Таракааан 🪳

Коридор содрогается.

— ГДЕ. МОЯ. РУБАШКА?!

Голос Джина летит по особняку, как сигнал тревоги, только без кнопки “выключить”.

— И ЧОКЕР?! КТО ТРОГАЛ МОЙ ЧОКЕР?!

Где-то хлопает дверь.
Где-то кто-то решает резко стать невидимым.

Джин идёт. Нет, не идёт — надвигается.
Переворачивает стул. Заглядывает под ковёр. Поднимает диван.

На диване — Рэджи. С книгой. Спокойный. Как будто это нормальный вторник.

— Ты закончил? .
— ТЫ ВИДЕЛ МОЮ РУБАШКУ?!
— Я видел, как ты теряешь контроль. Это ближе к сути.

Джин цыкает, ставит диван обратно.

— Если ты её надел — я тебя—

— Я не ношу дешёвые истерики.

Джин уходит дальше. Уже на грани “сейчас начнёт обыскивать людей на ходу”.

И вот… Комната Т/И.

Дверь приоткрыта.

Тишина.

Джин толкает её.

И замирает.

Перед зеркалом стоит Т/И.

В его рубашке.
Чокер на шее.
Рука в волосах. Взгляд максимально “я сейчас кому-то дам в лицо”.

— СЛЫШАЛ? Я СКАЗАЛ — НЕ ЛЕЗЬ, — она грубо, копируя его тон. — А ТО ЗУБЫ СЧИТАТЬ БУДЕШЬ НЕ СВОИ!

Она делает шаг, поворачивается боком, щёлкает пальцами:

— И ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙСЯ—

Останавливается.

В зеркале.

Он.

Стоит.

Смотрит.

Очень.

Долго.

Тишина такая, что даже её поза начинает сомневаться в себе.

Т/И медленно выпрямляется.

Поворачивается.

Секунда.

И…

— Это не я.

Джин моргает.

— …Чего?

— Это… — она оглядывается, — концепт.

— Ты в МОЕЙ рубашке.

— Она… сама на меня наделась.

— И чокер тоже?

— Он… эмоционально привязался.

Джин делает шаг вперёд.

— Ты.

— Не я.

— Это моя одежда.

— Спорно.

— Я её НОШУ.

— Я её сейчас тоже ношу. Значит, она универсальная.

Он подходит ближе. Смотрит сверху вниз.

— Ты меня пародировала?

— Это клевета.

— Я СЛЫШАЛ.

— Плохая акустика.

Он щурится.

— Скажи ещё раз.

— Что?

— Как ты там сказала?

Она молчит.

— Ну давай. Смелая же была.

Т/И отводит взгляд.

— Не помню.

— Я напомню.

Он чуть наклоняется.

— “Зубы считать будешь не свои”, да?

Тишина.

Т/И тихо:

— Может, не будем возвращаться к прошлому?

— Это было тридцать секунд назад.

— Я изменилась!

И тут—

Он тянется.

Резко.

Тянет её за ворот рубашки ближе к себе.

— Верни.

— Я примеряю!

Они смотрят друг на друга.

И вдруг—

Джин замечает.

Чокер на её шее. (И? Что это значит?)

Замолкает.

На секунду.

На две.

— …Сними.

Т/И моргает.

— Почему?

— Просто сними.

— Тебе жалко?

— Да.

— Ты его любишь?

— Я тебя сейчас—

— Ладно-ладно!

Она поднимает руки, но не спешит снимать.

Смотрит на него.

— А если не сниму?

Он смотрит в ответ.

— Тогда носи.

— Чего?

— Раз уж надела.

— Ты серьёзно?

— Но.

Он наклоняется ближе.

— Будешь говорить моими фразами — отвечать тоже будешь.

Т/И прищурилась и медленно улыбается.

— Тогда…

Чуть наклоняется к нему.

— Не лезь.

— А то?

Она тихо:

— Зубы считать будешь не свои.

Тишина.

И Джин усмехается.

— Ладно.

— Что “ладно”?

— Носи. Но рубашку вернёшь.

— Когда?

— Когда перестанешь быть мной.

Т/И смотрит на себя в зеркало.

Потом на него.

— Это займёт время.

— Я подожду.

И он уходит.

А Т/И остаётся. Ну, теперь она точно знает, что ей всегда будет подходить чужая одежда.