Пепел Флегетона

Книга 2

Нити сгорели. Остался пепел. И он еще не остыл.

Стикс

Дрожащими пальцами обхватываю подол белоснежного платья. Пышная кружевная юбка не помещается в ладошках. Неудобный корсет слишком туго стягивает грудь, не давая свободно дышать. По виску скатывается пот, стираю его рукой и со стоном выдыхаю.

— Мне не нравится это платье, — возмущенно произношу я, смотря в отражение.

Кейт складывает перед собой ладошки и улыбается.

— Ты выглядишь как принцесса, — мечтательно шепчет она.

Закатываю глаза.

— Мне не нужно выглядеть как принцесса. Я, скорее злодей в этой сказке.

Ее взгляд тут же меняется.

— Это твоя свадьба! — Недовольно восклицает она.

Моя свадьба.

Да, я выхожу замуж. Я должна волноваться от предвкушения собственной свадьбы. Должна выбирать свадебное платье с мамой или подругой. Должна лепетать от счастья. Но кроме раздражения я не чувствую ничего. Пустота.

— Найди что-нибудь более короткое и подвижное. Я задохнусь в этом до того, как дойду до алтаря.

Кейт кивает и развязывает мой корсет. Несмотря на то, что она решила вырядить меня как куклу Барби, она была профессиональным стилистом. Да еще и с визажистом и парикмахером в комплекте. Лучшее мое вложение.

Скинув с себя платье, достаю из сумочки пачку сигарет и закуриваю. Что-что, а эта привычка не изменилась. Моему жениху не нравилось, что я курю и мне приходилось скрываться и в каждом кармане и сумочке таскать с собой жвачку и тюбики с духами. Бросить, как оказалось сложнее, чем я думала. Учитывая, что проблемы одна за другой сыпались на мою голову, а после того, как Вильям слег, семья требовала куда больше времени — бросить курить звучало как невозможное.

Телефон в сумочке зажужжал. Не успев поднести телефон к уху, я услышала возмущенный голос.

— Где ты?

Меня передернуло.

— В свадебном салоне с Кейт, — отвечаю я как можно спокойнее.

— Я написал тебе десяток сообщений. Зачем ты заставляешь меня волноваться?

— Телефон был в сумочке, Йен. Я же не могу постоянно держать его в руках, примеряя платья.

Он вздыхает и после недолгой паузы говорит:

— Милая, просто держи его при себе. Твой одержимый бывший рыскает повсюду в поисках тебя, и я не хочу переживать каждый раз, когда ты не отвечаешь.

Сердце пропускает удар при упоминании его. Пальцы стискивают телефон. Смотрю в окно, за которым кипит жизнь, и перевожу дыхание.

— Хорошо, мне пора, — говорю я.

— Позвони, как закончишь. Я заберу тебя, и заедем куда-нибудь поужинать.

— Хорошо.

— Я люблю тебя, Аврора.

Я замираю. Йен часто говорит, что любит меня. И я видела это. Но любила ли я его, я не понимала. Он подарил мне спокойствие, о котором я так мечтала. Мне нужно было убежище и он дал мне его.

Может я просто не знала, что такое любовь. Единственный человек, который любил меня, оказался убийцей и насильником. А тот, кого любила я — лжецом. Сейчас же я не могла понять, что такое любовь.

— И я тебя, — выдыхаю я и отключаюсь.

Кейт появилась в дверях с платьем в руках.

— Это должно тебе понравиться, — щебечет она, подходя ближе.

Оборачиваюсь. Короткое атласное с длинным рукавом. Несколько слоев ткани были собраны, и подол напоминал лепестки цветка. Ткань переливалась на свету.

— Сначала принцесса, а сейчас фея? Серьезно? — Вскидываю я брови.

Кейт хмурится. Переводит взгляд сначала на платье, а потом снова на меня.

— У меня еще не было таких капризных клиентов, — вздыхает она.

Я видела, как она пытается скрыть раздражение и усталость. Ее щеки немного покраснели, а пальцы побелели на платье, которое она сдавила чуть сильнее, чем требовалось.

Да уж, ее терпению можно было позавидовать.

— Знаешь, что я думаю, — говорю я с улыбкой. В ее темных глазах загорается интерес с примесью настороженности.

— Что?

— Может лучшим вариантом будет костюм или комбинезон?

На долю секунды она мешкается, но тут же осекается.

— Да, здесь должны быть подходящие варианты, — она оборачивается, пробегается глазами по манекенам, но на них только платья. Пышные сказочные и прямые элегантные. — Подожди минуту, сейчас найду, — бросает она, уже выбегая из примерочного зала.

Подхожу к одному из манекенов. На нем надето красивое белоснежное платье. Корсет из тончайшего кружева ушит переливающимися камнями. На юбке из нескольких слоев ткани тоже камни, но не в таком большом количестве. Провожу кончиками пальцев по платью. Оно кажется таким холодным и чуждым.

— Помнишь, когда-то мы мечтали о таком платье.

Я слышу этот голос каждый день. Она стабильно приходит и издевается надо мной. Поворачиваюсь на звук. Она стоит, облокотившись о стену и ухмыляется.

Это была я. Только прошлая я. С темными длинными волосами и искрами в глазах.

— Когда ты перестанешь третировать меня? — устало выдыхаю я, проводя рукой по волосам.

Она смеется.

— Ты задаешь этот вопрос при каждом моем появлении. Еще не поняла, что никогда?

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Ненавижу, когда она показывается. Заглушить ее голос становится все сложнее и сложнее. Она орет, перекрикивая все мои мысли, а когда появляется, не дает себя игнорировать. Даже с закрытыми глазами вижу ее образ.

— Так что, не думаешь, что нас обременит твоя женитьба?

— Хватит говорить о себе во множественном числе!

— Нас двое, Аврора. Ты и я. и мы неразделимы.

Я смотрю на нее. Она все также стоит напротив.

— Я — не ты. Исчезни.

Кейт входит с улыбкой и я замолкаю. Стикс тут же пропадает. Не знаю почему, но ей не нравилось присутствие других людей. Только орать в моей голове ей это не мешало.

Взгляд и улыбка Кейт кричит о том, что она нашла то, что искала. Хотя, она входила с этой улыбкой уже примерно тридцать раз за сегодняшний день, но так и не угодила моим «капризам».

В ее руках было несколько вешалок и то, что я видела, меня вполне устраивало.

— Два комбинезона и один костюм, — говорит она, указав пальцем в сторону, откуда пришла. — Там есть еще, но пока примерь эти, может что-то понравится.

Через несколько минут я стояла напротив зеркала и разглядывала себя. Белые брюки, белый пиджак и корсет, который сливался с цветом моей кожи. Я опустила глаза. Штаны были расклешёнными, но на мне они висели мешком.

«Конечно, они будут висеть. Ты же сутками не ешь».

Заткнись!

Смотрю на свое отражение. Синяки под глазами стали больше самих глаз. Кожа бледная. А глаза… глаза пустые.

Подумаешь. Не так уж я и плохо выгляжу.

— Кейт, давай комбинезон, — бросаю я, расстегивая дрожащими пальцами пуговицу на брюках.

Не осуждайте меня. У меня слишком много работы, и я физически не успеваю поесть. Несмотря на то, что некоторые обязанности я разделила с Йеном, и он мне помогает с делами даже больше, чем мог бы — вес ответственности давит на мои плечи, и я не могу бросить Семью ради своих прихотей. Иногда я даже засыпаю в своем кабинете, но спасибо Йену, он меня телепортирует в кровать.

Комбинезон сидел намного лучше. Нижняя часть была такой же, как брюки от костюма, но они соединялись с верхом, и не было так заметно, что размер не мой. Верх был без рукавов и лямок, держался только на моей надежде, что он не свалится. Но мне нравилось, как выглядит вырез. Он был не совсем вырезом — одна часть ткани запахивала другую.

— Я думаю, мы остановимся на этом варианте, — киваю я, разглядывая себя.

Я услышала, как Кейт выдохнула, и это вызвало у меня улыбку. Поворачиваюсь к ней.

— Спасибо.

Она наклонила голову вбок, осматривая меня.

— Нам предстоит еще более сложный день на следующей неделе, — улыбается она.

Уже на следующей неделе у меня свадьба и я решила, что пробный макияж и прическа мне не нужны. Просто начнем сборы немного раньше и я определюсь походу.

— Если ты сразу будешь слушать, что именно я хочу — проблем не возникнет, — отвечаю я.

— Как скажешь, — кивает она, напрягшись.

Я даю ей послабление, ведь она профессионал. Но она знает кто я и на что способна, поэтому мой тон заставляет ее задуматься.

— Тогда до встречи? — Она пытается не показать свой страх, но ее голос дрожит.

По внутренностям разливается знакомое чувство удовлетворения от ее реакции.

— Да, можешь идти, — хмыкаю я, снимая с себя одежду.

Как только Кейт оставляет меня одну, телефон в сумочке звонит.

— Йен, — поднимаю я трубку.

— Я жду тебя около салона.

— Хорошо, я как раз закончила.

Быстро переодеваюсь и спускаюсь. Выхожу из лифта, Йен ждет в холле. На нем, впрочем, как и всегда белая футболка и черные джинсы. Заметив меня, его губы расплываются в лучезарной улыбке и в груди теплеет. Подхожу к нему и целую в щеку.

— Ну что, выбрала самое красивое платье под стать хозяйке? — говорит он, притягивая меня за талию.

— Увидишь на свадьбе. Это плохая примета, — отвечаю я, улыбнувшись.

— Плохая примета видеть невесту в свадебном платье до свадьбы, про описание никто не говорил.

Наигранно задумываюсь, поднимая глаза в потолок.

— Да, — перевожу взгляд на него. — Но перестраховаться не помешает, поэтому ты ничего не узнаешь.

— Какая же ты упрямая, Ави, — вздыхает он и отпускает меня. Пожимаю плечами и прохожу мимо него в сторону выхода.

— Кажется, ты хотел отвезти меня в ресторан, — бросаю я через плечо, когда понимаю, что он не двигается с места.

Выхожу на улицу и вдыхаю свежий прохладный воздух. Как бы я не хотела, но даже спустя год Оклахома-Сити не стала для меня домом. Интересно, вернувшись в Нью-Йорк, я почувствую то же самое или все же он так и остался в моем сердце? И был ли он когда-то моим домом?

Через полчаса мы подъезжаем к зданию, на котором теплым белым светится вывеска с названием «Sicilia», а вокруг надписи порхают бабочки. Перед глазами темнеет, ногти впиваются в ладошки. В носу тут же появляется запах апельсинов.

— Что-то не так?

Пелена постепенно спадает, и я поворачиваюсь в сторону Йена.

— Все в порядке, — натягиваю я улыбку, стараясь дышать как можно ровнее.

Его устраивает мой ответ, и он кивает.

Мы входим в ресторан, и по мне бьет запах лимона и чеснока. Люстры в форме бабочек, отражаются на мраморном полу. Смуглые официанты с итальянским акцентом. По телу пробегает разряд тока.

— Аврора? — Йен касается моего локтя. — Ты побледнела…

— Все в порядке, просто воздух спертый, — выдавливаю из себя, вцепившись в сумочку.

Он хмурится, и я снова натягиваю улыбку, пытаясь не слушать, как бешено, колотится сердце в ушах.

«Врешь своему жениху. Как не стыдно, Аврора».

Я зажмуриваюсь, отгоняя голос в голове.

— Столик на имя Йен Рейнотт, — говорит он, повернувшись на администратора.

Тот кивает и ведет нас вглубь зала. Я заставляю себя идти следом. Администратор останавливается рядом с нашим столиком — около окна, за которым уже зажигаются огни ночного города. Я сажусь спиной к залу, чтобы не видеть гостей и этих чертовых бабочек. Но они отражаются даже в глазах Йена.

— Ты сегодня сама не своя, — Йен берет меня за руку поверх скатерти. Она теплая, но не обжигающая. Надежная.

— Устала. Свадебные хлопоты, дела. Врачи говорят, что Вильяму становится хуже, редко приходит в себя, бредит.

— Я уверен, он придет в себя.

— Кто мог подорвать его машину? — я смотрю в его глаза.

— Ты же знаешь, я все проверил. Никаких следов не оставили. Так чисто работает только Флегетон.

— Это только предположение, а мне нужны факты, — резко отвечаю я и одергиваю руку, чтобы взять меню и тут же жалею об этом. Йен хмурится, и его челюсть напрягается, но он ничего не говорит.

Если бы Флегетон знал, в каком мы штате, здесь бы уже все перерыли, и мы бы точно не ушли незамеченными. Тем более, формально Оклахома числится за Миколе, а без его разрешения он не сможет войти на его землю. Только доверенные лица знают, что Оклахома принадлежит Санторо.

Мы сделали заказ. Йен выбрал для нас пасту с морепродуктами, хотя есть, совсем не хотелось. Бабочки отражались в стекле бокала, и ком в горле становится все ощутимее.

Я достаю телефон и набираю сообщение начальнику нашего логистического отдела. Тот, кому я могла доверять. Без него ни один вылет, ни одна поставка, ни один документ не были бы безопасными.

Аврора: Передай нашим парням в Нью-Йорке, чтобы встретили меня завтра.

Бенни: Есть Босс.

— Может, хотя бы на один вечер оставишь работу и проведешь его со своим женихом? — раздраженно произносит Йен.

Я прячу телефон в сумочку и убираю ее.

— Ты же знаешь, что оставить работу в нынешних обстоятельствах невозможно.

— Именно поэтому ты делегировала мне некоторые обязанности. Ты должна отдыхать, — мягче говорит он, вглядываясь в мои глаза.

«Да, да, отдыхай, пока на твоем хвосте враги, а твой бывший любовник жаждет твоей крови. Отдыхай».

Я сжимаю зубы.

Да когда же ты заткнешься.

«Никогда».

Пошла нахрен!

Не дождавшись моего ответа, Йен продолжает:

— Ланцет говорит, что на юге захватили один из наших стриптиз-клубов. Какие-то из залетного клана.

— Съезжу туда завтра ночью.

— Нет, — резко отрезает он. — Я не дам тебе рисковать и это моя работа. Занимайся бумажной волокитой, а перестрелки оставь мне.

Я приподнимаю бровь. Он сейчас серьезно?

— Йен, как раз таки это моя работа.

— Я забочусь о тебе и твоем состоянии, — его голос звучит мягче, но я вижу, как сжимаются его кулаки под столом и вена на шее пульсирует слишком быстро. — Ты постоянно работаешь и не даешь себе отдыхать. Ты даже не ешь ничего и сильно похудела, — он опускает глаза и кивает куда-то вниз.

Я опускаю взгляд и вижу перед собой нетронутую пасту. Когда ее принесли? Неужели я не заметила официанта, принесшего наши заказы? Похоже, я действительно слишком устаю, раз уже не замечаю людей, который к нам подходят.

Запускаю пальцы в волосы и провожу по ним. Кажется, совсем недавно мои волосы касались поясницы, а сейчас еле до плеч достают. И я все никак не могу к этому привыкнуть.

— Ты прав. Езжай сам, — отвечаю я. — Только не забудь отчитаться.

Все же Йен заботится обо мне. Старается, оберегает, переживает, когда я долго не поднимаю трубки, целует перед сном и будит с улыбкой. Он дает мне ту жизнь, которую я когда-то хотела. О которой мечтала.

Но сейчас той меня нет. Есть Стикс — Босс мафиозной семьи. И та, что живет в моей голове и смеется каждый раз над моими попытками стать нормальной.

«Ты никогда не станешь нормальной. Ты никогда не будешь счастливой. Потому что в ту ночь ты сожгла не только его особняк, но и свое сердце».

Залпом выпиваю стакан воды, чтобы не послать ее к черту вслух.

— Знаешь, я думала о нашей свадьбе…

— И к чему пришла? — спрашивает Йен, накручивая спагетти на вилку.

— Может, не будем никого приглашать. Распишемся вдвоем. Только ты и я, — предлагаю я, поднося вилку ко рту. Хотя бы сделаю вид, что голодна, чтобы не разочаровывать Йена.

Он улыбается легкой снисходительной улыбкой. Его глаза, как и всегда, излучают тепло.

— У нас и так будет совсем немного гостей. Да и без охраны мы не сможем насладиться этим моментом в полной мере. Ты же не хочешь думать о том, чтобы пули не полетели в нас прямо у алтаря?

Наверное, он прав. Сейчас точно не стоит пренебрегать своей безопасностью. Улыбаюсь ему в ответ.

— Да, ты прав. Тогда по плану, — киваю я.

— Почему ты вообще об этом задумалась?

— Устала выбирать. Платье, прическа, макияж, ресторан, фуршет. Даже гребанное вино. Никогда не задумывалась о том, что существует миллион сортов винограда.

Он подносит мою руку к своим губам и целует костяшки.

— Тогда позволь помочь и выбрать за тебя. Хотя бы до свадьбы.

«И снова выбирают за тебя. Даже этот светлый парень считает тебя тряпкой, которая сама вино выбрать не может».

— Думаю, так и стоит сделать, — выдавливаю из себя.

Разговор плавно перетекает в работу. Все-таки половину блюда я смогла в себя запихнуть. Вкуса я уже давно не чувствую, поэтому завтра и я не вспомню что за пасту ела. Слушая о новых идеях разрушения империи Флегетона, я повернулась к окну и взглянула в отражение.

Такой светлый, позитивный и с улыбкой на губах Йен. И рядом я. Потухшая, худая, бледная, с темными кругами под глазами. Даже новый цвет волос не оживлял меня, а наоборот делал еще бледнее.

Когда я выбирала новый цвет волос, подумала, что лучшим решение будет выбрать цвет как у будущего мужа. Но что-то мне подсказывает, что не стоило этого делать. Хоть и ему самому понравился мой выбор.

— Пойдем, — говорит Йен, протягивая руку. — Я вижу, что ты устала. Отвезу тебя домой.

Домой. Это слово отдавало горечью на языке.

Мы двигаемся к выходу, и я не отрываю взгляд от спины Йена, чтобы не видеть этих чертовых бабочек. Ненавижу их.

Мы выходим на улицу, и я вдыхаю ночной воздух, надеясь, что он вытеснит этот привкус лжи. Йен открывает дверь машины, и я уже собираюсь сесть, но не успеваю. Он сбивает меня с ног, и я падаю прямо рядом с машиной. Раздается выстрел и улицу тут же заполняют надрывающиеся крики людей. Они мечутся, ища убежище, но выстрелов больше не слышно.

— Откуда стреляли? — спрашиваю я.

— Из здания напротив, — отвечает Йен, одной рукой держа пистолет наготове, другой печатая сообщение в телефоне.

Достаю свой пистолет и выглядываю из-за машины. В окнах, где горит свет никого нет, а в тех, где темно, — ничего не видно.

Рука Йена хватает меня за локоть и резко притягивает к себе.

— Тебе вообще все равно на свою жизнь? — злостно цедит он в мое лицо.

— Прости, — выдавливаю из себя.

— Дэвид и Нейт будут через пять минут. Жди их, я пойду, проверю здание.

Йен поднимается на ноги, и я хватаю его за руку, потянув обратно.

— Ты что творишь?! Меня защищаешь, а сам поперся непонятно куда, — шиплю я.

— Это моя работа, — он дергает рукой, вырываясь из моей хватки, и уходит в сторону здания. Я слежу за ним и окнами одновременно, но выстрелов больше нет. Будто снайпер испарился.

Как и сказал Йен, через пять минут приехали Нейт и Дэвид. Еще через две минуты засвистели сирены. Полиция останавливается рядом с нашей машиной, узнав номера.

— Босс, — кивает один из копов. На поясе его штанов блестит значок шерифа. Именно ему я плачу за молчание.

— Боб, — отвечаю я ему, подходя ближе.

— Что на этот раз?

— Покушение, — улыбаюсь я, и в ответ его губы тоже расплываются в улыбке.

— Будем заводить уголовное дело?

— О, обязательно, шериф. Не забудьте указать в протоколе ежемесячную сумму, которую я вам одалживаю.

Он фыркает и качает головой.

— У вас острый язык, мисс Санторо.

Неожиданно мою талию обхватывает рука. Я поворачиваюсь и вижу недовольного Йена. В этот раз в его взгляде нет и капли тепла. Он явно зол.

— Какие-то проблемы, шериф? — Резко говорит он. Тот же не растерялся и его густые брови сошлись на переносице.

— Если бы они и были, то Босс бы сама с ними разобралась, капитан.

Мышцы Йена напрягаются, а желваки на лице быстро двигаются.

— Мы и решили, — подала я голос, разрывая их молчаливую перепалку. — Ведь так, Боб?

— Да, мисс Санторо. Хорошего вечера, — он приподнимает фуражку и удаляется. Все то время, что он идет к своей машине Йен буравит его взглядом.

— Может, поедем домой? — Спрашиваю я тихо, и только тогда он переводит на меня взгляд с удаляющейся машины.

— Да, — отвечает он и мы, наконец, садимся в машину.

Тишина давит на уши. Йен не заводит двигатель. Просто сидит и смотрит в темноту. Воздух в салоне становится все тяжелее с каждой секундой.

— Йен? — осторожно начинаю я, но он не реагирует.

Опускаю взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Сердце бьется даже быстрее, чем когда в нас стреляли, хотя я не понимаю, чего я боюсь. Он никогда не повышал на меня голос, никогда не срывался, но сейчас…

Половину пути мы ехали в напряженной атмосфере. Пальцы Йена на руле были белее тех платьев, что я сегодня мерила. И даже когда я включила его любимые песни он не подпевал, как всегда это делал, а вообще не обращал на них внимания.

«Это ты виновата. Даже его заразила своей тьмой».

— Ты нашел что-то? — спрашиваю я, в надежде заглушить этот голос.

— Нет, там никого не было, — отвечает он, все также смотря на дорогу.

— Тогда почему ты так напряжен? Что-то случилось?

Он переводит на меня взгляд и внутри что-то переворачивается. В его глазах бушевал шторм, которого я никогда не видела.

Он резко сворачивает на обочину и тормозит. Ремень безопасности впивается в ключицу, и я зажмуриваюсь.

— Ты флиртовала с этим копом, — цедит он сквозь зубы, повернувшись ко мне.

Его слова больно ударяют. Я замираю, не понимая, почему он так подумал.

— Но я не флиртовала, — возражаю я.

Он снова переводит взгляд на дорогу и фыркает.

— Думаешь, я не видел, как ты улыбалась ему? Ты даже мне так не улыбаешься! — В его голосе скользит обида, и вина неприятно колит в моей груди.

«Я же говорила, что виной тому — ты».

— Ты понимаешь, как это унизительно? Я рядом с тобой каждый день. Защищаю тебя, забочусь, стараюсь для тебя. Я каждый день думаю лишь о том, как сделать тебя счастливой. А ты улыбаешься какому-то шерифу, который при первой же возможности затащит тебя в свою постель!

— Йен, это ничего не значит, — отвечаю я, стараясь говорить ровно. — Это обыкновенная вежливость.

— Вежливость, — он качает головой, и тянется к моей ноге, но я двинулась ближе к двери. Заметив это, он замирает. — Что это было?

— О чем ты?

— Ты боишься меня?

— Нет, — отвечаю я слишком быстро, и в его глазах мелькает… обида и боль?

«Идиотка, — звучит насмешливый голос в голове».

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Я заставляю себя смотреть ему в глаза, хотя в этот момент больше всего на свете мне хочется исчезнуть. Раствориться.

— Ты думаешь, я такой же, как он? — тихо спрашивает он.

— Нет, я не думаю…

— Тогда почему ты смотришь на меня так? Как будто я твой враг? — Он придвигается ближе. — Я люблю тебя, Аврора. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Но иногда ты будто не здесь. Будто это не ты.

Он отворачивается и проводит рукой по волосам. И я понимаю, что он прав. Я действительно иногда была не здесь. И я понимаю, что он не заслужил такого отношения.

— Прости, — бормочу я и обхватываю его руку своими пальцами.

— Нет, это ты прости, я вспылил, — он поворачивается ко мне и его глаза становятся теплыми, как летнее море. — Ты нужна мне.

Мы выезжаем на дорогу, а он все также держит мою руку в своей. Я смотрю на его профиль, и впервые задумываюсь: а что, если я не заслуживаю его? Не заслуживаю человека, который смотрит на меня с надеждой, даже когда я делаю ему больно?