5 глава.признание
Школьные коридоры встретили Вику гулом голосов и запахом хлорки, смешанным с дешевым парфюмом. Она шла, не видя ничего перед собой, в голове крутилась только одна мысль: «Как она это делает?» Дело было не в поршне на рюкзаке - это мог заметить любой, кто хоть раз держал в руках ключ на тринадцать. Дело было в том, с какой легкостью Адель взломала её дистанцию.
Вика нашла нужный кабинет биологии и юркнула на самую последнюю парту, надеясь слиться с выкрашенной в скучный бежевый цвет стеной. Но тишина длилась недолго.
Спустя пару минут в дверях появилась Адель. Она не шла - она плыла сквозь толпу одноклассников, которые расступались перед ней с каким-то странным почтением. Не глядя по сторонам, Адель направилась прямиком к последнему ряду.
- Здесь не занято? - не дожидаясь ответа, она сбросила на стул свой яркий рюкзак, расшитый непонятными символами, и уселась рядом.
Вика стиснула зубы так, что заныли скулы.
- Места мало? Весь класс пустой.
- Здесь обзор лучше, - Адель подперла подбородок ладонью и повернулась к Вике. - И мне кажется, тебе сейчас очень хочется кому-нибудь нахамить. Я - идеальный кандидат. Я не обидчивая.
- Ты маньячка, - прямо сказала Вика, глядя ей в глаза. - Зачем ты это делаешь? Следишь за мной?
Адель тихо рассмеялась, и этот звук - чистый, как звон канистры на ветру - заставил Вику невольно расслабить плечи.
- Вчера вечером на перекрестке у старого депо. Черный байк без номеров, резкий старт на желтый и занос, от которого у любого нормального водителя сердце бы ушло в пятки. Это была ты, Николаева. Я видела тебя из окна автобуса.
Николаева замерла. Вчерашний «странный инцидент», из-за которого она сегодня пришла пешком, был именно там. Она едва не влетела в ограждение, потому что на секунду ей показалось, что на обочине стоит кто-то знакомый.
- Ты была там... - прошептала Вика.
- Я была там, - подтвердила Адель, и её взгляд стал серьезным, почти пугающим. - И ты выглядела так, будто искала не дорогу, а способ из неё вылететь.
Вика уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но в этот момент в класс вошел учитель. Адель медленно отвернулась к доске, но её рука, как бы случайно, коснулась запястья Вики.
- Урок начался, Николаева. Но мы не закончили.
В столовой стоял невообразимый грохот подносов и гул сотен голосов. Адель уверенно лавировала между столами, словно знала каждое препятствие наперед. Вика шла следом, стараясь не задевать локтями других учеников, которые при виде Адель притихали и провожали их долгими взглядами.
Они встали в самом конце очереди. Адель облокотилась на алюминиевый поручень и уставилась в окно, где по серому небу медленно ползли тяжелые тучи.
- Почему они на тебя так смотрят? - не выдержала Вика, понизив голос. - Как на привидение или на бомбу с часовым механизмом.
Адель не повернула головы, продолжая наблюдать за небом.
- Люди боятся того, что не могут классифицировать. Я не вписываюсь в их привычные таблицы. А ты, Николаева, сейчас совершаешь ошибку в их глазах. Ты становишься частью «неопознанного».
- Мне плевать, что они думают, - буркнула Вика, хотя в животе неприятно сжалось от общего внимания. - Я просто хочу понять, зачем я тебе сдалась.
Адель наконец посмотрела на неё.
- Ты когда-нибудь пробовала смотреть на старый телевизор, когда нет сигнала? Белый шум. Тысячи точек, хаос. Большинство людей - это этот шум. А в тебе есть ритм. Прерывистый, неровный, но настоящий.
Она сделала шаг ближе, так что Вика почувствовала легкий запах озона, который, казалось, сопровождал Адель повсюду.
- Ты не такая тихая, какой хочешь казаться. Глубоко внутри ты кричишь. И я этот крик слышу.
Вика хотела возразить, сказать, что это полная чушь и дешевая психология, но слова застряли. Адель попала в точку - это ощущение внутренней немоты преследовало Вику последние месяцы.
- Две порции чая, - бросила Адель повару, который протянул им граненые стаканы с подозрительно темной жидкостью.
Они отошли к высокому столику у колонны. Адель сделала глоток, поморщилась и кивнула.
- Идеально. Редкостная гадость. Попробуй.
Вика осторожно отпила - чай был переслащенным и отдавал каким-то странным привкусом железа.
- Ужасно.
- Зато ты это чувствуешь, верно?
- Адель прищурилась. - Не бежевая стена, не параграф из учебника. Просто отвратительный чай, здесь и сейчас. Это и есть реальность.
В этот момент к их столу подошла группа парней из параллельного класса. Самый высокий из них, широкоплечий блондин в спортивной куртке, с грохотом поставил свой поднос рядом с их стаканами.
- Слышь, Шайбакова, - обратился он к Адель, несмотря на Вику. - Тебе не говорили, что это наш стол?
Адель даже не обернулась. Она продолжала рассматривать чаинки на дне своего стакана.
- Говорили. Но я плохо усваиваю ненужную информацию.
Шум столовой мгновенно превратился в неясный гул, когда лидер местной компании переключил внимание на Вику.
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прошелся по её лицу, выискивая признаки слабости, типичные для любого новичка в этих стенах.
- А это у нас кто? - голос парня сочился фальшивым дружелюбием, за которым скрывалась обыкновенная скука хищника. - Еще одно прибавление в рядах странных? Знаешь, Николаева, здесь новенькие либо быстро находят правильную компанию, либо становятся декорациями. Ты, кажется, выбрала худший вариант.
Вика почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Она терпеть не могла, когда её пытались вписать в чужие сценарии, не спросив согласия.
Страх, который обычно сковывал её в новой обстановке, вдруг отступил, вытесненный странным спокойствием, исходящим от стоящей рядом Адель.
- Я сама решу, в какой компании мне быть, - ответила Вика. Голос её, вопреки ожиданиям, прозвучал чисто и твердо, разрезая тяжелый воздух столовой. - И пока что твое общество в мой список не входит.
Блондин на мгновение опешил. В его мире новенькие должны были заикаться или смотреть в пол, а не отвечать прямым, почти дерзким взглядом.
Он сделал шаг вперед, пытаясь подавить её своим ростом, но Адель из-за плеча посмотрела на парня, и этот жест неуловимо изменил расстановку сил.
- Оставь её, Марк, - негромко произнесла Адель. В её тоне не было угрозы, лишь странная, почти пугающая уверенность. - Ты сейчас пытаешься заполнить пустоту внутри себя чужим испугом. Но здесь ты его не найдешь. У неё внутри - сталь, а не вата. Ты просто порежешься.
Парень замер, встретившись с глазами Адель. На секунду показалось, что всё вокруг замерло: и дребезжание подносов, и выкрики поваров. Между ними повисло напряжение такой плотности, что у Вики заложило уши.
Марк моргнул, его уверенность вдруг дала трещину, словно он увидел в лице Адель нечто такое, что не поддавалось логике.
- Психопатки, - выплюнул он, отступая на шаг. - Обе. Не подходите к нашему столу.
Он развернулся и, стараясь сохранить остатки достоинства, зашагал прочь, увлекая за собой свиту.
Вика шумно выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Адель посмотрела на неё, и в её стальных глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на одобрение.
- Литературно выражаясь, ты только что прошла обряд инициации, - Адель подтолкнула к ней стакан с остывающим чаем. - Не побоялась сломать их ритм своим собственным. Это дорогого стоит в месте, где все стараются дышать в унисон.
Когда последний урок наконец закончился, Вика не сразу собрала вещи. Она намеренно медлила, давая шумному потоку учеников выплеснуться на улицу. Ей нужно было время, чтобы переварить этот странный день.
Когда же она вышла из школьных ворот, Адель уже нигде не было. Та исчезла так же стремительно, как и появилась.
Путь до дома занял пятнадцать минут. Поднимаясь по знакомой лестнице, Вика всё еще прокручивала в голове их разговор в столовой. У подъезда было тихо, но эта тишина казалась обманчивой.
Она увидела Адель на лестничной клетке между третьим и четвертым этажами. Та не заходила в квартиру, а просто сидела на подоконнике, глядя в мутное стекло. В руках тлела сигарета, пригледевшись "парламент". Вика тихо вздохнула.
Рядом на бетонном полу валялся её рюкзак. Вид у Адель был совсем не тот, что в школе - исчезла та пугающая уверенность, осталась только странная, колючая усталость.
- Ты ушла, не дождавшись, - сказала Вика, остановившись на ступеньку ниже.
Адель медленно повернула голову. Её лицо в тусклом свете подъезда казалось бледным, почти прозрачным.
- Нужно было проветрить голову, - коротко ответила она. - Дома с утра был такой радиационный фон от родительских криков, что, кажется, у меня до сих пор в ушах звенит.
Вика замерла. Она вспомнила, как утром, еще до того, как сама вышла из квартиры, слышала за стеной приглушенные, но яростные голоса. Тогда она не придала этому значения - в панельных домах звуки живут своей жизнью.
- Так это у вас... - начала было Вика.
- У нас, - перебила Адель, и в её голосе снова прорезался тот самый стальной блеск. - Утром я вылетела из квартиры раньше тебя только для того, чтобы не сказать им что-то, после чего назад дороги уже не будет. Знаешь это чувство?- Адель запнулась, подбирая слова, - Когда слова во рту превращаются в битое стекло.
Вика кивнула, сама того не замечая. Она знала.
- И поэтому ты в школе вела себя так... будто ты здесь главная?
Шайбакова усмехнулась и затушив сигарету об стену, спрыгнула с подоконника.
- В школе я хотя бы могу выбирать, кому хамить. Дома правила другие. Там ты всегда проигрываешь, просто потому что ты - «ребенок», который «ничего не понимает».
Она подхватила рюкзак и подошла к Вике почти вплотную.
В тесном пространстве подъезда запах цитруса с нотками ягод, исходящий от неё, стал отчетливее, смешиваясь с запахом пыли и старой побелки.
- Прости, Николаева, - тихо произнесла Адель, и в её голосе впервые за день проскользнула искренняя, незащищенная нота. - Утром, когда я видела, как ты выходишь следом за мной, я почему-то разозлилась на твое спокойствие. Мне хотелось, чтобы ты тоже почувствовала этот дребезг внутри.- в угалках глаза собиралась солёные слезы, - Наверное, поэтому я так вцепилась в тебя сегодня. Чтобы не быть в этом шуме одной.
Она замолчала, глядя на Вику так, словно ждала приговора за свою внезапную честность.
Вика молчала, оглушенная этой внезапной исповедью. Весь день Адель казалась ей опасной и недосягаемой, но сейчас, стоя в паре шагов, она выглядела просто измотанной.
Расстояние между ними на этой тесной площадке казалось почти осязаемым.
— Ты не должна была этого делать, — тихо произнесла Вика, глядя прямо в покрасневшие глаза Адель. — Срываться на мне только потому, что тебе плохо. Это было... паршиво, Адель.
Шайбакова не отвернулась и не огрызнулась. Она стояла, вцепившись пальцами в лямку своего рюкзака, и её плечи едва заметно вздрагивали.
— Я знаю, — глухо отозвалась она, и еще одна слеза всё-таки скатилась по её щеке. — Просто когда внутри всё взрывается, хочется, чтобы и вокруг всё горело. Чтобы не одной стоять в этом пепле.
Они замолчали. В подъезде было слышно только, как где-то гудит лифт и капает вода в трубах. Адель не пыталась уйти или снова надеть маску безразличия. Она просто стояла рядом, непривычно тихая, и в этом её молчании было больше правды, чем во всех словах за день.
Вика невольно посмотрела на соседнюю дверь — дверь квартиры Адель. Та стояла закрытая, тяжелая и немая, скрывая за собой чужую боль.
— Тебе всё равно придется зайти внутрь, — негромко сказала Вика, кивнув на дверь Шайбаковых.
— Не сейчас, — Адель качнула косичками и шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки. — Сейчас я просто стою здесь и чувствую, как бетон под ногами не орет на меня. Это уже прогресс.
Она сделала глубокий вдох, в котором всё еще отчетливо слышался запах сигарет и тех самых ягод.
Вика видела, как Адель медленно, по кусочкам, собирает свою уверенность обратно, но та «колючая» нотка в её облике уже не казалась Вике угрожающей. Теперь она видела за ней только защиту.Вика достала ключи. Их звон в тишине пролета показался оглушительным.
Она вставила ключ в свой замок, но не спешила его поворачивать.
— Завтра в школе... — начала было Вика и замолчала, не зная, как закончить.
— Завтра будет завтра, Николаева, — перебила её Адель, и в её голосе промелькнула слабая, почти призрачная усмешка. — Дай мне сначала пережить этот вечер.