An eternity lies ahead

-а почему ты не ответила на мой вопрос? - спросила николаева повернувшись в сторону Адель.

Адель неожидающая такого резкого вопроса замерла на месте. В горле встала ком, кудрявая сглотнула, но слова все ещё не шли.

-я..Вика, давай упустим эту тему. - замешкавшись ответила Адель.

Вика отвернулась, и усмехнувшись пошла к выходу.

Мир превратился в полосу препятствий из чужих локтей и заплечных сумок. Николаева чувствовала, как по ее ребрам проехал чей-то жесткий ранец с принтом супергероя, а в следующее мгновение она едва не запутался в лямках чужого мешка для обуви.

Перед глазами мелькали то чья-то спина в катышках, то яркие чехлы телефонов. Она пыталась разглядеть выход, но видела лишь колышущееся море макушек и бесконечный лес поднятых воротников.

Выйдя из этой толпы, Вика выдохнула, обернувшись назад, она искала кого-то глазами. В это время Шайбакова также вышла из здания школы. Она спокойно прошла мимо Вики, выходя из двора учебного заведения.

Темноволосая на секунду задержала взгляд на проходящей мимо неё фигуры, и тут же отвела его, не понимая зачем она это сделала.

***
Адель уже подошла к своему  подъезду, и глубоко вздохнув свежий воздух, зашла внутрь.
Короткий писк домофона, привычный рывок двери — и она скрылась в прохладном полумраке подъезда, оставляя уличную суету за порогом.

Ритмичный стук подошв о ступени усыплял. На площадке между вторым и третьим этажами она мельком взглянула на знакомый кактус в горшке на подоконнике — тот всё так же стоял в пыли, неизменный атрибут ее пути
"домой".

Если его конечно можно было так назвать..

Весь путь по лестнице она представляла, как бросит сумку и наконец-то отдохнет. Но стоило двери открыться, как реальность ударила её под дых. Буквально.

Отец не стал кричать — он просто встретил её коротким, профессионально точным ударом в живот. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух, который внезапно стал густым и колючим.

— Иди на кухню, — выплюнул он ей в макушку. — Чтобы через пять минут всё блестело. Иначе добавлю.

Она стояла у раковины, а спина ныла от напряжения. Самым страшным была не боль в животе, а тишина, которая воцарилась в коридоре после его слов.

Она слышала, как скрипнуло кресло под его весом.
Мысли путались. Почему она не помыла её утром? Ах да, проспала школу… Школа. Это школа, которая теперь казалась такой ничтожной и ненужной.

Вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги. Она инстинктивно втянула голову в плечи, зажмурилась и начала тереть одну и ту же чашку с бешеной скоростью.

Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Шаги замерли в дверном проеме. Она чувствовала его взгляд на своей спине — тяжелый, оценивающий, ищущий за что бы еще зацепиться.

Шаги замерли прямо за её спиной. Она чувствовала исходящее от него тепло и тяжелый запах табака, смешанный с чем-то кислым. Телевизор в комнате продолжал что-то весело выкрикивать, но здесь, на кухне, воздух словно застыл, превратившись в стекло.

— Что ты трёшь её полчаса? — его голос прозвучал совсем близко, над самым ухом. — Думаешь, я не вижу, как ты время тянешь?

Она не оборачивалась. Пальцы в мыльной воде судорожно сжали фарфор.

— Нет, пап... я уже почти всё... — пролепетала она, и её собственный голос показался ей чужим, тонким и дребезжащим.

Внезапно его рука легла ей на затылок. Это не был удар, но от этого прикосновения по позвоночнику пробежал ледяной разряд. Он слегка надавил, заставляя её склониться ниже над грязной водой.
— Плохо стараешься, — тихо, почти ласково произнес он, и в этом спокойствии ужаса было больше, чем в крике. — Посмотри.

Он ткнул пальцем в сторону кастрюли, на ободке которой осталось крошечное темное пятнышко.
— Это что? Праздничный декор?

— Я сейчас отмою, я просто не заметила...

Отец резко убрал руку, и она едва не ткнулась лицом в раковину. Раздался резкий скрежет — он отодвинул табурет и сел прямо позади неё, преграждая единственный выход из кухни.

— Я буду сидеть здесь и смотреть, — сказал он, закуривая. — Пока каждая вилка не будет блестеть, из-за стола ты не выйдешь. А если увижу хоть одно пятно — начнёшь всё заново. С самого начала.

Она снова включила воду. Руки так сильно дрожали, что тарелки начали биться друг о друга, издавая мелкий, предательский звон.

Ей казалось, что его взгляд прожигает лопатки насквозь. Время потянулось мучительно медленно: секунды превращались в минуты, а кухонная плитка перед глазами начала расплываться от невыплаканных слёз.

Когда последняя тарелка со скрипом встала в сушилку, в кухне воцарилась мертвая, стерильная тишина. Вода в раковине медленно уходила в слив, издавая хлюпающие звуки, которые в этой обстановке казались оглушительными.

Она стояла, не оборачиваясь, с мокрыми по локоть руками. Пальцы от ледяной воды стали пунцовыми и почти не сгибались. Спина была словно зацементирована — она боялась сделать даже лишний вдох.

— Всё... — едва слышно прошелестела она, обращаясь скорее к кафельной плитке перед собой, чем к нему.

Отец медленно поднялся со стула. Скрип ножек о пол заставил её втянуть голову в плечи. Он подошел вплотную, так что она кожей почувствовала жар, исходящий от его тела после курения.

Он не спеша провел указательным пальцем по краю раковины, проверяя, не осталась ли там пена или жир.

Она замерла, ожидая чего угодно: нового удара, придирки, очередного оскорбления. Секунды растягивались в вечность.

— Можешь же, когда хочешь, — наконец процедил он, и в его голосе прозвучало не одобрение, а какое-то тяжелое, сытое превосходство. — Свободна. Иди с глаз моих. Чтобы до завтра я тебя не слышал.

Она не заставила себя ждать. Не оборачиваясь, не пытаясь забрать рюкзак, который так и остался лежать в коридоре, она тенью проскользнула мимо него. Сердце колотилось где-то в горле.

Оказавшись в своей комнате, она бесшумно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, только сейчас позволив слезам, которые она сдерживала всё это время, хлынуть из глаз. В животе всё еще ныла тупая боль, а перед глазами стояла та самая чистая тарелка, которая для отца была лишь посудой, а для неё — ценой её сломанного вечера.

Она медленно опустилась на пол прямо у двери, обхватив колени дрожащими руками. В зале снова прибавили звук телевизора — жизнь в квартире вернулась в свое обычное, «нормальное» русло, как будто ничего и не произошло.

***
Вика зашла в подъезд, поднявшись к своей квартире, как она услышала крики за соседей дверью.

"-у тебя пять минут...чтобы блестело все."

После последовал глухой удар. Вика чуть напряглась, но не передав этому значения, зашла в квартиру. Встречаться с братом или мамой ей не хотелось, поэтому она просто быстро прошла в свою комнату.
_______________
Спасибо за поддержку, я и вправду стараюсь!
Тгк по фф:https://t.me/halialika