Осколки памяти

Глава 24. В бездну

Рассвет в Аду — багровый, кровавый, безжалостный — застал Рейвен на ногах. Она стояла у портальной арки вместе со всеми членами ближнего круга, глядя, как Кайрон облачается в боевые доспехи. Не в церемониальный плащ из теней, который он носил в тронном зале, а в настоящую броню — чёрную, исцарапанную в древних битвах, с рунами, выкованными в сердце умирающей звезды. На поясе висел меч, который не видели поколения демонов — легендарный «Тёмный Рассвет», клинок, способный разрезать саму реальность.

— Ты уверен, что не хочешь взять нас с собой? — спросил Зейн, скрестив руки на груди. Его шрам через всё лицо казался особенно заметным в утреннем свете. — Мы всё-таки твои лучшие бойцы. Вчетвером мы смогли бы...

— Нет, — прервал его Кайрон. — То, что ждёт меня в глубинах, не победить мечом. Хаос — это не демон. Это не враг, которого можно убить. Это... пустота. Бесконечная, всепоглощающая пустота. Чем больше вас будет рядом, тем больше страха и эмоций он сможет использовать против меня. Я должен идти один.

— Это пиздец как глупо, — высказалась Искра.

— Согласен, — добавил Тарек.

— Это приказ, — отрезал Кайрон. — Вы останетесь здесь и будете защищать Цитадель. Если я не вернусь, командование переходит к Рейвен.

— Ко мне? — она шагнула вперёд. — Ты серьёзно? После всего, что было?

— Именно поэтому. — Он повернулся к ней, и его чёрные глаза встретились с её янтарными. — Ты — единственная, кто знает меня. Не как Повелителя — как меня. Ты продолжишь моё дело. Ты защитишь Ад. Я верю в тебя.

— А я — в тебя. — Она подошла к нему вплотную, игнорируя взгляды остальных. — Возвращайся. Или я сама спущусь за тобой и вытащу тебя за шкирку. Ты меня знаешь — я не бросаю своих.

— Знаю. — Он коснулся её щеки. — Именно поэтому я тебя люблю.

И поцеловал её — прямо перед строем, перед Сайрой, перед всеми. И на этот раз никто не удивился. Потому что это было правильно. Потому что это была их правда.

Кайрон отстранился, в последний раз посмотрел на Рейвен — словно запоминая каждую чёрточку её лица, — и шагнул в портал. Арка вспыхнула алым, и он исчез.

Рейвен осталась стоять, глядя в пустоту, где только что был он. Её сердце колотилось где-то в горле. Метка на запястье пульсировала, передавая эхо его присутствия — пока ещё близкого, но удаляющегося с каждой секундой.

— Он вернётся, — тихо сказала Сайра, кладя руку ей на плечо.

— Конечно, вернётся, — ответила Рейвен, сжимая кулаки. — Иначе я за ним спущусь. И тогда Хаос пожалеет, что вообще существует.

Она развернулась и пошла в Казармы. Впереди было ожидание — самое мучительное, что она когда-либо испытывала. Но она знала: когда придёт время, она будет готова. Потому что она — Рейвен Блэквуд. И она никогда, блядь, не сдаётся.

День прошёл в тишине — той особенной, напряжённой тишине, которая бывает только перед бурей. Рейвен не могла найти себе места. Она пыталась тренироваться — но меч казался чужим в руке, а движения — неуклюжими. Пыталась читать — но буквы расплывались перед глазами. Пыталась есть — но еда казалась безвкусной, как пепел.

К вечеру она снова оказалась на скальном выступе — том самом, где началась их история. Села на камень, свесив ноги в пропасть, и стала смотреть на магмовые реки. Метка на запястье пульсировала — слабо, но ровно. Кайрон был ещё жив. Она чувствовала это.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Она обернулась. Зейн стоял в нескольких шагах, с неизменной кружкой эля в одной руке и второй кружкой — в другой.

— Принёс тебе выпить, — сказал он, протягивая ей кружку. — Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.

— Спасибо. — Она взяла кружку, отхлебнула. Эль был горьким, но согревал.

Зейн сел рядом, кряхтя, как старик, хотя выглядел не старше тридцати.

— Помнишь наш первый спарринг? — спросил он.

— Помню. Ты уделал меня за тридцать секунд.

— А ты бросила мне песок в лицо и ударила кулаком в челюсть. — Он усмехнулся, потирая шрам на щеке. — Я тогда подумал: «Эта девчонка — психованная. Но у неё есть яйца». И знаешь что? Я не ошибся.

— Это должно быть комплиментом?

— Да, блэквуд. Это комплимент. — Он помолчал. — Ты изменила его. Ты изменила всех нас. Я сто двадцать лет служил Повелителю и никогда не видел его... живым. А ты вдохнула в него жизнь. За это я буду благодарен тебе до конца своих дней. Какими бы долгими они ни были.

— Ты говоришь так, будто прощаешься.

— Нет. Я говорю так, будто хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты — лучший Инквизитор, которого я знал. И я рад, что ты ударила меня тог

да.

— Я тоже, — она слабо улыбнулась. — Хотя рука потом болела неделю.

— У тебя была плохая техника. Сейчас ты бьёшь лучше.

— Ты научил.

— Да. — Он поднял кружку. — За учителей. И за учеников, которые превосходят их.

— За нас, — добавила она.

Они выпили. Молчание, которое последовало за этим, было уютным — как старое, разношенное пальто. Где-то внизу, в глубинах, Кайрон сражался с Хаосом. Но здесь, на выступе, двое Инквизиторов сидели и ждали. И это было всё, что они могли сделать.