Глава 17
Стикс
Нам пришлось уезжать слишком быстро. Даже вещи из мотеля забирать не стали. Меня все еще трясло, только не понимаю от чего. От пережитого стресса? Ожидания встречи с Йеном? Прыжка с обрыва? Или из-за него?
Передо мной все еще стоял его взгляд, когда он увидел синяк на моем лице. И тогда мне показалось, что он... жалел меня?
Нет.
Не может такого быть. Этот человек, если он человек, не имеет такого чувства в своем арсенале. Он вообще чувствовать не умеет, хоть и говорил об обратном. Он вообще много его говорил.
Я просто наивная дура, которая верила в него. Вот и все.
Сама себе удивляюсь. Как я могла не видеть того, что видели другие? Жестокая, беспринципная, хладнокровная машина для убийств. О каких чувствах вообще может идти речь? Все, что он может - убивать без разбору и издеваться над людьми.
Ах, да. Еще отдавать приказы и унижать.
Чудовище. Монстр. Ублюдок. Кретин. Мстительный козел!
Как посмела женщина обыграть его в его же игре? Я усыпила его, а он прислал мне голову моего бывшего бойфренда. Это выше всех похвал, Адриан.
Как он смеет приказывать мне? Иди ко мне? Серьезно? К лжецу и убийце?
Да. До меня доходит слишком медленно. Я только сейчас опомнилась. Но и это не дает ему права приказывать мне!
Сначала заставляет довериться ему, потом выбивает это доверие ремнем. Потом опять заставляет жалеть его своими признаниями о прошлом. А в итоге, я узнаю, что все это время он врал мне глядя в глаза. Лгал, как последний трус.
Только чего он боялся? Моего гнева? Смешно. Того, что буду мстить? Еще смешнее. И до конца моих дней ответ на этот вопрос останется загадкой, ведь я больше ни единому его слову не поверю. Никогда.
Он - бесчувственный робот, и то что я видела в его глазах боль всего лишь маска. Сказанные слова были лишь ложью, которую он извергает при любой возможности. Он сам обман. Маска покрытая лозой лжи.
Мы поднимаемся по трапу, и я постоянно оглядываюсь. Боюсь увидеть его в толпе. Или услышать выстрелы.
Нейт идет спереди, Дэвид сзади, подгоняя меня.
- Они не успеют, - успокаиваю я его, обернувшись. - Они не знают где мы.
Он молчит в ответ. Уже хочу отвернуться, как мой взгляд цепляется за знакомую фигуру. Молодой парень в брюках и легкой светлой рубашке. Глаза скрыты солнцезащитными очками, но я знаю, кто за ними.
Саймон.
Меня прошибает новой волной гнева.
- Ты чего? - спрашивает Дэвид, и я киваю в сторону Саймона.
- Скорее всего, Йен тоже здесь, - отвечаю я.
Он поворачивает голову и его плечи напрягаются.
- Тогда нам нужно быстрее валить отсюда. У нас нет оружия.
Жаль, что он прав. Если бы у меня сейчас был пистолет, я бы пристрелила своего брата, даже несмотря на то, что вокруг нас десяток людей.
Посадка заканчивается, и когда самолет отрывается от земли, я могу немного выдохнуть. И это самая настоящая ложь. Потому что я никогда не смогу расслабиться.
***
Когда мы подъезжаем к дому Аурелио я валюсь с ног от усталости. Несмотря на глубокую ночь в доме горит свет.
Аккуратно открываю дверь и прислушиваюсь. Криков, выстрелов не слышно. Захожу внутрь и иду в гостиную. Останавливаюсь, когда слышу женский голос.
- Они не сказали когда приедут?
- Уже должны быть где-то рядом, - отвечает Аурелио.
Затем следует какой-то звон. Поворачиваюсь на парней. Нейт напрягается, а Дэвид пожимает плечами.
Только хочу сделать шаг внутрь, как Дэвид хватает меня за руку и сам ступает на порог. Его плечи расслабляются и он усмехается.
- Ничего себе, - говорит он. - И как на тебя такая красотка клюнула?
Выглядываю из-за его плеча и вижу Аурелио на диване и эффектную молодую девушку. Ее русые волосы струятся по спине, а пронзительный взгляд карих глаз впивается в Дэвида, словно когти.
- Так же, как и тебя, взяли на работу в мафиозную Семью, - едко улыбается она, поставив кружку перед Аурелио.
И когда я вижу ее улыбку, вспоминаю фотографию на столе Аурелио. Тыльной стороной ладони бью Дэвида в бок, и он дергается.
- Что?
- Заткнись, - шикаю я на него.
Отодвигаю его в сторону и подхожу ближе. Увидев меня, ее едкость сменяется на более дружелюбную улыбку.
- Я так понимаю, ты Аврора? - говорит она, и я протягиваю руку.
- Да, а ты... - копаюсь в памяти, но не могу припомнить, чтобы Аурелио называл имя своей дочери.
- Элла, - заканчивает она за меня.
Нет, он точно не упоминал ее имени.
- Аурелио говорил, что ты живешь в Лондоне.
- Да, но у меня выпал незапланированный отпуск, и я захотела навестить своего отца.
Она выделяет последнее слово и бросает убийственный взгляд в сторону Дэвида, который подобрался ближе ко мне. Нейт же тоже вошел и остановился рядом.
- Папа рассказывал о том, что в его доме поселилась дочь его старого друга с охраной, и я захотела познакомиться с тобой. А когда приехала и не застала вас, даже немного расстроилась. У папы хорошие друзья, поэтому я не сомневалась, что дочь его друга тоже неплохой человек.
Она разворачивается и смотрит на Аурелио. Он улыбается, наблюдая за дочерью, а она продолжает болтать:
- Правда, он не хотел, чтобы я приезжала. Говорит, у вас тут война не на жизнь, а насмерть идет. Но меня этим не напугаешь. Тем более, это не моя война, и мне ничего не угрожает, но разве ему что-то можно доказать?
Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.
- Он рассказывал тебе историю о том, как меня хотели убить? - продолжает она. - Нет? Ну ладно, я потом тебе расскажу. Утром. И если бы один какой-то супермафиози не согласился помочь ему, то я бы сейчас тут не стояла.
- Да, я... - пытаюсь я начать, но не выходит.
- Ах, точно! Как я могла забыть! - Элла поворачивается к Аурелио и что-то шепчет ему.
Дэвид громко хмыкает, и я пихаю его локтем в бок. Элла поворачивается на нас и в руках держит небольшую коробочку с бантом.
- Так неожиданно совпало, что я приехала прямо на твой день рождения. Правда я не знаю твои вкусы, но надеюсь, что тебе понравится. Так что с двадцати четырехлетием, - хихикает она, протягивая мне подарок.
Удивленно смотрю на нее, потом на Аурелио и не понимаю, откуда они знают. Он поджимает губы и опускает глаза, скрывая улыбку.
- У тебя сегодня день рождения? - спрашивает Дэвид.
Перевожу взгляд на него и Нейта. И сейчас я точно вижу, что они братья. Их выражения лиц полностью идентичны. Рты немного приоткрыты, а брови взлетели.
Откашливаюсь и поворачиваюсь на Эллу.
- Спасибо, - тихо говорю я, улыбнувшись ей.
Беру коробку из ее рук и открываю. В ней лежит толстый кусок ткани. Лимонно-желтый, солнечно-оранжевый и ярко-малиновый. С длинной разноцветной бахромой. Достаю его. Мягкий, приятный на ощупь шарф. Такой, что даже в пасмурную погоду ослепит.
- Папа сказал, что у тебя сейчас сложный период, - она пробегает взглядом по моему лицу и грустно улыбается. - И я подумала, что нужно добавить красок в этот период, чтобы легче его пережить.
Смотрю на нее, и эта девушка кажется мне сном. Прекрасным, милым сном. И я настолько давно не видела такого позитивного и искреннего человека, что она кажется миражом.
Глаза начинает щипать, и я быстро моргаю. Подхожу к ней и просто обнимаю.
- Спасибо, Элла, - тихо говорю я, прижимая ее к себе. Она не теряется и сразу же обнимает меня в ответ. - Ты определенно добавила красок в мою жизнь.
Она хихикает.
- Значит, я справилась с этим заданием.
Отрываюсь от нее и поворачиваюсь на парней, но их и след простыл. Осматриваю комнату, но их нигде нет.
- За подарком, наверное, поехали, - пожимает плечами Элла и за руку поднимает Аурелио с дивана. - А теперь праздничный... завтрак?
- Элла, ты моя дочь, но остальные люди еще не привыкли к твоей эксцентричности, дай Авроре немного выдохнуть, - говорит Аурелио, и я хмыкаю.
- Папа, - по-детски хмурится она.
Наблюдая за их немой перепалкой, невольно вспоминанию своего отца. Он также пытался быть строгим, но глядя в мои несчастные глаза у него не получалось. И даже, когда я была уже повзрослее, его теплые руки оставались таким же теплыми, как в детстве, и у меня получалось выпросить его одобрение на любое мое желание.
Зависть больно кольнула, но я остановила этот разлив по жилам. Мне не за что было злиться на Аурелио или Эллу. Они не виноваты в смерти моего отца. А того, кто виноват в этом, я снова не смогла убить. И не смогу.
Я уже смирилась с этой мыслью и не знаю, как мне жить с этим осознанием. Как бы я ни страшилась - я слабая. Не могу отомстить за смерть самого близкого мне человека.
Стикс была права. Я ничтожество.
- Аурелио, - переключаю я его внимание на себя, - я голодна, поэтому не откажусь от «праздничного завтрака».
- Ну, вот видишь, - бросает она отцу и хватает меня за руку. - Желание именинницы - закон. И не зря же я полночи пекла торт.
Позитиву этой девушки можно позавидовать. И я завидую. Она далека от той жизни, которую я сейчас живу. Еще несколько часов назад я думала, что убью своего мужа, но вместо него встретила того, кто убил моего отца. Потом упала со скалы прямо в озеро и чуть не захлебнулась в нем же. Сказка.
Пока Элла кормила меня божественно вкусным тортом и смешными историями из ее жизни, Дэвид и Нейт съездили в город и где-то нашли круглосуточный магазин цветов и притащили мне аж по два букета от каждого. Сказали, что не знали какие цветы я люблю и решили взять все, что было в том магазине. И даже несмотря на то, что в доме Аурелио не было столько ваз, я стояла посередине кухни с четырьмя букетами и улыбалась как дура.
Сегодня мой день рождения и он начался слишком хорошо и, надеюсь, закончится тем же. Этот день я хочу провести не в роли Босса или мстительницы. Я хочу провести его как обычный человек. Поэтому, когда все выспятся и отдохнут, мы с Эллой поедем в спа-салон. Массаж мне просто необходим.
Мы с Эллой и Аурелио успели отхватить себе только по одному куску торта, потому что моя охрана была слишком голодна и умяла его полностью. Но никто из нас особо не расстроился, особенно Элла. По ее виду было понятно - ей приятно, что парням понравился торт.
Когда все разбрелись по комнатам, солнце уже ярко светило. Я следую их примеру и поднимаюсь в свою комнату.
Закрываю дверь, кладу шарф на кровать и подхожу к окну, подставляя лицо пригревающим лучам. Прикрываю глаза и просто наслаждаюсь этими прикосновениями.
Один день. Всего один день спокойствия и нормальной жизни. Я же прошу не так много, верно?
- Будешь отдыхать, пока на тебя идет охота двух головорезов?
Подпрыгиваю на месте от голоса Стикс. Разворачиваюсь. Она стоит передо мной и ее взгляд кажется живее всех живых.
- Где ты была? - начинаю я с претензии, проигнорировав ее вопрос.
Она наклоняет голову вбок, и меня обдает холодом от этого жеста.
- Знаешь, - говорит она задумчиво. - Мое отсутствие не твое дело. А вот то, что делаешь ты выглядит убожески. Ты как бесполезная тряпка. Об тебя вытирают ноги все кому не лень, а ты и радуешься. Даже эта Элла. Она видит, какое ты мертвое ничтожество и дарит тебе разноцветную тряпку, чтобы ты выглядела поярче, - фыркает она, глядя на открытую коробку на кровати.
Приближаюсь к ней почти вплотную и вскидываю подбородок.
- Думаешь, меня оскорбят твои слова? - говорю я ровно, но то, что она сказала, действительно царапнуло мою душу. - Ты сама лицемерная тварь. Сначала мучаешь меня своим голосом, появлениями, снами. Потом помогаешь мне выбраться из белого ада. Сейчас опять извергаешь из себя дерьмо, чтобы задеть меня. Но ты сама не можешь определиться с тем, как вести себя со мной.
Она смотрит мне в глаза и ее губы растягиваются в ядовитой улыбке.
- Ты каждый раз забываешь одну элементарную вещь, Аврора. Я - это ты. Я - все самое гнусное, отвратительное и лучшее, что в тебе есть. Я - твоя тень, а значит ты отрицаешь свои темные стороны и не признаешь того, что ты не идеальна. Твои ответственность, стойкость и принципы лишь шум без меня. Ты терпела Гарри, который не стеснялся в выражениях, взглядах и прикосновениях, а сейчас строишь из себя неприступную стену. Жертву, которую обманули и предали, неспособную на настоящую месть...
- Заткнись, - перебиваю я ее. - Я не позволю так говорить с собой, даже несмотря на то, что ты часть меня. Я - Босс. И я заслужила уважения.
Не дав ей продолжить, обхожу и направляюсь в ванную. Но ей плевать, что я пытаюсь отгородится от ее существования.
- Слабачка.
На секунду замираю в проходе. Слабачка? Я прошла столько дерьма. Я побывала в аду Флегетона, потом в белом аду. Я правила двумя мафиозными Семьями. Я пережила издевательства, избиения, унижения и хотя бы то, что я еще не свихнулась и есть сила.
К черту ее. К черту меня. Не могла появиться завтра, а не сегодня. Или вообще пропасть навсегда.
Принимаю душ и захожу в спальню. Не увидев Стикс, облегченно выдыхаю.
Пожалуйста, всего один день.
Ныряю под одеяло и закрываю глаза. Более суток без сна и постоянного напряжения просто заставляют мозг отключиться, и я проваливаюсь во тьму.
***
Поднимаю голову и смотрю в холодные глаза. По моему лицу стекает красная вязкая жидкость. Кажется, нос сломан. Губы опухли настолько, что не могу пошевелить ими. Ребра безбожно ломит и, наверное, несколько из них тоже сломаны.
Он довольно улыбается. Ему нравятся мои страдания. Нравится, как умираю на его глазах. Но не физически. Моя истерзанная душа захлебывается его желчью и еще немного... совсем чуть-чуть и она задохнется. Я стану безвольной куклой в его руках. Я уже ею стала. Его личная игрушка для утех и мучений.
Он хватает меня за руку и подтягивает наверх, чтобы встала с коленей. Ноги не держат, и я хватаюсь за его плечи, но он не разрешал прикасаться к себе. Снова получаю удар по лицу. Всегда по лицу. Ведь по животу теперь бить нельзя - там его ребенок. Ребенок чудовища.
Падаю спиной на кровать, закрываю большой живот руками. Не знаю почему, не знаю зачем, но мне нужно защитить его. Не хочу, чтобы ему причинили боль. Не хочу, чтобы он убил его неосторожными движениями. Хочу, чтобы он жил. Хочу взять его на руки. Хочу спрятать его от отца.
Как по команде все тело сводит судорогой, и перед глазами начинают пылать искры.
Я пытаюсь издать звук, хрип или хотя бы стон, но из моего рта не выходит ничего.
В комнату забегают несколько женщин в белых одеждах и таких же белых косынках.
Они укладывают меня на спину и привязывают мои руки к изголовью кровати.
Я сопротивляюсь, но боль внизу живота с новой силой разливается по всему телу.
- Тужься, - говорит одна из женщин и смотрит на меня своими до ужаса пугающими мертвыми глазами. В них нет зрачков. Только один белок.
Опускаю взгляд вниз и вижу, как Йен опускается на колени прямо напротив меня.
- Нет, нет, нет. Не трогай его! - захлебываюсь я слезами. Я не отдам своего ребенка ему! Не отдам!
Но ему все равно. Он ждал этого слишком долго, чтобы упустить возможность.
- Тужься, ребенок задыхается! - кричит вторая женщина.
И я подчиняюсь ее голосу. По вискам скатывается пот, на лбу выступает испарина. И всего через две потуги третья женщина кладет руку на мое плечо.
Боли больше нет. Я не понимаю, что происходит. Бегаю глазами по этим женщинам, но они не шевелятся. Их взгляды направлены туда, где должен быть Йен.
Я опускаю глаза и дергаюсь от ужаса.
Светлые волосы Йена темнеют на глазах. И когда он поднимает голову, меня обдает жаром.
Черный омут заставляет воздух вокруг искриться. А его ухмылка замереть.
- Поздравляю, Tempesta, у тебя мальчик, - говорит он. - Мой мальчик.
Дергаю руками, но веревки не дают пошевелиться.
- Отдай моего сына! - кричу я.
Он встает на ноги и прижимает моего ребенка к груди.
- Твой отец забрал мою мать, а я заберу его внука...
Адриан разворачивается и идет в сторону выхода.
- Нет! Адриан! - не оставляю я попыток выбраться. - Это мой ребенок! Отдай его!
Его спина скрывается за дверьми, а я продолжаю биться в истерике.
- Адриан, остановись!
Мое горло дерет от криков, глаза болят от слез.
Узлы на веревках развязываются, и я пытаюсь встать, но не успеваю.
Кровать пропадает, пол исчезает, и белые стены вокруг темнеют. Становятся черными. Смольными. По которым стекает алый.
И я падаю...
Проваливаюсь...
Пропадаю...
Мой ребенок...
Моргаю несколько раз и вместо падения оказываюсь на холодном бетонном полу. А передо мной прутья металлической решетки.
На коленях ползу к двери, но она не поддается. Заперто.
- Здесь есть кто-нибудь? - мой голос отдается эхом от бетонных стен, и когда оно утихает, слышу звук шагов. Тяжелые, отдающиеся пульсом в висках.
- Рори, дорогая, - раздается голос Саймона.
Он подходит ближе и просовывает руку между прутьев, касаясь моей щеки.
Он отдаляется, и я словно вижу его с другой стороны клетки. А на том месте, где только что была я - я. Маленькая я. С двумя косичками и в летнем желтом платье. Мне лет семь, а в глазах стоят слезы.
- Саймон, я упала с велосипеда, - хлюпаю я носом и вытираю слезы.
- Все будет хорошо, Рори. Ты научишься.
- Где папа?
- Там где и должен быть.
- Выпусти меня отсюда.
- Я помогу тебе выбраться, - говорит он тихо. - Помогу. А ты поможешь мне. Уйдешь с моего пути.
И когда я киваю ему - дверь щелкает и открывается. Саймон заходит внутрь и подхватывает меня на руки. Я прижимаюсь к его груди и выгляжу такой умиротворенной, такой спокойной, как это когда-то было.
Слежу за ними до того момента, пока они не скрываются за тяжелой железной дверью.
- Тряпка, - разносится вокруг мой голос, но я ничего не говорила.
- Самое настоящее ничтожество...
Оборачиваюсь, но никого нет. Голову начинает давить, будто ее сдавливают тисками. Хватаюсь за нее и закрываю глаза.
- Жалкий мертвец...
- Хватит! - выкрикиваю я, прижимая колени к груди.
- Живой труп...
Сжимаю пальцами волосы и оттягиваю.
- Хватит!
- Ты не достойна ничего хорошего в этом мире...
Слезы капают на бетон подо мной, и я оказываюсь в собственной луже, но не слез, а крови. Провожу руками по лицу, и кровь отпечатывается на ладонях.
- Ты заслуживаешь всех этих страданий...
Горло сдавливает, и я не могу сделать вдох.
- Ты расплачиваешься за грехи своего отца...
Стены вокруг растворяются, пол превращается в жесткую древесину. Пространство вокруг кружиться и меня начинает мутить.
Я оказываюсь на стуле, а передо мной, на высоком пьедестале и с деревянным молотком сидит Вильям.
Вокруг непроглядная темнота и... клетка. Половина ее прутьев золотые, и один прут слишком широкий. А на нем черными, каллиграфическими буквами выведено слово... Tempesta.
Другая половина прутьев белоснежные. Такие, что глаза слепит от этой белизны. И с этой стороны есть такой же широкий прут, но на нем ничего нет. Никакой надписи. Безымянная. Никто.
Раздается оглушительный стук, и я вздрагиваю.
- Аврора Санторо или Браун, вы обвиняетесь в лицемерии, самообмане, неискренности своих действий, недоверии своим близким и родным, скрытии своих чувств. В жестокости, в трусости, во лжи. В том, что стали тем, кого так ненавидели. В том, что променяли честь на месть. В том, что оттолкнули тех, кто хотел помочь и приблизили тех, кто предал. В том, что полюбили того, кто уничтожил вашу семью, и в том, что так и не признались себе в этом. И суд признает вас виновной по всем вышеперечисленным статьям. Ваше наказание - совместная жизнь с еще более страшным испытанием. С вашими чувствами и виной. Эта боль никогда не прекратится, и вы будете жить с ней до конца своих дней.
Я не понимаю, что происходит. Разворачиваюсь, но на скамейках никого нет.
Там, где должны быть стены, их нет, но в этой темноте есть двери. Прямо друг напротив друга.
Первая открывается и внутрь входит Йен. В белом свадебном костюме, в котором был на церемонии. Он протягивает руку в мою сторону и улыбается. Так, как улыбался до всего этого кошмара. Так, когда мне врал, и я думала, что любит меня.
Поднимаюсь на ноги и делаю шаг в его сторону. Не знаю зачем. В груди и сердце не осталось чувств и эмоций. В голове ни одной мысли. Я просто делаю шаг за шагом и становлюсь все ближе к нему.
Его губы растягиваются еще сильнее и, оказавшись ближе, я вижу, как его лицо трескается, словно фарфор.
- Милая, иди ко мне... Я все тебе прощу... Я же люблю тебя...
Может в этот раз у нас получится?
Я должна чувствовать ненависть, должна хотеть убить его, но этого нет. Совсем ничего.
Остается всего два шага, и я окажусь в его руках, но громкий выстрел разрывает тишину.
Разворачиваюсь на звук. Дверь напротив распахнута, а на пороге стоит он. И его взгляд пылает. Пылает так сильно, что скамейки начинают гореть. Мне становится жарко. Слишком жарко.
В одной руке он держит пистолет, дулом, направленным на меня, а в другой руке толстую, тяжелую цепь. Его рубашка расстегнута на все пуговицы, и я не вижу на нем татуировок.
Только шрамы. Круглые потемневшие маленькие, круглые побольше. Тонкие короткие линии и толстые длинные.
- Ко мне, Tempesta, - рычит он, и я тут же чувствую разряд тока под кожей.
В животе стягивает тугим узлом, и та ненависть, что скрывалась до этого момента - прорывается сквозь стены пустоты. Пальцы начинают дрожать, а слова застревают в горле.
- Не выводи меня, Tempesta!- рявкает он, и по телу разливается наслаждение, будто шелк.
Как загипнотизированная делаю шаг в его сторону. Хочу ударить его. Врезать так, чтобы, наконец, понял, что не стоит мне приказывать. И, наконец, почувствовать его кожу под своими пальцами.
Но у меня не выходит сделать следующий шаг. Мое запястье сковывает, и я падаю прямо в руки Йена.
Пытаюсь оттолкнуть, но он словно каменная статуя. Из-под его кожи вырастают шипы и протыкают мои ладони, но мне не больно. Я кричу, извиваюсь, дергаюсь, бью его. Но бесполезно. Я только сильнее заливаюсь собственной кровью.
Адриан срывается с места и бежит в нашу сторону, но чем ближе он подбегает, тем дальше мы отдаляемся. Расстояние прибавляется, он становится дальше, а меня разрывает от безысходности. Я пытаюсь вырваться, сделать шаг, схватиться за Адриана.
Йен сжимает мои руки. Шипы входят глубже. Но я все равно тянусь к Адриану. Потому что эта боль - живая. Потому что с ним я хотя бы чувствую. Не притворяюсь. Живу.
Он становится ближе и еще немного, и я смогу ухватиться за него.
- Адриан! - кричу я, тяну к нему трясущиеся руки, но его заняты.
Он смотрит на них, потом на мои ладони, и я вижу в его взгляде замешательство.
- Забери меня, - тихо всхлипываю я, и этот звук приводит его в чувства.
Он откидывает пистолет и он пропадает где-то в черноте, но цепь так и тащится за ним, и я вижу, что она слишком тяжелая. Он не может бежать с ней. Она тянет его назад.
- Отпусти ее! - кричу я, указывая на его руку.
Он останавливается, опускает взгляд на цепь и хмурится. А мы отдаляемся сильнее. Он не может сдаться. Он никогда не сдается!
- Адриан! Помоги! - пытаюсь я до него достучаться, но он не двигается. - Адриан!
Его пальцы сильнее сжимаются на цепи, и всего через мгновение он разворачивается и уходит обратно к своей двери.
- Ты не можешь бросить меня! - вырывается из меня отчаянный крик. - Ты не можешь без меня!
Он не останавливается. Его спина становится все дальше и дальше.
- Адриан!
Иногда наши чувства заглушают голос разума. Мы погружаемся в забвение, ограждая себя розовой пеленой, и эта пелена часто и быстро спадает, оголяя правду, словно провода под напряжением. И тогда следует выбор - схватиться и сгореть или отойти в тень, наблюдая как единственный проводник света угасает без тебя. Остаться в тишине, где нет ни боли, ни света, ни надежды.