пожалуйста, не анализируйте

— Сестра приедет в два часа.

— Не уверен, что они приедут ровно в два часа.

— Ага...

Сестра Марии — довольно интересная девушка. Ушла после девятого класса, нашла в клубе хорошего дядьку, работающего директором нефтяной компании. Довольно статная профессия в Москве; её жизнь шла как по маслу: красивые ноги, внешность, профиль и, конечно, довольно большой талант в готовке и уходе за домом.

Её без запинки можно назвать настоящей хранительницей очага, умеющей буквально всё в части быта.

Мария, конечно, отставала в этих умениях, но обогнала сестру в знаниях.

<...>

Семья сестры приезжает через полчаса после двух часов. Сразу же оповещают, что будут готовить шашлык, привезли шампиньоны, помидоры, огурцы и всё такое.

— Маш! — муж сестры подходит к ней.

— Да?

— Ксюха сказала, ты умеешь круто мыть шампиньоны.

— Ну, типа того.

— Помоешь?

— Окей.

Мария забирает пакет шампиньонов.

Эта особенность была с детства, где-то лет с тринадцати или четырнадцати.

Нейроотличный мозг Марии никак не понимал, как довести овощ до чистейшего состояния, чтобы его мыть, поэтому просто мыла до состояния чистейшей белоснежности.

Так она делала и сейчас, пока Егор сонно опирался на её спину, пока она стояла у раковины, моя огурцы, помидоры и шампиньоны.

<...>

— Лёша, аккуратнее, — чуть строго говорит Ксюша, вытирая с подбородка сына кетчуп.

Мария смотрит на него. Лёша был хорошим мальчиком. Наверное, это потому, что Мария не часто его видит, но выглядит он хотя бы привлекательно.

Егор наливает ей шампанского, которое привёз муж Ксении — Дмитрий (его зовут).

— Маш, а у вас когда дети будут? — вдруг спрашивает Дмитрий после монолога про дела из компании.

— Не знаю, — безэмоционально отвечает Маша, режа кусок мяса на половинку, эту половинку — на другую половину, а ту половинку половинки — на ещё одну половинку. Она не смотрит на них, ни на кого. Ей казалось, что в груди появилась огромная опухоль, давящая на все органы и сжирающая изнутри. От мысли, что она умрёт от этой опухоли, забилось сердце. Ей тревожно и некомфортно, но лицо абсолютно каменное. Кажется, сейчас вырвет, появляется мысль: "Завтра сяду на голод", — рецидив РПП подкрадывается из самых дальних углов.

Егор это замечает, он только кладёт руку на бедро жены, зная её это состояние.

— Мы пока не готовы к таким переменам, — отвечает Егор более уверенно. Мария только кивает в ответ.

— Ну как это не готовы? Вам уже больше 25, есть работа, деньги. Чего ещё не хватает?

— Хм, не хватает времени друг на друга, а если друг на друга времени нету, то откуда оно возьмётся на ребёнка?

Дмитрий только хмыкает и продолжает есть. Лёша чавкает, телевизор тихо шумит, слышен скрип ножа об тарелку.

<...>

Через время затопилась баня. Ксюша с Лёшей и Димой ушли первые. Мария в это время мыла посуду и убирала со стола.

— Всё в порядке?

— Ага. Никогда не доверяла этому Диме.

— Я тоже.

<...>

Зайдя в баню, Мария сразу же обняла Егора, тот обнял её в ответ.

— Я не хотела, чтобы они приезжали.

— Я тоже. Но они скоро уже уедут, — он гладит свою жену по голове.

— Я плохо себя вела.

— Нет.

— Ты отшлёпаешь меня?

— Нет.

— А если я попрошу?

— Нет.

— Пожалуйста.

— Стоп-слово, — Егор отстраняется и смотрит в глаза Марии.

— Помидор.

— Хорошо.

— Спасибо.

— Но сначала тебе надо помыться и проводить сестру.

— Пусть без нас уезжают.

— Они не уедут, пока ты их не проводишь, — усмехается Егор.

— Правда, — отвечает так же безэмоционально Мария.

Шлепки помогают приходить Марии в реальность. Но не в ту, в которой она двадцатишестилетняя жена врача-невролога, переводящая книги японских писателей, а там, где есть только Егор и она. Там, где можно не думать.

Проводив сестру и её семью, Мария снова раздевается догола. Только берёт ошейник из сумки, надевая его себе на шею — особый предмет, который показывает, что она в игре. Егор видит это и подходит к ней. Сейчас она не его жена, а маленькая глупенькая собачка, которую он должен дрессировать.

Егор берёт колбасу со стола и поднимает её над лицом Марии. Она тут же любопытно поднимает глазки, но знает, что кушать можно только после разрешения. Она издаёт тихий скул и смотрит в глаза Егора.

— Сидеть.

Мария послушно садится и чуть пододвигается ближе к Егору, чувствуя, как тепло отдаётся от его тела. Она снова тихо скулит. Егор наконец подносит колбаску к рту Марии.

— Можно.

Мария кусает колбаску, довольно улыбаясь.

— Голос.

Не дожевав, Мария гавкает, отчего кусочки колбасы вылетают у неё из рта. Она тут же тянется к полу, желая их слизать с поверхности, но Егор быстро останавливает её, придерживая за ошейник.

— Кушать с пола нельзя. Где твоя мисочка?

Мария смотрит на Егора своими глупыми глазками, фыркает пару раз и идёт в угол кухни, где лежит её миска, спрятанная от всей семьи в дальнем шкафу. Она смотрит вверх, ожидая, когда Егор достанет мисочку. Он достаёт её и ставит перед ней, наливая воды. Она пьёт всё как собачка — из миски, не применяя рук.

— Хорошая девочка, — Егор гладит её по спине, отчего она довольно урчит, продолжая пить водичку.

После небольших ласк и нежностей со своей собачкой Егор кладёт её себе на колени поперёк бёдер.

Первый шлепок несильный. Кожа чуть трясётся, как желе; Егор её гладит, уже замечая маленький красный след от ладони.

— Я шлёпаю тебя десять раз: пять раз по каждой булочке. После каждого шлепка ты даёшь голос.

Мария кивает. Егор начинает. Первая порция шлепков прошла отлично: Мария даже не издала звуков, хотя шлепки были ощутимы и кожа заметно покраснела.

— Хорошо, ещё десять. Правила всё те же.

Второй заход был без происшествий. Только на этот раз Мария скулила пару раз, пыталась выскользнуть из рук Егора, но продолжала давать голос.

— Умница, хорошая девочка. Подождём пять минуток и продолжим. Стоп-слово?

— Мандарин. Если Мария говорит неправильное стоп-слово, то игра продолжается.

Игра продолжается.

Третий заход был из шестнадцати шлепков, сильнее, чем в первые два захода. Мария вскрикивала, просила чуть-чуть подождать, и Егор ждал, гладил по голове и утирал её слёзки, но не останавливал игру, потому что она не останавливала.

Четвёртый, с двадцатью шлепками, был последним. Мария сказала стоп-слово и расплакалась, как и хотела. Егор знал этот механизм. Она не умеет плакать от моральной и психологической боли, поэтому приходится применять физическую время от времени.

— Всё в порядке? — мягко массируя кожу ягодиц с кремом от раздражения, спрашивает Егор.

— Да, — всхлипывая, говорит Мария и обнимает мужа за шею, — спасибо.

Он аккуратно снимает с неё ошейник и продолжает обнимать её, пока она не уснёт.