Пепел Флегетона

Стикс

Адриан останавливается около арендованного дома, но не заезжает на парковку.

— Иди, переодевайся, — говорит он и даже не смотрит в мою сторону.

Все тел неосознанно сковывает от напряжения. Он что-то задумал и, судя по его тону, мне вряд ли это понравится.

— Зачем? — осторожно спрашиваю я.

— Поедем, прокатимся. И не забудь выпить свои таблетки.

Смотрю на его профиль и не могу пошевелиться. Что-то пробуждает внутри страх, и я не могу понять что. Его гневный вид или то, что он молчал всю дорогу.

Ладно.

Выхожу из машины. Дождь почти закончился и сквозь тучи начинает пробиваться солнечный свет.

Как и последние десять дней, в гостиной на диване сидит Кристиан и смотрит телевизор. Он поворачивается на звук шагов.

— Как прошло? — спрашивает он.

— Хорошо. Я вернула Семью.

Повод для радости превратился в повод для напряжения из-за одного раздраженного придурка в машине.

— Поздравляю, — улыбается он. — А где Адриан?

— В машине.

Сначала он хмурится, а потом в его глазах виднеется осознание.

— Что?

— Ничего, — пожимает он плечами и отворачивается обратно к телевизору.

Странный какой-то.

Плетусь в спальню и прокручиваю в голове все возможные варианты. Кристиан здесь, никуда не собирается, значит, Адриан не может увезти меня в Нью-Йорк. Хотя, зная его напор — он может сделать все что угодно. И что мне надевать? Куда он меня повезет?

Вхожу в комнату, и один из вопросов отпадает сам по себе. На дверце шкафа в прозрачном чехле висит шелковое изумрудное платье, а рядом стоят туфли в тон.

Даже через чехол оно переливается, пуская черные блики, будто гуща леса в ночной тьме. Высокий ворот с мягкой драпировкой, спускающийся к ключицам. И то, что совсем не похоже на Адриана — высокий разрез в области бедра.

Скидываю с себя влажную одежду и снимаю платье с вешалки. Вытаскиваю его из чехла, и прохладная ткань струится под пальцами, словно вода.

Осторожно надеваю его, боясь испортить ткань. Оно ложится на мою фигуру как вторая кожа. Ткань настолько легкая, что у меня появляется ощущение, будто на мне ничего нет. И мои догадки оправдались. Трусики видно не только из-за выреза, но и под нежной тканью платья.

Подцепляю их и снимаю. Не пойду же я с бельем на виду.

Рассматриваю себя со всех сторон. Открытые плечи, половина спины и почти голая нога до самой косточки бедра.

Восторг быстро сменяется разочарованием, когда я понимаю, что никуда в нем не пойду. Он увидит меня в нем, скажет, что я голая и заставит снять.

Но мне плевать. Мне нравится это платье, и если я захочу, то буду ходить в нем даже в магазин. Еще указывать мне будет.

Подхожу к комоду и распускаю волосы. После дождя влажные локоны рассыпаются мягкими волнами по моим плечам. Даже укладывать не нужно.

Захожу в ванную и набираю стакан воды. «И не забудь выпить таблетки». И без тебя разберусь.

Засовываю пистолет в сумку и выхожу. В гостиной слышу два голоса. Адриан поворачивается на меня и пробегает оценивающим взглядом по платью. Замираю на месте и вцепляюсь ногтями в сумку.

Только попробуй это сказать.

— Неплохо, — кивает он, не сводя глаз с разреза. Точнее оттуда, где должна быть полоска от трусиков.

— Мои глаза тут, — указываю я на свое лицо двумя пальцами.

Он поднимает взгляд и останавливается не там, где я показала, а на моей груди. Да, я сняла лифчик. Ткань слишком капризная, что я сделаю. Да и лямки было бы видно.

— Tempesta, — качает он головой.

— Даже не начинай, — отмахиваюсь я и прохожу мимо него. — Мы едем?

— Иди в машину, сейчас приду.

Удивил.

Открываю дверь его машины и сразу тянусь под сиденье с обратной стороны. Шарю рукой, и уже закрадываются подозрения, что он нашел то, что я там прятала.

— Помочь?

Вздрагиваю от его голоса за спиной. Черт.

— Нет, я уже справилась, — говорю я, поворачиваясь к нему.

— Садись.

Вздыхаю и делаю так, как он сказал. Он садится следом и открывает бардачок.

— Это искала?

Прямо оттуда на меня смотрит пачка сигарет. Я думала, если спрячу у него под носом, то не найдет. Размечталась.

— Забирай, — говорит он.

— Ты серьезно?

Он достает их и кладет мне на колени.

— Станет хуже — поедешь в клинику. И в этот раз будешь лежать, пока доктор не выпишет.

Сжимаю пачку в руках, и почему-то мне не нравится сказанное. Я больше не хочу в клинику.

Убираю ее в сумочку. И поворачиваюсь к нему.

— Куда ты меня везешь?

— Увидишь, — он заводит машину и выезжает.

Смотрю в зеркало заднего вида и не вижу за нами машин. Даже охрану не взял.

— Я хочу знать сейчас. Вдруг ты решил похоронить меня красивой.

Он усмехается.

— Значит, понравилось платье.

Похоже, не зря я пистолет взяла, раз не отрицает.

— Когда ты успел его купить и спрятать?

— Доставка. Привезли сегодня, пока нас не было.

Мы сворачиваем в противоположную сторону от города, деревьев становится больше и мне не совсем нравится, что он такой... не такой.

— Что не так? — спрашиваю я, не выдержав.

— В каком смысле?

— Ты какой-то странный. Это из-за Ланцета?

Он молчит, и его руки на руле напрягаются.

— Нет.

— А твое тело говорит об обратном, — говорю я и провожу рукой по его бедру.

Он дергается будто от удара. Убираю руку.

— Твои мышцы напряжены, дышишь слишком часто, не смотришь на меня, не флиртуешь и молчишь. Ты зол.

— Ты научилась читать меня, Tempesta? — усмехается он.

— Может быть.

— Только ты не учла одного — все эти признаки могут говорить не только о злости, но и о возбуждении.

Замираю от его слов.

— Но...

— Что?

— Ты молчишь. Когда ты возбужден, тебя не заткнуть, а сейчас...

— А сейчас я зол и возбужден. Лучше посиди молча, пока я не сорвал на хрен с тебя это гребаное платье.

Поджимаю губы и отворачиваюсь к окну. Ладно. Буду молчать.

Через двадцать минут мы останавливаемся посреди какой-то глуши. Серое здание и высокий металлический забор. Он точно привез меня убивать.

— Где мы?

— Пошли.

Не успеваю даже ничего сказать, как его уже нет в машине.

Выхожу и ступаю на землю. Каблуки наполовину проваливаются в грязь.

— Ты издеваешься? — кричу ему в спину.

Он останавливается и вздыхает.

— Не подумал, — говорит он и возвращается ко мне.

Одним легким движением руки он подхватывает меня под колени и прижимает к груди, не обращая внимания на то, что платье задирается, открывая почти всё бедро. Я хватаюсь за его плечи, чувствуя, как мышцы напряжены под тканью рубашки.

— Мог просто не наряжать меня как куклу, если вез на расстрел, — недовольно бурчу я, обхватывая его шею.

Он хмыкает и его кадык дергается.

— Может, перестанешь, каждый раз думать, что я хочу тебя убить, — он опускает глаза на меня и по моей спине пробегают мурашки.

— Знаешь, у меня проблемы с доверием, — пожимаю я плечами.

— А у меня с терпением. И если ты еще раз скажешь что-то подобное, я тебя накажу.

Его пальцы сжимаются на моей ноге, и у меня перехватывает дыхание. Теперь я хочу, чтобы он отпустил меня.

Не успеваю сказать об этом, как передо мной открывается огромная площадка, покрытая асфальтом с разметкой и яркими конусами. В конце, где стоит плашка «Старт» — две машины. И они не для обычной дороги.

С замиранием сердца смотрю на них, пока мы приближаемся.

Одна из них сразу бросается в глаза. Моя Ламборгини. Ну, или почти. Фиолетовый дикий зверь, застывший перед прыжком. Цвет машины не такой, как можно увидеть на дороге. Он вбирает в себя тени, становясь почти глубоким черным. Сверкает на солнце. Отблескивая розовыми переливами.

Прищуренные узкие фары-бумеранги, по бокам воздухозаборники. Она заведена, и ее корпус вибрирует так, будто зверь дрожит, от предвкушения бросится в погоню.

Адриан отпускает меня рядом, и я подхожу к автомобилю. Провожу по гладкой поверхности крыши, и мои колени подкашиваются.

— Нравится? — спрашивает он, останавливаясь прямо за моей спиной.

— Очень, — шепчу я. — Это та же модель, что я покупала?

— Нет. Это гоночная модель.

Опускаю взгляд на огромные черные колеса, прижатые корпусом машины. Обхожу ее. Сзади две турбины и такие же воздухозаборники, как и по бокам.

Рядом стоит еще одна, но по сравнению с моей машиной она выглядит не так броско. Темно-серый матовый Мерседес. Единственное, что отличает его от обычной дороги — спойлер и такой же прижатый к дороге корпус.

— Это твоя? — спрашиваю я, разглядывая ее.

— Все что нашлось по моему размеру.

— Ты и в мою Ламборгини помещался, — усмехаюсь я, вспоминая его раздраженное лицо, когда ему было неудобно сидеть в ней.

Обхожу вокруг машин еще раз, разглядывая каждый угол, и мои руки начинают дрожать.

— Так и будешь ходить кругами или испробуешь? — отвлекает голос Адриана.

Смотрю сначала на него, потом на себя и снова на него.

— И как ты представляешь, я поеду в платье и каблуках? — складываю я руки на груди.

Он тяжело вздыхает и отходит к скамье у трибун. Только сейчас замечаю, что на ней стоят две черные дорожные сумки. Приближаюсь к нему, и он дает мне одну из них.

— Раздевалка там, — кивает он в сторону небольшого квадратного построения.

Захожу в раздевалку и быстро переодеваюсь. Штаны из толстой упругой кожи идеально облегают бедра. Куртка ложится по фигуре. Все черное, даже носки и мне нравится, как я выгляжу в гоночной экипировке.

Когда выхожу, Адриан сидит в телефоне на скамейке в такой же черной форме.

— Зачем ты покупал платье, если привез меня сюда? — спрашиваю я, раскидывая руки.

Он поднимает на меня взгляд и его плечи напрягаются.

— Блядь, и сейчас не лучше, — тихо говорит он.

— Боже, Адриан, когда ты перестанешь быть таким озабоченным? — цокаю я.

— С тобой — никогда.

Поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку. Признаюсь честно, мне льстит его реакция. Какой девушке не будет приятно, когда мужчина не может спокойно находиться рядом с тобой?

— Так ты ответишь на мой вопрос? — не отстаю я, приближаясь к нему вплотную.

Он пробегает по мне жадным взглядом и встает.

— Думаешь, я остановлюсь на этом? — кивает он в сторону трека, нагло ухмыляясь, и проходит мимо меня к машинам. — Первый круг прокатишься медленно, прочувствуешь сцепление. Дорога скользкая, поэтому без резких движений. Не хочу, чтобы ты влетела в стену, пока я с тобой в машине.

— Сам джентльмен, — закатываю глаза.

Он открывает водительскую дверь и рукой приглашает садиться внутрь.

— Ты поедешь со мной?

— Только первый круг. Дальше на своей.

Залажу в машину, он садится рядом, почти задевая своим плечом мое. Обхватываю обеими руками руль, и звук мотора отдает в самые кости вибрирующим раскатистым рыком. На мгновение я оказываюсь в том дне, когда мы ехали в клуб. Этот вкус свободы и легкости, когда в твоих руках жизнь обоих.

Краем глаза замечаю, как Адриан улыбается. Поворачиваюсь на него и вижу на его щеках ямочки.

— Давай, Tempesta, поехали, — говорит он и для меня это звучит как вызов.

Переключаю передачу на первую и вжимаю газ до упора. Машина трогается с диким ревом и шлифтами. Зад заносит, но я быстро выравниваю машину, выкручивая руль в противоположную сторону.

— Я же просил — не тогда, когда я рядом, — усмехается он.

— А когда мне еще тебя убить? Сегодня отличный шанс.

Он качает головой и тихо хмыкает.

Переключаю на вторую, потом на третью и конусы превращаются в одну сплошную оранжевую линию. Волосы разлетаются по салону вместе со всеми страхами и сомнениями.

Первый поворот. Сбрасываю передачу, давлю на тормоз и выкручиваю руль. Ладони потеют от адреналинового восторга, и я вхожу в поворот почти ровно. Заднее колесо касается гравия у асфальта, втыкаю третью передачу и давлю на газ. Колеса прокручиваются с громким свистом, но сквозь сердцебиение в ушах я плохо его слышу.

Остальные повороты я прохожу четко по треку, не считая несколько сбитых конусов.

Торможу там, где и начала. Дыхание спирает, руки трясутся, кровь шумит в ушах, и сама того не ожидая, поворачиваюсь к Адриану и целую его.

Он замирает всего на секунду и быстро подхватывает инициативу.

Его язык осторожно пробирается в мой рот, обжигая своей скрытой настойчивостью. Рука пробирается в мои волосы, обхватывает затылок и прижимает сильнее. Хватаюсь за ворот его куртки и всем телом чувствую исходящий жар.

Мне не нравится, что он сдерживается. Это не то, что вызывает ураган эмоций, а мне этого не хватало долгое время. Сцепляю зубы на его нижней губе до медного привкуса на языке, и из его горла вырывается низкий рык. Тот, которого я так жаждала. Тот, от которого дрожат внутренности. Тот, который заставляет сжать бедра от желания.

Его пальцы стискиваются на моем бедре, кожа штанов хрустит от его хватки. И мне нужен этот напор. Этот такой знакомый и такой другой адреналин.

Он пытается оторваться первый, но я притягиваю его обратно. Недостаточно. Слишком мало.

Чувствую резкую боль на затылке. Он отрывает меня от себя и между нами остается несколько дюймов.

— Tempesta, если ты сейчас не прекратишь, я не смогу остановиться, — рычит он в мои губы.

— Не хочу останавливаться, — шепчу я, тяжело дыша.

— Слишком рано.

Я смотрю на него, и внутри меня закипает что-то, что я не могу назвать. Разочарование? Злость? Желание ударить его за то, что он снова решает за меня? Мои пальцы всё ещё сжимают ворот его куртки, и я чувствую, как сильно бьётся его сердце.

— Рано? — переспрашиваю я, и все возбуждение сменяется раскаленным металлом в горле. — А может, я сама буду решать, когда рано, а когда нет?

Он молчит, и я сбрасываю его руку со своего затылка. Отворачиваюсь к окну и сжимаю зубы.

— Tempesta, — он касается моего подбородка и поворачивает на себя. — Я хочу тебя. Очень. Но пока не время. Ты не готова, а я не хочу сделать тебе больно. Если потребуется, я буду ждать годы, но не сейчас.

Ненавижу его за его правоту.

— Мне не нравится благоразумный Адриан. Верни Адриана-мудака, — говорю я, и он смеется.

— Потерпи немного и он обязательно вернется.

Тяжело вздыхаю. Так уж и быть. Пускай побудет хорошим Адрианом хотя бы немного.

— Все, вали в свою машину. Не нервируй меня, — машу рукой в его сторону.

— Так точно, Босс, — усмехается он и выходит.

Он садится в свою машину и заводит двигатель. Подъезжает к полосе старта и опускает окно.

— Ну что, Tempesta, поиграем? — перекрикивает он гул моторов.

В груди разжигается новый огонь адреналинового соперничества.

— В такие догонялки мы еще не играли, — отвечаю я.

— Ты же любишь убегать от меня, — улыбается он, и я улыбаюсь ему в ответ. — Покажи, на что ты способна. Даю фору пять секунд.

— Я и без форы тебя сделаю!

Он вскидывает три пальца, начиная обратный отсчет.

Три. Рев двигателей нарастает.

Два. Переключаю передачу.

Один. Хватаюсь за руль.

Адриан ухмыляется, подмигивает и одними губами произносит «Время пошло».

Вжимаю газ, срываюсь с места и лечу вперед. Я знаю, что ему нравятся грубые прелюдии, поэтому высовываю руку в окно и показываю ему средний палец.

Подъезжаю к первому повороту и слышу свист шин, но не моих. В зеркале заднего вида вижу, как он уже несется за мной. Сердце начинает биться быстрее, и я вхожу в поворот лучше, чем в прошлый раз.

Адриан быстро нагоняет меня. Темный силуэт его машины в зеркале растет слишком быстро. Он ровняется со мной, и я поворачиваюсь на него. Он улыбается и кивает на дорогу «Только вперед, Tempesta».

Закатываю глаза и выворачиваю руль на его полосу. Он давит по тормозам и его машину начинает заносить. Пользуясь моментом, полностью занимаю его полосу и продолжаю ехать, радуясь, что его машину развернуло на сто восемьдесят градусов.

Пока он разворачивался, я успела проехать больше половину трека. Теперь ему меня точно не догнать.

Пересекаю финишную линию и торможу. Адриан подъезжает следом.

— Я выиграла! — выскакиваю я из машины.

Он выходит из машины, и я подбегаю к нему.

— Я сделала тебя! — повторяю я, чуть ли не прыгая от радости.

Вместо того чтобы ответить, он хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Я видел, — говорит он тихо и нежно касается моих губ своими.

Всего на несколько секунд, но мандраж от гонки успевает раствориться, так же как и мир вокруг. Я расслабляюсь в его руках и отвечаю. В этом поцелуе нет той дикой необузданной страсти, с которой он целовал меня всегда. Его пальцы на моей пояснице не давят, легко вырисовывают узоры. На миг мне даже кажется, что он боится, будто я могу исчезнуть. Но я не хочу.

Он касается моего лба своим и улыбается.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — шепчу ему в губы, не открывая глаз.

— Он еще не закончен, — отвечает он. — Как бы я не хотел сейчас тебя отпускать, но нам пора ехать. Иди, переодевайся.

Он отрывает меня от себя, разворачивает в сторону раздевалки и шлепает по ягодице. Как можно убедительней делаю злое лицо и показываю ему кулак. Он только смеется в ответ, пробираясь под кожу своим смехом. Самый настоящий Дьявол.

***

Теперь я понимаю, зачем он купил мне платье. Гоночный трек только открывал путь возможностей Адриана.

Темнота. Только свеча на столике по середине зала освещает путь. Он держит меня за руку, уверенно ступая по полу, а за ним я — не совсем уверенно. Боюсь оступиться в этой тьме и упасть.

Мы подходим к столику. Адриан помогает мне сесть на мягкий стул, сам опускается рядом.

— Что это за место? — спрашиваю я, не совсем понимая, куда он меня привел.

Похоже на ресторан, но ужинать в кромешной тьме? Как-то странно.

— Какая ты нетерпеливая, Tempesta, — отвечает он, и на его лице я вижу тень ухмылки.

— Не тебе...

Не успеваю закончить предложение, как от стен отражается эхо мелодии.

Сначала легкая, спокойная завораживающая музыка, а потом на стенах вокруг вспыхивают яркие желтые огни. Они медленно перетекают в красный, розовый, фиолетовый, голубой. Будто вокруг нас запустили фейерверки.

— Что происходит? — тихо спрашиваю я, не отрывая глаз от стен.

Адриан молчит, но я ощущаю его взгляд на себе.

Музыка становится ритмичней, басы громче и фейерверки превращаются в тепло-желтые звезды. Прямо перед нами вспыхивает яркий свет. А потом появляется кружащая на месте воронка из теплых пастельных тонов. Коралловый, лиловый, они смешиваются со всеми возможными оттенками синего: сапфировый, ультрамарин, лазурный. Кажется, будто я сижу прямо напротив млечного пути, оказавшись в самом сердце космоса.

Внутри все переворачивается, дыхание захватывает, и я не могу оторваться от световых голограмм. Рука Адриана ложится на мое колено, поглаживая кожу.

— В моей тьме единственный свет — это ты, — наклоняется он к моему уху.

Мурашки бегут по шее, спускаются ниже и я не в силах ответить.

Мелодия снова переходит в легкую, почти неосязаемую музыку. Космос плавно перетекает в бабочек разноцветных, ослепительных оттенков с серебряным отблеском. Вздрагиваю от неожиданности, когда они словно вырастают из стен и кружат по пространству.

Одна из них — самая яркая, опускается прямо к моему лицу. Поднимаю руку, чтобы коснуться, но она растворяется в воздухе прежде, чем я успеваю задеть ее крылья.

Бабочки продолжают свой танец, и на стене перед нами вырастают картины одна за одной. И я узнаю их. Та самая буря, которую я рисовала в особняке Адриана. Мои картины, которые я рисовала, когда еще был жив папа. Те самые, с последних страниц моей записной книжки. Какие-то нелепые, детские рисунки. Какие-то с моих выставок. Но все до одной мои.

Бабочки вокруг продолжают кружить, картины мелькают, мелодия льется, а я не могу ничего вымолвить. В глазах собираются слезы и одна скатывается по моей щеке. Я просто не верю, что такое возможно.

Музыка стихает, картины испаряются, но вокруг продолжают порхать бабочки. Зажигается теплый, приглушенный свет.

Перевожу взгляд на Адриана, он смотрит на меня, и я вижу в нем что-то такое, что я редко замечала. Его глаза блестят, на губах легкая, почти незаметная улыбка.

— Это прекрасно, — говорю я, вытирая слезу.

— Я хотел, чтобы ты увидела, что я чувствую, когда ты рядом. И чтобы поняла то, что происходит со мной — это ты. Моя жизнь принадлежит тебе. Я принадлежу тебе.

Глаза снова начинает щипать и наконец, понимаю — я его простила. Все, что было в прошлом больше не имеет значения. Только то, что я чувствую к нему — вот что имеет значение. А остальное лишь трудности.

Открываю рот, чтобы сказать это ему, но из стены вырастает дверь и в зал входит официант, прерывая меня. Он ставит перед нами две тарелки с одинаковыми блюдами, и исчезает так же быстро, как и появился. Аромат чеснока, специй и пряностей тут же ударяет в нос, заставляя слюну скапливаться во рту.

— Лингуини со скальо, — говорит Адриан, и я впервые слышу чистый итальянский акцент.

Даже когда он называл меня «Tempesta», я не замечала его, а сейчас...

— Что, прости? — переспрашиваю я, немного смущаясь.

— Блюдо называется Лингуини со скальо, — улыбается он. — Паста с морепродуктами в томатном соусе с чесноком и белым вином.

Боже. Руки дрожат так, будто я впервые на свидании. Хотя, с ним это действительно впервые. И он никогда не показывал эту сторону себя. Он всегда такой властный и грозный, а сегодня...

Сегодня он меня удивил. Даже не узнаю его теперь.

— Выглядит вкусно, — говорю я, и он пододвигает ко мне вилку.

— Ешь, — его тон тут же меняется и теперь передо мной все тот же Адриан-мудак.

Даже не знаю, кто из них мне нравится больше. Надеюсь, хороший Адриан не появится до конца этого дня, потому что на Адриана-мудака у меня планы.

Беру вилку, наматываю спагетти и пробую. Теплая, пряная, с едва уловимой ноткой вина. Паста идеально аль денте, соус густой, но не тяжелый. Каждый кусочек тает на языке, оставляя послевкусие, которое я хочу запомнить.

А ведь когда-то мне не нравились морепродукты. Может я их ела не с тем человеком?

— Мой дядя Илэрайо очень почитает итальянскую кухню. И из-за него я тоже полюбил ее, — говорит Адриан, поднося вилку ко рту.

Смотрю, как металл касается его губ и внизу живота стягивается узел. Черт. Отвожу глаза и продолжаю есть, но кроме как о его двигающемся кадыке не могу ни о чем думать. Даже его запах перебивает вкус пасты.

— Поедешь со мной в Италию? — спрашивает он, и я давлюсь последним кусочком кальмара.

Откашливаюсь, хватаясь за грудь. Адриан ухмыляется и пододвигает ко мне стакан с водой. Делаю несколько глотков, приходя в себя.

— Что я сказал не так? — тихо смеется он.

Надо мной смеется!

— Ты перестанешь меня сегодня удивлять? — выдавливаю из себя.

Он хватает ножку стула и резко дергает его на себя. Чуть не сваливаюсь с места и цепляюсь за его плечо.

— Что удивительного в том, что я хочу познакомить тебя со своим дядей? — приближается он к моему лицу.

Хватаю ртом воздух, не зная, что ответить. Он слишком близко. Опасно близко.

— Просто... в Италию...

Боже, мысли просто исчезают, и я не могу даже сформулировать предложение.

Он, как назло, пробирается под ткань платья и ведет руку выше... выше... и еще выше...

Поджимаю пальцы на ногах. Если он сейчас остановится — я его прибью. Буду убивать его самыми извращенными способами.

Но он не останавливается.

Моя спина тут же вытягивается, а мышцы сводит, когда он добирается до заветного места. Легко, нежно проводит кончиками пальцев по влаге и вокруг все начинает искриться.

Впиваюсь ногтями в его плечи, раздвигая колени сильнее. Как же долго я не чувствовала такого будоражащего трепета в груди и низу живота.

Он обводит большим пальцем пульсирующий клитор, и я шумно выдыхаю.

— Боже, Адриан, — сипло шепчу я, и мой голос срывается.

— Я твой Бог. Признайся в этом, — шепчет он мне на ухо, обжигая своим дыханием.

Все мое тело покрывается мурашками, и я хватаюсь за его руку, направляя ниже. Он вводит один палец и чуть сгибает его во мне. Из груди вырывается тихий стон.

— Признайся, Tempesta, — не отстает он.

Он ускоряет движение руки, но мне мало лишь одного. Я хочу больше.

— Хочешь, чтобы я остановился? — рычит он.

— Н... нет, — скулю я.

— Тогда скажи.

Он подключает второй палец, продолжая водить круги вокруг клитора. Мне становится тяжело дышать, легкие сжимаются, маленький шарик экстаза увеличивается в разы и еще немного он взорвется. Еще чуть-чуть...

Но он не взрывается. Только становится меньше. Потому что он останавливается. Вынимает пальцы и проводит ими вверх вниз. Вверх вниз.

— Почему ты...

— Остановился? — вскидывает он брови. — Я не услышал ответ.

Моргаю несколько и раз, тело изнывает от желания, а этот придурок хочет потешить свое эго совсем не вовремя.

Его пальцы давят на клитор, и я вскрикиваю. Под кожей вспыхивают тысячи разрядов тока. Он вводит один палец, потом подключает второй. Я закрываю глаза и запрокидываю голову.

— Ты мой Бог, Адриан... — бормочу я, задыхаясь от удовольствия. — Только не останавливайся.

Между ног становится так влажно, что я чувствую, как подол платья подо мной становится мокрым. Дыхание Адриана становится тяжелым, и он ускоряет темп. Мышцы во всем теле напрягаются до предела. Еще пару секунд.

— А теперь я хочу услышать ответ на другой вопрос.

Он замедляет движение и волна, которая должна была накатить, спадает.

— Какой? — выдыхаю я, цепляясь за это ощущение внизу живота.

— Ты пойдешь со мной на свадьбу Иден и Карузо?

— Пойду... пойду... — тут же тараторю я. — Я сделаю все, что ты скажешь. Только не останавливайся.

Мысленно молю его, чтобы не тормозил. Все равно я обещала Иден, а его специально злила своим отказом.

Резко, выбивая остатки кислорода, он входит в меня. Большой палец водит круги, надавливая на клитор. Указательный и средний вдалбливаются в меня все быстрее... и быстрее...

Его губы касаются моей шеи, язык ведет выше к мочке уха. Внутри все вибрирует, между ног изнывает до боли. Адриан впивается зубами в мою шею. Боль смешивается с удовольствием, и я взрываюсь. Сжимаюсь в спазмах вокруг его руки, выкрикивая его имя.

— Мне нравится наблюдать, когда ты теряешь контроль, — хмыкает он и вынимает из меня пальцы.

Распахиваю глаза и впиваюсь в него взглядом. Самодовольный придурок. Сидит, раскинувшись на стуле и довольно улыбается.

— Не зазнавайся, Адриан, — прищуриваюсь я и отодвигаюсь от него.

Он подносит свои пальцы ко рту и проводит по ним языком, пробуя мою влагу на вкус.

Боже.

Мои щеки заливает краска, и я отвожу от него взгляд. Внутри по новой просыпается возбуждение, которое я только что выпустила на его руку.

Приподнимаю стул и двигаю его подальше от этого извращенца, но он успевает перехватить ножку и придвигает меня почти вплотную к себе.

— Ну, уж нет. Мы еще не закончили.

Он закидывает руку на спинку моего стула и меня окутывает омутом его запаха.

— Что еще? — спрашиваю я, мой голос дрожит.

Он наклоняется к моему лицу.

— Ты поедешь со мной в Италию, — говорит он. — И это не вопрос.

Закатываю глаза и упираюсь в спинку стула, стараясь оказаться подальше от него.

— Адриан, у меня просто невозможно много работы.

— После того, как решишь все проблемы.

Он не собирается уступать.

— Ладно, — выставляю перед собой палец. — Но только тогда, когда буду готова. Без принуждений.

Его губы растягиваются, и он сам отодвигается от меня, но руку не убирает.

— Хорошо, — говорит он.

В Италию. Никогда не была в Италии. Я вообще никогда за границей не была. Отец говорил, «Для того, чтобы военнослужащему поехать заграницу, нужно пройти сложные процедуры», поэтому возил нас с братом только по штатам. Сейчас я понимаю, что это было в целях безопасности. Учитывая настоящее его прошлое в мафии, он просто нас защищал.

— Адриан.

— Что, Tempesta?

Его пальцы скользят по моему колену, и я плохо соображаю в тумане его запаха. Я не могу дышать, не могу думать. Я только чувствую, как он дразнит меня, как он знает, что делает. Останавливаю его руку.

— Мы так и не обсудили то, что сказал Йен.

Адриан замирает на несколько секунд. Он сразу понимает, о чем я говорю.

— Я не знаю, что сказать. Недостаточно если я скажу, что мне жаль. Ведь так?

— Мне не нужна твоя жалость, — выдыхаю я.

— Тогда что ты хочешь обсудить? — уже спокойнее говорит он.

Опускаю глаза на свои руки на коленях.

— Не знаю.

Одним пальцем он поднимает мой подбородок и смотри в глаза.

— Tempesta, я делал много дерьма в своей жизни, но то, что я сделал с тобой всегда будет меня съедать. Я виноват. Во всем, что произошло и еще случится. Но то, что я убил твоего отца, тем самым лишив самого дорогого для тебя человека — это то, что я не могу исправить. И мне жаль. Я никогда ни о чем не жалел, а об этом жалею.

В глазах скапливаются слезы, и я моргаю несколько раз.

— Я не знаю, смогу ли тебя простить, — говорю я. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. Пока этого достаточно.

Он смотрит на меня так, будто мечтал это услышать всю свою жизнь. Притягивает меня к себе и просто прижимает. Кладу голову на его плечо и смотрю на порхающих бабочек вокруг. Одна темно-малахитового цвета парит прямо над столом, а потом рассеивается в свету.

— Ты же не сам это придумал, — хмыкаю я.

— Не сам, — подтверждает он, сильнее прижимая меня. — Кристиан помог.

— Кристиан? — поднимаю на него голову.

— Ага, — усмехается он. — Несколько дней голову ломали, чем тебя удивить. И вот нашли этот ресторан.

— То есть, если бы я не спросила, ты бы присвоил себе заслугу обоих?

Он обхватывает мою голову и кладет обратно на свое плечо.

— Мы нашли только сам ресторан. Все остальные идеи мои. Иначе где бы они взяли твои рисунки.

Признаю, звучит правдоподобно. И слишком мило для Адриана-мудака. А вот для хорошего Адриана вполне гармонично.

— Где ты взял картину бури? Особняк же сгорел.

— Сгорел, — ехидно хмыкает он. — Я восстановил ее по памяти. Получилось, конечно, не точь-в-точь, но похоже.

— Спасибо, Адриан. Я навсегда запомню этот день.

— Всегда, пожалуйста, моя Tempesta.