в карман брюк и выпрямился. Его взгляд скользнул по моему уставшему лицу:
- Поехали. Машина прогрета.
Я остановилась, упрямо скрестив руки на груди и сверля его взглядом:
- Сатпаев, скажи мне, ты в принципе, на генетическом уровне, умеешь спрашивать, чего хочу я? Или эта функция у тебя в мозгу заблокирована?
- Умею, - спокойно ответил он, даже не изменившись в лице.
- И? Почему тогда не спрашиваешь?
- Потому что если я спрошу - ты из чистого упрямства начнешь спорить, придумывать дурацкие отговорки и делать всё наоборот. Мне жалко тратить на это время.
Буч рядом тихо, утробно засмеялся, пихнув Аламгира локтем в бок:
- Суров. Но справедлив. Он реально знает ее как облупленную.
- Твое знание меня - это абсолютно не повод раздражать меня каждую божью секунду, - процедила я, чувствуя, как щеки начинает опалять легкий румянец то ли от злости, то ли от смущения.
Дастан сделал шаг вперед и точным, выверенным движением открыл передо мной тяжелую дверь школы, освобождая проход на улицу:
- Садись в машину, Ая. Хватит устраивать шоу для параллельных классов.
- Не смей командовать мной, Сатпаев. Ты мне не отец и не тренер.
- Тогда перестань спорить со мной просто из принципа. Это утомляет.
У меня в голове уже крутилась десятка два хлестких, язвительных ответов, способных задеть его хваленое эго. Но вместо того, чтобы выдать очередную порцию яда, я почему-то... просто промолчала. Молча перешагнула порог и вышла на прохладный воздух улицы. И это секундное малодушие удивило и испугало меня больше всего на свете. Я сдавала позиции.
Дождь, терзавший город с ночи, наконец прекратился, оставив после себя лишь тяжелые лужи и пронзительный, сырой холод. Большая черная машина Дастана была припаркована на VIP-месте прямо у ворот школы. Несколько девчонок-десятиклассниц, стоявших неподалеку у забора, тут же зашушукались, открыто указывая на нас пальцами.
- Смотри, они реально уезжают вместе... Значит, фан-аккаунт не наврал, - донесся до меня отчетливый девичий шепот.
Я закатила глаза к небу, чувствуя, как внутри закипает очередная волна раздражения:
- Я больше не выдержу этот день. Моя психика официально всё.
Дастан молча обошел автомобиль и открыл передо мной тяжелую пассажирскую дверь, галантно придерживая ее рукой. Я замерла на месте, посмотрев на него с глубоким, искренним подозрением.
- Так, Сатпаев. Прекрати. Почему ты сегодня... такой нормальный? Это пугает.
Он изогнул одну бровь в немом вопросе, а в глубине его темных глаз на секунду промелькнуло что-то похожее на иронию:
- Ая, то, что ты сейчас сказала, в приличном обществе звучит как оскорбление.
- Потому что это оно и было. Я пытаюсь понять, где подвох.
И тут случилось то, к чему я абсолютно не была готова. Уголок его строго очерченных губ медленно, едва заметно дёрнулся вверх, трансформируясь в мимолетную, полускрытую улыбку.
И вот это движение почему-то показалось мне стократ опаснее всей его утренней суровости. Дастан Сатпаев улыбался крайне редко. Практически никогда на людях. Он был весел и открыт только со своей бандой - с Рэмом, Шерой, Бучем и Аламгиром, с теми, с кем прошел огонь и воду. Для всего остального мира он оставался неприступной гранитной скалой.
И эта его внезапная, тихая улыбка, предназначенная сейчас мне одной, подействовала на мой организм самым странным и пугающим образом. Сердце предательски пропустило удар, а внизу живота завязался тугой, горячий узел.
Я поспешно отвела взгляд, нырнула в теплое, пахнущее дорогой кожей нутро автомобиля и с силой захлопнула за собой дверь, молясь лишь об одном - чтобы этот вечер пролетел как можно скорее.
Но интуиция подсказывала, что все самое сложное только начинается.